Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Вот черт!
Энджи резко свернула к обочине, остановилась и с силой потерла лицо ладонями. Блин, вот блин… Она схватила телефон и набрала Мэддокса.
– Новости слыхал?
– Нет еще, я…
– Уинстон в своем блоге пишет, что убийства Хокинг и Драммонд связаны с давними изнасилованиями. Она упоминает красные распятия, нарисованные фломастерами, и срезанные пряди волос. Откуда, откуда, блин, новая утечка? От давно распущенной следственной группы?! Еще она утверждает, что изнасилований не три, а больше, причем называет пятилетний период, а мы с Хашем знали только про два! Первое зарегистрировано четыре года назад. Кто же другие жертвы, черт побери? Или это блеф? – Энджи не дала Мэддоксу возможности ответить. – Я сейчас же еду к ней.
– Стоп, Паллорино, подожди! Никуда ехать не нужно, наше руководство уже связалось напрямую с издателями «Сити Сан». Подключился правовой отдел. Не подводи…
– Это пишет не «Сан», а Уинстон в своем личном блоге уголовной хроники!
– Та же «Сан», просто вид сбоку! Они прекрасно знают, чем занимается их репортер.
Вдруг Энджи осеклась:
– Стоп, а откуда ты знаешь, что руководство уже вышло на издателей и привлекло правовой отдел?
Мэддокс ответил не сразу:
– Мне сказал Фицсиммонс.
– Фиц? Ты что, спишь с ним? Когда это он успел тебе сказать?
– Мы встречались по другому поводу, и это всплыло в разговоре.
– По какому такому поводу? Речь о внутреннем расследовании?
– Энджи…
– Я Паллорино! Я немедленно еду к Уинстон. Меня все равно будут трясти в связи с этой утечкой. Сам знаешь, Лео давно на меня кивает. Но если этой женщине известно еще о каких-то потерпевших, я тоже должна о них знать.
– Не смей к ней ехать, это приказ!
Энджи нажала отбой и резко рванула машину с места.
╬
  
Глава 34
 
– Что вы имели в виду, утверждая, что изнасилований было три, а может, и больше? – Энджи старалась не повышать голос. Они с Уинстон сидели за отгороженным столиком в маленьком английском пабе недалеко от редакции «Сити Сан». Высокие спинки скамей темного дерева создавали подобие уединения. Остальные посетители, звякая ножами и вилками, активно приканчивали свои полные английские завтраки.
Уинстон оценивающе смотрела на Энджи, поднеся к губам кружку кофе. Энджи охватило раздражение – словно крохотные пчелы бились под черепной коробкой, желая вылететь наружу.
– То есть на самом деле у вас нет никакой информации?
– Эллисон Фернихок и Салли Риттер, – еле слышно ответила Уинстон. – Эти два дела как раз вы и вели – и не раскрыли. Есть минимум еще один подтвержденный инцидент, но жертву я вам не назову.
У Энджи внутри все сжалось.
– Не можете или не хотите? – тихо спросила она.
– Это мой эксклюзивный материал.
– Откуда вы получили эти сведения?
– Сегодня ночью я ездила к Эллисон Фернихок. Она рассказала об изнасиловании и о красном нарисованном распятии, и как копы – в частности, вы, мадам, – ничего не сделали, чтобы поймать негодяя. А еще она добавила, что годом ранее изнасиловали Салли Риттер, и вы ей сказали, что это один и тот же насильник. Почерк совпал. Среди уличных тогда тоже прошел слушок, что были и другие жертвы.
– Как вы вышли на Фернихок? Кто вам сказал о ней?
– Я вообще-то хороший журналист! – с вызовом отрезала Уинстон.
Энджи пристально смотрела на нее. Плохие зубы. Дерганая. Легкий тремор рук. Ей вспомнились зубы Фейф Хокинг. Последствия длительного употребления метамфетамина.
Соберись, Паллорино. Используй то, что у тебя есть.
Она спросила мягче:
– А кто третья «подтвержденная» жертва, Мерри?
– Этого я вам сказать не могу. Слушайте, я нигде не назову имен Эллисон и Салли, я пообещала Эллисон, прежде чем она согласилась со мной поговорить. А я свои обещания выполняю. И уважаю свои источники.
Энджи фыркнула:
– Мерри Уинстон знакома порядочность?
Гнев стрелами вылетел из глаз молодой репортерши.
– Я знаю, что случилось с Эллисон и Салли, и мои сведения насчет третьей жертвы достоверны на сто процентов!
 
– Я вам не верю.
– Ну и пошла на фиг, – тихо буркнула Мерри и отпила кофе. Взгляд ее метался по залу.
– Кто ваш информатор в столичной полиции?
Уинстон коротко засмеялась.
Энджи уже поднялась, но вдруг присела обратно, застав Уинстон врасплох. Энджи приблизилась почти вплотную к испитому личику маленького эльфа, которое Хольгерсен находил интересным.
– Тот, кто сливает вам служебную информацию, имеет свою выгоду. Вы себя спросите, какая это может быть выгода и против кого направлена эта информация. Потому что, если анонимный источник задумал подсидеть руководителя столичной полиции, полетят головы, и ваш информатор, загнанный в угол, станет для вас смертельно опасен. Он – или она – забеспокоится, что вы его скомпрометируете или станете шантажировать. – Энджи перевела дыхание. – Вас используют, а когда вы перестанете быть полезны, вас просто грохнут, милочка. Проблемка вроде вас завязывается аккуратным маленьким бантиком и топится в заливе, как Фейф Хокинг.
Уинстон заморгала.
– Ладно, все. Пейте кофе. – Оставив мятую купюру на темном деревянном столе, Энджи пошла к выходу.
– Вам-то что за дело? – бросила ей вслед Уинстон.
Энджи остановилась – к этому она и подводила разговор. Медленно вернувшись к столу, она поглядела на репортершу сверху вниз:
– Что вы сказали?
– Я-то? Вы же коп, вы арестовываете людей, которые ничем не хуже вас, просто у них обстоятельства, или они подсели на наркоту, или просто выживают! Я видела, как копы на улицах делают черт-те что с несовершеннолетними, покупающими наркотики. Вы закрываете щенков за всякую фигню, а вот такое чудовище вам не по зубам – слишком заняты шлюхами и подростками, которые всего лишь хотели понравиться, а их чертовы клиенты-копы как ни в чем не бывало едут домой, к жене, или на работу…
С бьющимся сердцем Энджи подалась к Уинстон, опершись ладонями о стол. Молоденькую репортершу трясло, глаза сверкали, румянец пятнами выступил на скулах и на крыльях носа. Энджи тихо и раздельно начала:
– Я однажды разговаривала с девятилетней девочкой, которая спала с ножом под подушкой, потому что отчим иногда приходил к ней в комнату ночью и насиловал. А один раз на заправке я видела, как подъехал грузовик – окна опущены, из кабины орет «грязный» рэп, сплошь нецензурщина, – двое мужиков в майках спрыгнули на землю и пошли в магазин. А за ними бежит девчушка лет трех, со светлыми кудряшками, в грязном платьице, с куклой в руках, старается не отстать от огромных татуированных мужиков. – Энджи глядела на Мерри Уинстон в упор и видела, как повлажнели у репортерши глаза. – Ей точно было не больше трех лет, и я до сих пор думаю: ну почему ребенок должен так жить? Что она слышит изо дня в день? Что она видит? Кем она вырастет в результате? А полгода назад у меня на руках истекла кровью двухлетняя девочка, раненная собственным папашей, который насиловал ее несколько месяцев. Ее звали Тиффани. Тот же гад застрелил и моего напарника… – Голос Энджи треснул, и она кашлянула. – Ясно теперь, Уинстон? Мне не все равно. Мне настолько не все равно, что я стала офицером полиции и пошла работать в отдел борьбы с сексуальными преступлениями. Мне настолько не все равно, что я вкалываю там шесть лет, потому что у меня цель – пересажать козлов, насилующих женщин и детей. Может, у меня ни черта не получится. Может, это вообще никому не нужно. Но мне настолько не все равно, что я не сдамся, и если ты мешаешь мне ловить этого ублюдка, если ты сливаешь секретную полицейскую информацию, вынуждая маньяка изменить свой фирменный почерк, ты виновна не меньше его. И когда он убьет очередную девушку, я сделаю все, чтобы закрыть заодно и тебя. – Энджи выпрямилась и расправила плечи: – Поэтому не мешай мне делать мою работу, ясно?
– Это угроза, офицер?
– Нет, Мерри Уинстон, – тихо отозвалась Энджи, – всего лишь обещание. – Она положила перед журналисткой свою визитку: – Позвони, когда будешь готова разговаривать.