Цветочный детектив
– Как вы, Андрей Петрович?
Перебросились парой слов, кто как поживает.
– Ну, теперь говори, в чем секрет дела, – попросил Крымов.
– Отойдем, – мотнул головой Яшин. – Отчего такой интерес? – когда они шли мимо ограждений с той стороны, подальше от публики, спросил он. – Стойте, сам отвечу: слово «мистика» задело?
– Именно, Костя, именно.
– Во-первых, тут ведь какой‐то массовый гипноз. Никто не может вспомнить, как воплотилась идея этой ярмарки. Клуб любителей цветов в панике. Им предложил идею и свой кошелек некий цветочный король Питер Маузер, сам взялся устроить праздник.
– Цветочного короля звали Питер Маузер? Как того самого Маузера?
– Именно так.
– Родственник?
– Понятия не имею.
– И никого это не напрягло?
– Ни единой души. Бесплатный праздник, Андрей Петрович, да еще цветов, – кому надо волноваться? Вот если бы товарищ Маузер решил устроить выставку оружия, тогда другое дело. Секретарь якобы принес бумагу на подпись мэру, где была заявлена огромная благотворительная сумма. Гарантировалось обеспечение торжества, что, конечно же, понравилось мэру. И День города рядом. Одним словом, за все платил товарищ Маузер. Его видели только один раз. Проект реализовывал главный архитектор города Сукачев, племянник мэра, кстати.
– Кто бы сомневался.
– Чертежи, строительные материалы – все было. Собралась бригада архитекторов из своих, и дело пошло. Но самое главное – стеклянный потолок в так называемой тронной зале. Он должен был открываться, и оттуда высыпались бы розы.
– И как он открывался?
– Нажимаешь на кнопку пульта, и готово.
– Кто отвечал за нажатие этой кнопки?
– Да неизвестно кто. Цветы же! Андрей Петрович! Не динамит. Архитекторы сделали свое дело и разошлись по домам. Цветы должны были подвезти накануне ночью, а то бы они завяли. Праздник на одни выходные, не более того.
– Ну, это понятно.
– Распорядитель праздника Ерофеев – он сейчас дает показания – рассказал, что ночью, то есть позавчера, приехали два трейлера с цветами и небольшая бригада. Им помогали наши деятели из цветочного клуба. Полиция за всеми смотрела. Конечно, наши все проверили. На взрывчатые вещества в том числе. Даже овчарку Раду притащили. Все обнюхала, села, вывалила язык. Что скажешь? Розы, и все дела.
– Ясно, ясно.
– И только розы на стеклянный потолок уложили эти специалисты. Благотворитель Маузер лично распоряжался последними штрихами. Уже утром было дело. Хотели у него взять интервью, но он сказал: «Позже».
– О чем же вам поведал этот спасшийся Сумской?
– Он рассказал интересную подробность. Распорядитель праздника Ерофеев уже в полдень сам повел их в чудесный Розовый дворец. Мэрия заходит – там благоухание. Райское!
– А кнопка у кого? Волшебная кнопка, Костя?
– Да никто не знает! Говорю же: массовый гипноз.
– Ладно.
– Расторгуев говорит: ну все, теперь я сам, дайте, мол, помедитирую. А благоухание такое, что голова кружится. Понимаете? И тянет идти дальше. С каждым шагом аромат роз все сильнее. И все дурманнее. А в глубине этого мини-дворца – трон на возвышении. Прямо как будто для Расторгуева сделанный. У его чиновников голова кругом, но они вида не подают. Только покачиваются. Один говорит, мол: Кирилл Владимирович, может, хватит? Мы сейчас попадаем. А он: куда там! Терпите, наслаждайтесь. Вы же в раю, дураки. Где же еще такое унюхаете?
Крымов усмехнулся:
– От рая до ада два шага?
– Именно так. Расторгуев сел на трон, говорит: заберу-ка я потом этот дворец себе за город, внучат порадую. И тут Сумской услышал слова, как будто идущие от самих стен: «Усните вечным сном, мои рабы!» Все завертели головами: что? кто? Какие рабы? Вдруг потолок открылся – и на них высыпались тысячи лепестков роз. Вот от этого дурмана они и стали падать, как груши с дерева. Задыхались и умирали. Пять человек из администрации, включая господина Расторгуева, с концами. Только шестой и выполз – этот Сумской. Никого из них заподозрить было нельзя, это ясно.
– А распорядитель?
– Он бы тоже отдал концы, если бы с ними остался.
– Тоже понятно. Но он знал о том, что от этого розового дурмана люди ошалеть могут? А если дети, не дай бог?
– В том‐то все и дело, что он заходил прежде, хорошо пахло, говорит, но не так сильно. Сам еще на троне посидел, порадовался. Вот, говорит, красотища! Мэр будет в восторге.
– А что он знал об открывающемся потолке?
– Толком ничего не знал. Маузер сказал: конструкция, мол, с сюрпризом. Цветы упадут с неба. Будет рай на земле.
– И где он теперь, этот Маузер?
– Да будто сквозь землю провалился. Как и все остальные, в этом замешанные. Клуб любителей цветов крайним и оказался. Кто мог подумать, что розы станут смертельными? Это пока все, что мы узнали.
– Ты вот что, Костя: дай мне с пяток тех розовых лепестков, что с потолка слетели. Хочу свою экспертизу провести.
– Мы уже сделали.
– И что?
– Ничего. Розы как розы.
– Так вот теперь я сделаю.
– Какую‐то особую экспертизу?
– Ага.
– Ладно, сделаем. У меня два полиэтиленовых мешка, – показав рукой на уровне пояса, усмехнулся он. – Их ребята лопатами сгребали. Прямо сейчас надо?
– Лучше так.
– За оградой подождите. Вынесу, как смогу.
– Идет.
Яшин вернулся минут через десять, протянул пакетик с розовыми лепестками. Крымов спрятал их в карман.
– Только вот что, Андрей Петрович: мои ребята эту отраву в противогазах и химкомбинезонах собирали. Так что вы поосторожнее с этими розочками будьте.
– Спасибо, Костя. – Андрей поднял указательный палец: – Кстати…
– Да?
– Я понимаю: Расторгуева полгорода ненавидело. А как насчет настоящих врагов?
– О коренных?
– Точно.
– О ком сами‐то подумали?
– О губере, конечно. О Самохвалове.
– Да, с ним они точно враждовали. Терпеть друг друга не могли. – Яшин огляделся по сторонам, нет ли лишних ушей, понизил голос: – Но еще больше Расторгуева ненавидела жена Самохвалова, бывшая модель. Так люди говорят. Какое‐то у них было темное прошлое. Но чтобы устраивать на площади такое представление с отравлением? Было или нет, еще поди докажи…
2
Втроем они ехали в загородной поселок Яблоневый, где жил Долгополов.
– Ты еще не была у нашего Антона Антоновича? – спросил Крымов. – В его замке?
– Не-а, – ответила Кассандра. – Это дом с призраками, конечно?
Андрей усмехнулся:
– А то!
– Так и рыщут по залам и галереям, – накручивая баранку, подхватил Долгополов.
– А какой там сад, Касси! – продолжал детектив. – Чай с вареньем и наливкой на любой вкус тебе обеспечены. Верно, Антон Антонович?
– Несомненно, – ответил маленький шустрый водитель с пышной седой, полупрозрачной шевелюрой и бакенбардами. – Сегодня презентую вам свою «Антоновку». Восемнадцать градусов, прозрачная, как слеза, аромат и вкус – райские.
– Короче, сейчас все увидишь и попробуешь сама.
– Но вначале дело, – бросил через плечо бодрый старик.
– Кстати, а в какой лаборатории вы намереваетесь проводить экспертизу?
– В частной, – ответил Долгополов. – Нам бы еще на этого товарища Маузера посмотреть.
– Могу это устроить, – сказала Кассандра и достала телефон. – Мы статью готовили о празднике цветов. Наш проныра репортер Колосков, который везде лазейку найдет, проник утром на площадь, все обошел и всех сфоткал, кстати. Притом тайком.
– И даже самого Маузера?
– Ага. – Она протянула телефон Андрею. – Вот эти фотки.
За строительством Цветочного дворца смотрел светловолосый мужчина неопределенного возраста в темных очках, в светлом фланелевом костюме, высокий и худой, бледный. Кадров на него фотограф Колосков не пожалел – нащелкал с горкой. Вот Маузер отдает указания, обходит конструкцию, усыпанную розами, говорит с председателем цветочного общества. А вот его лицо в кадре – непроницаемо-бледное, равнодушное, отчасти кукольное, словно его поразила временная анемия.