Две жены моего мужа (СИ)

— Я тебя, может, удивлю, но знал ли ты, что после убийства первыми подозреваемыми всегда становятся близкие родственники?
— Что ты хочешь сказать? — внутри меня все холодеет.
— Ничего такого, — выставляет ладони в защитной реакции. — Но будь осторожен и будь на чеку. Смотри, перед тем, как уехать, я тебе сказал тоже самое и посоветовал глаз не спускать в секретарши. Ты даже что-то там ей написывал. Ну типа “ловля на живца”. Я оставил тебе подробные инструкции, в том числе телефон Димы, к которому ты бы мог обратиться за помощью. Но ты не позвонил. А потом я прочитал, что Карим Смагулов врезался в дерево, но к счастью, выжил. И теперь вопрос, — вдруг щурится Бекжан. — Сколько лет ты катаешься на лыжах?
  
— Со школы.
— То есть ты — опытный лыжник — съехал с трассы и врезался в дерево? — осторожно спрашивает Бека.
— К чему ты клонишь? — задаю вопрос, на который знаю ответ.
— Кто был с тобой в тот день в горах?
— Брат и друг Аслан. Он наш финансовый директор. Был по крайней мере. Недавно уволился.
— И ты им полностью доверяешь, так?
— Да, — киваю, а сам понимаю, что уже…нет.
— Мой тебе совет. Никому ничего не рассказывай, как тогда. Затаись, понаблюдай за каждым. Брат, сват, кент — это все, конечно, хорошо. Но тот, кто подсыпал наркоту, уже прокололся на камерах. С виду все выглядит вполне нормально, но когда смотришь под другим углом, понимаешь, что это подстава.
— Нет, — мотаю головой, — не могу поверить, что это кто-то из них.
Я доверял им как себе.
— Братан, — морщится Бекжан, — все это бабская лирика. — В мире политики и больших денег нет доверия. Даже близким.
***
Злой, обессиленный и потерянный возвращаюсь в номер гостиницы “Хилтон”. Из комнаты открывается потрясающий вид на ночную столицу, а именно огромный шар ЭКСПО-2017, в котором сейчас расположен Музей энергии будущего. Думаю о том, что надо бы приехать сюда с Дильназ, погулять по этой “Сфере” и показать ей океанариум.
Ей одной я рассказал, что сейчас в Астане, так как она — тот еще Холмс в юбке — забросала меня сообщениями о том, где я и что делаю. Моя девочка…Говорят, все мужчины хотят сыновей-наследников, а эта малышка стоит всех мальчишек на свете. Ради нее и Зары я должен во всем разобраться.
Мои мысли прерывает звук уведомления. Разблокировав телефон, вижу пять входящих сообщений на зеленой иконке мессенджера. Открываю и вижу, что охранник, приставленный к Заре прислал новые фотографии. Загружаю их и сразу же получаю удар в солнечное сплетение. На снимках моя жена идет рядом с моим лучшим другом. Они смеются, разговаривают, смотрят друг на друга, а меня от этого колотит со страшной силой. Следом прилетают новые фото и я уже просто перестаю дышать, потому что Зара и Аслан сидят на летней террасе кафе и о чем-то разговаривают. Она как всегда прекрасна, слушает его с интересом и прикрыв рот ладонью, смеется. Смущается. Да, я знаю ее как облупленную. Он — я даже имени его теперь не могу произнести вслух — смотрит на мою женщину так, как не должен был никогда смотреть. И, наконец, последний кадр — бывший лучший и бывшая жена пожимаю друг другу руки на ступеньках музыкальной школы.
Стучу телефоном по толстому стеклу окна и кричу от бессилия, гнева и разочарования. Что же ты делаешь, моя девочка? Зачем ты пошла с ним? Неужели, забыла меня и разлюбила? Я тону от собственной беспомощности, задыхаюсь под водой, а судороги сковывают ноги до нестерпимой боли. Где ты, родная? С кем ты сейчас, моя любимая?
Date-rape drug или наркотик изнасиилованияя — это любое биологически активное вещество (наркотик), которое делает другого человека недееспособным и уязвимым для сексуального насилия, включая изнасилование.
  
Глава 35
 
Зара
— Зара, вам тут курьер цветы принес! Какие красиииивые!
Помощница Мила вплывает в кабинет с огромным, восхитительным и дорогим до неприличия букетом роз. Помещение сразу же наполняется ароматом цветов и кружит голову. Я сначала охаю, а затем краснею, потому что раньше получала такие шикарные букеты только от бывшего мужа. Родители учеников, конечно, тоже дарят цветы, но лично и по большим праздникам. Но сегодня не 8 марта и не мой день рождения.
— Это же просто сказка, а не букет! — восхищается Мила. — Уж я-то в этом разбираюсь! Сейчас-сейчас. Здесь у нас голландские розы, эустома, хризантемы и гвоздики. Идеальное сочетание для букета!
— Откуда ты знаешь? — улыбаюсь я, разглядывая цветы и невесомо проводя пальцами по нежным лепесткам.
— В студенчестве работала в цветочном салоне. Боже, какой аромат! О, здесь карточка.
— Да? — снова заливаюсь краской. — Дай-ка гляну.
В пышном букете она и вправду чуть не затерялась, но у моей помощницы глаз-алмаз. Достаю нежно-розовую картонку и читаю послание:
“Зара, спасибо за обед. Аслан”
В ушах звенит. Казалось бы, совершенно безобидное послание. Однако почему-то камень упал тяжким грузом на самое донышко сердца. Аслан хороший, добрый, отзывчивый. Но я всегда воспринимала его как друга моего мужа. Да, он поддержал меня во время всей этой истории с токал Карима, но разве я давала ему повод присылать мне цветы? В голове проносится наш вчерашний обед на летке — непринужденная беседа, стратегия, которую предложил Аслан, его участие и забота. А когда он проводил меня до школы, он вдруг взял меня за руку и спросил, как я чувствую себя сейчас. Я не ожидала такого поворота и посмотрев в его глаза медленно убрала ладонь и ответила, что я сильная и со всем справляюсь. Он взглянул разочарованно, но неожиданно ласково. Я же быстро отвела взор, потому что мне стало стыдно. Да, я все еще ощущаю себя женой Карима.
— Зара! Ау! Вы меня слышите? — Мила разве что танцы с бубнами вокруг меня не устраивает. Оказалось, я так задумалась, что совсем забыла про нее.
— Прости, пожалуйста, — спохватилась я.
— Перебираете в уме поклонников? — шутит помощница.
— Да какие поклонники. Так, просто приятель, — машу рукой, поднимаю букет и убираю их на широкий подоконник.
В этот момент на пороге кабинета возникает учительница скрипки Жибек с еще одним огромным букетом.
— Зара, вам только что принес курьер. Наткнулся на меня, я и приняла, — объясняет миниатюрная девушка, которую едва видно за гигантом.
— Боже мой! — щебечет Мила, забирая у коллеги букет. — да у нас тут цветник. Розовые пионы, белые и лиловые эустомы. Прелесть!
— Пионы? — слегка нахмурившись, подхожу к цветам, чтобы убедиться, что там действительно пионы.
— Ваши любимые цветы! — напоминает Мила. — Я тоже их обожаю, они еще с детства у меня ассоциируются с маем и началом каникул.
Мила права: я очень люблю пионы. И об этом хорошо знает один человек, которого я бы и рада забыть, но он постоянно мелькает в моих воспоминаниях и моей жизни. Карим. Это точно он. Возвращаясь домой из командировок, он всегда привозил эти цветы. То ли по дороге из аэропорта покупал, то ли они уже ждали его в машине с водителем. Неважно. Главное, он всегда помнил…Всегда ли?
Сеанс самокопания открыт. Я выуживаю из памяти воспоминание о его декабрьской деловой поездке в Актау. Первый раз, когда он приехал домой без цветов и в плохом настроении. Потом сказал, что возникли небольшие рабочие проблемы и умчался куда-то ближе к вечеру. Вернулся в двенадцатом часу еще более озадаченный. Я тогда не стала выпытывать, что случилось. А случилась, видимо, Линара. От одного имени у меня портится настроение, и девочки это видят.
— Все хорошо? — осторожно интересуется Мила.
— Да, просто голова закружилась от запахов, — отмахиваюсь я.
— О, понимаю. Я когда только начала работать в цветочном, у меня тоже самое было. А потом просто привыкаешь, — без умолку говорит помощница.
На столе оживает мобильный и я воспринимаю это как спасение и возможность остаться одной. Не глядя, кто звонит, хватаю его и тут же отвечаю.
— Да?
— Зара, привет! Это Аслан.