Превосходство разума (СИ)

— Подавишься ты мной, консерва перемороженная, — тихонько пробормотал я себе под нос, шмыгая оным носом и начиная заряжать арбалет. Показалось или в полумраке за распахнутыми дверями что-то шевельнулось? Да нет, не показалось, глаза на грани своей чувствительности улавливают медленное и осторожное шевеление, плюс там там чего-то вполне отчетливо хрустнуло не то под лапой, не то под ледяным плавником. Но наружу оно пока не лезет…Не любит дневной свет? Примеряется для одной единственной, но сокрушительной атаки? Или просто слышит идущих по улице мертвяков и опасается, что если привлечет к себе внимание мертвых легионеров, то они покрошат его на строганину? — Хотя…Пожалуй, тебя можно будет использовать с пользой. Не зря ведь говорят: враг моего врага мой друг.
Если каждого дрейка фиксировало аж по пять ходячих трупов, то значит, колдун риамцев реально опасается освобождения крылатых ящеров. Эти пленники были не только ценны, но и опасны. А еще потенциально очень полезны как альбиносам, так и мне. Данный подвид ящеров занимали в рядах армии осаждающих далеко не последнее место и, следовательно, представители командного состава могли неплохо так отблагодарить за свое спасение. И речь даже не о лечении насморка. Полагаю, вполне в их власти будет выдать мне документы, благодаря наличию которых те же патрули в районе доков не прирежут подозрительного человека на месте, но не обязывающие носить на лице татуировку чешуи. Тем же шпионам подобный опознавательный знак наверняка не ставят… И у меня тут под рукой как раз есть способ изрядно отвлечь риамцев от конвоируемых дрейков. Монстр из вида попавшегося ему на глаза человека просто так теперь вряд ли выпустит, а учитывая своеволие тварей Глубинной Стужи, которые и в Башне охотиться на первых попавшихся людишек не брезговали, тварь вряд ли будет разбирать, кто местный житель и вообще подданный призвавших его высокопоставленных упырей, а кто просто так погулять вышел…
Руки сбросили с плеча арбалет и стали вращать рукоять на боку смертоносной машинки, приводя её в боеготовность. К моему искреннему возмущению, полученный навык быстрого заряжания не позволял взвести оружие мгновенно или хотя бы за считанные секунды. Нет, безусловно, работа шла намного легче и шустрее, чем раньше, однако пусть мои руки выполняли нехитрую процедуру так, словно потратили не один день на отработку данного упражнения и развили как следует все требующиеся для этого группы мышц, но мускулы трещали от натуги, и стальная тетива с издевательской медлительностью ползла к положенному месту. Пожалуй, оказался бы я сильнее и процесс шел бы быстрее…Или сломался бы не справившийся с нагрузкой механизм, после чего пришлось бы после каждого выстрела из арбалета проводить целый сеанс плясок с попыткой оттянуть ногой упругую металлическую струну. Схватившись за болт, между прочим один из последних в трофейном колчане, я немного поколебался, но потом все же прикусил язык и сплюнул на острие алой слюной. Подобная ранка не снизит моей боеспособности и не несет риск заражения, но монстр с высокой степенью вероятности должен отреагировать на свежую кровь не хуже чем акула. Ну а если нет и тварь хотя бы на уровне инстинктов понимает, что такое самоконтроль и зачем он нужен, то спровоцировать её всего лишь заостренной палкой с острым наконечником тем более не удастся. Прицелившись из арбалета в смутно угадывающийся внутри обугленного здания силуэт, я дернул за спусковой крючок и поначалу подумал, что подстрелил шкаф или там кровать с высокой спинкой, поскольку раздавшийся изнутри здания сочный треск намекал на то, что острие короткой бронебойной стрелы угодил в деревянную доску или вроде того… Но потом объект, назначенный мною на роль цели, стронулся с места и начал двигаться к дверному проему, постепенно набирая скорость и издавая шумные хлюпающие звуки. И, кажется, он такой был там не один, поскольку за ним тоже чего-то двигалось, а стекло ближайшего окна брызнуло осколками, когда его изнутри пробила шмякнувшаяся на землю тяжелая туша, разглядывать которую не было времени.
 
— Ааа! Монстры! — Совершенно искренне заорал я, разворачиваясь в сторону ворот и отбрасывая в сторону арбалет. Перезаряжать его теперь было некогда, а вид армейского оружия в руках подозрительного чужака мог натолкнуть некроманта на какие-нибудь нехорошие подозрения или идеи. — Твари Глубинной Стужи! Спасайся, кто может!
Идеальным было бы проделать тот же трюк, что и с трицератопсом, заставив монстров вломиться в строй нежити. К сожалению, на сей раз провести маневр в точности как задумано не получилось, мертвые легионеры уже успели прошагать мимо того поместья, внутри которого я прятался. К счастью, далеко они не ушли, а прохожие при виде покойников, пленников и надзирающего за ними чародея старались убраться подальше или как минимум прижаться к ближайшим домам и сделать вид, будто их не существует. А потому когда я изо всех сил старался догнать удаляющихся риамцев, то источники громких хлюпающих звуков следовали прямо за мной. И делали это достаточно быстро, стремительно сокращая разделяющее нас расстояние.
— Стоять! — Приказал чародей-альбинос из-за спин своих телохранителей, которые перестав изображать из себя зонтики от солнца опустили щиты обратно к земле и теперь грудью защищали свое красноглазое начальство. Их мечи, впрочем как и клинки остальных мертвых легионеров, были обнажены и покрыты слоем запекшейся крови, однако этого оружия я не сильно боялся. Как и потерскивающих на кончике посоха разрядов. У меня были весьма неплохие шансы пережить прямую магическую атаку без серьезных повреждений, а необходимость заботиться о пленниках и чародее изрядного ограничивали и без того не самую лучшую подвижность нежити. — Я приказываю!
Сорвавшаяся с кончика посоха ярко-голубая молния метнулась вперед и прошла у меня буквально в двух сантиметрах от виска, чтобы поразить нечто находящееся за спиной. Не то свое слово сказала высокая магическая сопротивляемость, не то колдун был действительно метким типом, не то просто промазал. К сожалению, он являлся не единственным умельцем производить атаки на расстоянии. Верхнюю часть спины, шею и затылок обожгло диким холодом, когда одна из тварей использовала магическую атаку, но я остался жив и только побежал быстрее, громко вопя от боли. К ощущениям от самого настоящего криоожога добавилось чувство ледяных иголок, расползающихся в разные стороны от солнечного сплетения. Но мертвым легионерам, прикрывающим альбиноса, пришлось значительно хуже. Они остались целыми и невредимыми, вот только их фигуры покрыл мгновенно наросший слой грязного мутного льда. И бронированные ходячие трупы, словно задетые кем-то пластиковые манекены, рухнули вниз, будучи больше не способными пошевелиться.
— Спасайся, кто может! — Не уверен, получалось ли у меня сыграть труса и паникера на уровне лучших актеров Большого Театра, однако когда я по дуге оббегал мертвых легионеров, они ко мне не дернулись. Однако, строй их все-таки претерпел некие изменения. Пара мертвецов по-прежнему крепко удерживала руки дрейков, а один душил их, в то время как контролирующие нижние конечности ящеров покойники проворно выпустили пленников из костлявых рук, чтобы прийти на помощь своему господину. — Твари! Тва…
Брошенный прямо на бегу за спину взгляд наконец-то позволил узнать, какие монстры едва не превратили меня в мясное мороженное. Всего чудовищ было трое и они, кажется, когда-то были людьми. Во всяком случае нижняя часть тела имела гуманоидные очертания, несла некоторые обрывки одежды и даже оказалась прикрыта чем-то вроде самодельных доспехов, сделанных из примотанных веревками прямо к телам кусков толстых досок. Из одной подобной кирасы и торчал хвостик болта, врезавшегося видимо в самую толстую часть импровизированных лат. Вот только однозначно сказать о принадлежности данных существ к человеческому роду не получалось, поскольку голов у них не имелось. Вместо лиц или на худой конец черепов прямо из плеч вверх торчала пара стебельков с глазами и ворох каких-то шевелящихся хитиновых крючьев. Ну и еще твари были обильно припорошены слоем не таящей под жарким солнцем изморози, но на фоне уже встречавшихся монстров, состоявших из колдовского льда минимум на четверть, это ну совсем не впечатляло.