Две жены моего мужа (СИ)
— Как у Христа за пазухой, — вздыхаю я.
— Точно, — соглашается она, а потом задумывается. — Может, у него brain tumor? (опухоль мозга)
— Что? — спохватилась я. — Нет. Конечно, нет.
— Просто как еще объяснить его последние решения. И потеря памяти — тоже может быть не случайна.
— Амнезия — результат черепно-мозговой травмы. Ему делали МРТ, — объясняю я, а у самой мороз по коже от слов сестры.
— Ну окей, значит это не опухоль. Тогда я тем более не понимаю, что с ним случилось. Тебе остается только придерживаться выбранной линии. Стой на своем, раз уж запустила процесс.
— Ты поддержишь меня голосом?
— Конечно, — мягкая улыбка озаряет ее лицо. — Я всегда буду на твоей стороне.
— Спасибо. Это все, что я хотела услышать.
Ближе к полуночи сна ни в одном глазу. На автомате проверяю на планшете расписание уроков и учебный план, пробую почитать новый модный роман, но буквы пляшут перед глазами, а я не могу сосредоточиться. Просмотр ленты в соцсетях тоже не приносит ни пользы, ни расслабления. Плюнув на все, надеваю поверх пеньюара шелковый халат, спускаюсь на кухню и достаю из морозилки небольшое ведерко любимого фисташкового мороженого с миндальной крошкой. Прихватив десертную ложку, сажусь за стол и в одиночестве поедаю почти ледяное лакомство, будто это как-то поможет мне справится с нахлынувшей апатией. Горло обдает холодом, но это меня не останавливает. Никогда не была той, кто с помощью сладкого заглушает душевную боль. Но видимо когда-то надо начинать.
Когда понимаю, что в меня уже не лезет, закрываю крышку и убираю упаковку на место. Еще пригодится. Окинув взглядом сверкающую кухню, выключаю свет и стою в темноте несколько секунд. Пространство освещено дворовыми фонарями, отчего на пол ложатся причудливые тени.
Разворачиваюсь и хочу уже идти к лестнице, но кое-что родное и дорогое сердцу тянет меня назад. Я чувствую его энергетику, печаль и одиночество сродни моему. Я давно про него не вспоминала, а он слишком долго ждал своего часа и не мог понять, почему я больше к нему не прикасаюсь. Неужели разлюбила?
Мягкой поступью, словно черная кошка, что гуляет сама по себе, крадусь в гостиную и поворачиваю круглый выключатель. Но не полную мощность, а ровно наполовину, что делает свет приглушенным и теплым. Прохожу к любимому роялю, который в последнее время незаслуженно забросила, провожу ладонью по гладкой крышке, а затем открываю ее. Слегка надавливаю на клавиши, перебираю их пальцами и слышу, как инструмент задышал. Кажется, он зовет меня, просит ласки и внимания, что только я в этом доме могу ему дать. В этот момент осознаю, что я и соскучилась по нему и непринужденной игре.
Сажусь на круглый стул, разминаю пальцы, закрываю глаза. Многие произведения я играю по памяти, ведь за годы практики они прочно засели в моей голове. И сейчас я вижу ноты “Брака по любви” Поля Сенневиля, которое я играла в рамках внеакадемической программы. Сию минуту эта удивительно красивая и нежная мелодия описывает то, что творится у меня на душе. Она переполненная тоской по прошлым счастливым дням, беззаботному детству и юности, рядом с любимыми людьми. Пальцы легко скользят по черно-белым клавишам и под звуки сладко-грустной мелодии проносятся воспоминания о десяти годах нашего с Каримом брака по любви. Любви, которая все еще живет во мне, несмотря на все мои попытки ее выжечь. Тоска по прошлым счастливым дням, вся боль и переживания вытекают из сердца вместе с музыкой и слезами. Соленые капли бесшумно падают на клавиши. Добираюсь до финала, понимая, что эффект освобождения от тревоги был кратковременным. Ставлю точку в произведении, в тишине полумрака вытираю щеки, распахиваю веки и теряюсь, когда вижу в окне его отражение.
Карим стоит позади. На нем белая футболка и серые домашние брюки, в карманы которых он спрятал ладони.
— Ты давно не играла, — замечает он, склонив голову на бок.
— Не было настроения, — опускаю глаза, потому что тяжело смотреть на него такого родного, но уже чужого.
— Что-то случилось? — слышу шаги за спиной.
— Случился ты и твоя измена. Сегодня над моими рогами уже посмеялись, — пренебрежительно усмехаюсь и закрываю крышку.
— Кто?
— Какая теперь разница? — встаю со стула, разворачиваюсь и тут же натыкаюсь на твердую скалу.
— Дай пройти, — хочу прикоснуться к его вздымающейся груди, но держусь, презирая себя за сердечный трепет.
— Зара, не убегай, — касается пальцами запястья правой руки и мены мгновенно бьет током. — Давай поговорим.
— О чем? Извиняться за свое решение я не буду, — упрямо пытаюсь выдернуть руку, но не получается.
— Знаю. Извиняться буду я, — Карим посмотрел мне в глаза и я вдруг увидела в его прямом взгляде искреннюю боязнь причинить мне боль. Но уже поздно — мне больно так, что внутренности скручиваются в тугой узел.
— Поздно, Карим, — губы предательски дрожат, а кожа в месте захвата уже горит и покрывается волдырями. — Я рада, что ты ходишь. Значит, можешь собрать вещи и переехать. Жить рядом с тобой невыносимо. Ты это понимаешь?
Муж отпускает мою руку, но вместо облегчения становится еще тяжелее, потому что он берет мое лицо в ладони и твердит опять одну и ту же фразу:
— Я люблю тебя. Только тебя. Прости меня. Если всё на самом деле так, как она говорит. Прости.
— Не могу, — давлю в себе глубокое разочарование. — Недостаточно одного “прости” и “люблю”. Ты никуда не денешь свою токал и ребенка от него. Он родится и будет всегда напоминать тебе и мне о том, что ты сделал. Даже если ты так и не вспомнишь.
— Я вспомню! — заявляет он безапелляционно. — Я клянусь тебе, что вспомню.
Теперь я сжимаю обеими руками его запястья и заглядываю в черные омуты, в которых раньше было так сладко тонуть.
— Смотри не разочаруйся в себе, когда вспомнишь, — горько шепчу в его губы и собрав всю волю в кулак, отцепляю его ладони от своего лица.
Выхожу из гостиной, так и не обернувшись. Вот так закончился наш брак по любви. Нить, связывающая нас всю жизнь, оборвалась.
Глава 26
Месяц спустя
Карим
По карнизу монотонно барабанит апрельский дождь, а у меня на душе кошки скребут. Несколько дней назад мы с Зарой развелись, а разъехались еще раньше. Теперь я живу в квартире в ЖК, построенном моей компанией.
Моей…все еще по привычке говорю, что она моя, хотя я теперь не директор. Совет все-таки поддержал предложение трех акционеров — Зары, Искандера и Аделины — и сместил меня с должности. Вот такая рокировка: брат теперь возглавляет фирму, а я сел на его место заместителя. Двойное предательство выбило меня из колеи, но если посмотреть на ситуация под другим углом, то последние четыре месяца я занимался чем угодно, только не работой. А Искандер молодец, справляется. Вот только мне от этого не легче. Отношения с братом прохладные, с другом испорчены, а с женой…С ней мы практически не видимся, а Дильназ ко мне на выходные привозит водитель. Моя девочка — единственный луч солнца в моей жизни и человек, ради которого я хочу привести свою жизнь в порядок и разобраться в ней. А точнее в том, что я наворотил в ней за последний год, если от меня все отвернулись.
С момента моего падения прошло четыре месяца. Я уже спокойно передвигаюсь без трости и потихоньку, без фанатизма, занимаюсь, чтобы прийти в форму. Но кошмары по-прежнему меня беспокоят и не дают нормально спать. Как-то я попросил брата найти мне хорошего психолога, но потом начался передел власти и мы отдалились. И вот теперь я сижу в кабинете врача, который вытащил меня с того света.
— Так, специально для вас выпросил его визитку, — Арсен Ильясович двигает пальцами карточку с именем и контактами.
— Андрей Кривицкий, врач-психиатр и гипнотерапевт, — читаю вслух.
— Отличный специалист. Мы поступили в медицинский в один год. Я ему рассказал о вас, он заинтересовался, — объясняет хирург и в этот момент у него на столе звонит телефон. — Извините, я быстро. Жена.