Ни стыда ни совести (СИ)
— Привет, Барбариска!
Подпрыгиваю на месте и резко разворачиваюсь, будто меня поймали за вскрытием чужой тачки.
— Привет, — хрипло говорю я и откашливаюсь, прочищая горло.
Слева от меня, на машину ложится ладонь Никиты.
— Я всё-таки хочу знать, зачем ты меня сегодня искала, — чуть наклонившись ко мне, вкрадчиво говорит Зорин.
Его напористый серьёзный взгляд опять вызывает у меня какие-то противоречивые чувства. С одной стороны я хочу перед ним извиниться, а с другой, у меня возникает какое-то странное желание подёргать Никиту за усы…
Мягко касаюсь пальчиками мужской груди, в то время как другой рукой уже лихорадочно шарю за своей спиной.
Есть! Вот она!
Дёргаю за ручку дверь, одновременно толкая Никиту и, воспользовавшись его растерянностью, ныряю в машину, тут же блокируя двери.
Внимательно смотрю через стекло на Зорина и делаю то, что так давно хотелось — показываю ему язык. Уголок его губ дёргается в улыбке, и я не выдерживаю и широко улыбаюсь.
Ещё мгновение, и я, отвернувшись, достаю из кармана ключи, завожу двигатель и трогаюсь с парковки.
Проезжая пост охраны, осознаю, что улыбка так и не сползает с моего лица. Бросаю взгляд в зеркало. За мной — никого.
Выехав с территории банка за ворота, проезжаю вдоль жилой пятиэтажки и выруливаю на пустынную дорогу. Впереди мигает зелёный сигнал светофора, и я не спеша плетусь. Плавно останавливаюсь и включаю на магнитоле трек — Oxygen (Going Deeper Remix) Rompasso.
Сквозь негромкую музыку до меня доносится настойчивый сигнал клаксона. Выпрямляюсь, поворачивая голову к источнику звука: слева от меня стоит, уже успевший меня нагнать, Зорин. Стекло в пассажирской дверце опущено и Никита жестикулирует, давая понять, что и мне следует последовать его примеру.
Моё стекло плавно сползает вниз.
Глава 10
— Барбариска, припаркуйся, давай поговорим! — выкрикивает Никита из своего Audi.
Отрицательно качаю головой и выкручиваю громкость магнитолы на максимум. Музыка мгновенно заполняет мой Mitsubishi Lancer, создавая звуковую волну, и та, вырываясь в приоткрытое окно, стремительно несётся на улицу, с каждым битом рассеиваясь в прохладном мартовском воздухе… Внутренняя вибрация заводит… Распаляет… С каким-то странным предвкушением наблюдаю за Зориным. Мотнув недовольно головой, он усмехается, и я фокусирую взгляд на светофоре.
04…
03…
02…
01…
Срываюсь с места. Audi за мной. Поддаю газу. И Никита не отстаёт. Следующий светофор мы проскакиваем в последнюю секунду, на зелёный сигнал.
Поворот, и снова зелёный.
Мы на центральном проспекте города. Машин немного. Маневрирую, не снижая скорости. Бушующий адреналин переполняет мою кровь, и я даже не задумываюсь о камерах, которые, буквально, везде! Кайфую… Смеюсь, подставив лицо ветру, и он нахально запускает свои ледяные язычки под пальто.
Моя скорость не запредельная… Но тем не менее, для города вполне ощутима, и позволяет здорово пощекотать себе нервы.
Красный, и мы резко тормозим перед самым перекрёстком.
Поворачиваю голову. Никита рукой показывает, где я должна остановиться. Опять отрицательно качаю головой и газую. А дальше… Дальше машин становится на порядок больше, и я теряю его из виду…
Въезжаю на один из городских мостов, сворачиваю в направлении своего дома… Понизив передачу, всматриваюсь в одно зеркало… в другое… Вот он! В третьем ряду, рядом с зелёненьким Matiz.
Отрываю глаза от зеркала и, внезапно, прямо передо мной тормозит небольшой грузовичок с логотипом известной марки мороженного.
Не успею…
Охваченная страхом, остервенело выкручиваю руль вправо, чтобы избежать столкновения и меня подбрасывает на бордюре. Влетев на тротуар, прямо перед бетонной стеной Горводоканала, направляю машину вправо и жму на тормоз.
Тук-тук. Выдыхаю.
Тук-тук. До побелевших костяшек вцепившись в руль, просто сижу, смотря прямо перед собой.
Тук-тук. Благодарю Бога за то, что я никого не покалечила и сама осталась жива. Да и вообще, по сути, отделалась лишь одним испугом.
Пару мгновений, и дверь с моей стороны резко распахивается. Нервно вздрагиваю.
— Аля, — окидывает меня быстрым взглядом Никита и уже спокойнее добавляет: — Испугалась?
Смотрим друг другу в глаза. Горло словно жгутами сдавливает, вот-вот расплачусь.
Никита уверенно тянет меня из машины и, как только я выхожу, крепко прижимает к себе. Порывисто обнимаю его и позорно реву. А он, уткнувшись подбородком в мою макушку, молча гладит меня по голове до тех пор, пока я немного не успокаиваюсь.
Отстранившись, вытираю мокрые щёки и присматриваюсь к месту происшествия. Судя по следу от колёс, я проехала чётко между фонарным столбом и огромным бетонным блоком, лежащим в зоне между проезжей частью и тротуаром.
От осознания, что я только чудом ни во что не врезалась, меня затрясло. Никита правильно сказал: я точно дура. Вместо того чтобы попросить прощения, устроила какую-то глупую гонку по городу и в результате чуть не убилась.
— Никит, — всхлипываю, решившись на разговор. — Почему ты не рассказал, что согласился на эту должность только из-за меня? И если ты не использовал мою идею, то как о ней могли узнать?.. Ведь я поделилась ей только с тобой.
— Я использовал твою идею, — отвечает прямо, и я дёргаюсь от этих слов, в попытке отступить назад. Но мне не дают, лишь сильнее сжимая в объятиях. Открываю рот, чтобы возмутиться, но не успеваю, Никита перебивает.
— Мне была нужна крутая идея, которая бы побудила руководство одобрить мою кандидатуру.
Я хмурюсь и, поджимая губы, пытаюсь вырваться, но меня стискивают ещё сильнее, прижимая к мужскому телу.
— Аля, я это сделал, чтобы у тебя была возможность получить место руководителя отдела. Если бы ты его не заняла, я бы просто отказался от управления «Лабораторией». А не сказал я тебе об этом, потому что была такая договорённость: до твоего назначения никому ни слова. Поступить иначе я не мог. И, конечно, не предполагал, что подробности моей… вернее ТВОЕЙ, идеи станут известны ещё кому-то. Хотя сама по себе идея и не была тайной.
Постепенно принимая всё то, что говорит Никита, я немного расслабляюсь в мужских руках…
Роняю голову ему на грудь и задумчиво улыбаюсь:
— Светлана сказала, что все отказались… Только ты согласился. Почему, Никит?
Он мягко тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и встретиться с его смеющимися глазами.
— Слушай, у тебя ни стыда ни совести, — возвращает он мне мои же слова, приближая своё лицо. — Барбариска, ты извиняться собираешься? — тихо, с хрипотцой в голосе, почти касаясь моих губ.
— Прости, — шепчу я, выдыхая.
И Никита тут же накрывает мой рот поцелуем. Совсем не таким, каким он одарил меня на мостульке. Другим. Лёгким… чувственным… волнующим… Просто невероятным…
— Потому что, — отрывается, и вновь захватывает в плен мои губы… неспешно ласкает… опьяняет своей нежностью, — влюбился в тебя, другого объяснения у меня нет, — и опять его губы на моих.
От этого признания в груди становится тепло-тепло. Крепко обняв Никиту за шею, жадно отвечаю на поцелуй, мысленно заключая: «Полностью оправдан».