Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Можно подумать, мы обязаны слушать такую элементарщину черт знает от кого, – пробубнил Лео, сидевший за Энджи, и она впервые была согласна со старым женоненавистником.
Фиц встал и вышел на середину комнаты. В комнате воцарилась какая-то давящая тишина, когда он заговорил своим неестественно высоким, скрипучим голосом.
– Принимая во внимание, что наш неустановленный субъект следит за освещением хода расследования в СМИ и знает, что нам известно, последствия предполагаемой внутренней утечки могут оказаться самыми серьезными. Недопустимыми. Это необходимо остановить, поэтому довожу до всеобщего сведения, что я назначил внутреннее расследование. Прошу учесть, что проверка будет поголовной, неприкасаемых нет, за любым из вас может быть установлено наблюдение, или же вы в любое время можете быть вызваны на допрос. – Он обвел глазами собравшихся, на долю секунды задержав взгляд на Энджи. – Мы найдем того, кто выдает тайны следствия, и поступим с ним по всей строгости закона.
╬
  
Глава 33
 
Вторник, 12 декабря
– Энджи! – удивился отец, открывая дверь. – Что ты делаешь здесь в такую рань? И что за вид, почему ты так выглядишь?
– Я вчера ездила к маме, – только и сказала Энджи.
– Входи. Хочешь кофе? Я только что сварил полную кофеварку…
– Ох, я готова убить за чашку кофе. – Сбросив высокие ботинки у двери, Энджи прошла на кухню за отцом, с удовольствием ступая в носках по полу с подогревом. Положив привезенный альбом на стол, Энджи придвинула к стойке высокий стул, забралась на него и теперь смотрела, как отец наливает кофе. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Вчера, едва наконец удалось заснуть, она проснулась в холодном поту от ощущения, что в комнате кто-то есть. В полутьме в ногах кровати в ореоле мягкого розоватого света она разглядела ребенка. Девочка приложила указательный пальчик к губам и громко прошептала:
– Шеди тихо! Сиди тихо!
Или это ветер свистел сквозь щель в оконной раме? Ведь на окне в спальне нет даже занавески.
Выбравшись из кровати, Энджи включила везде свет. Конечно, никакого ребенка в квартире не оказалось. Она занялась самолечением – выпила водки и погуглила назойливые иностранные слова, как можно старательнее передав их фонетику на письме. Гугл предложил разнообразные русские и восточноевропейские сайты и выражения, но ничего не совпадало, вернее, не имело смысла. Тогда Энджи забила в обратный перевод английские слова, которые, как ей казалось, передают значение повторяющихся у нее в голове непонятных слов: «Сиди тихо!»
Один за другим пробовала она переводы на разные славянские языки. Когда она кликнула на «Перевести на польский», из динамиков раздалось:
– Шеди тихо!
Зная некоторые особенности «Гугл-переводчика», Энджи рано утром, прежде чем ехать к отцу, позвонила и разбудила старую подругу по университету, польку, попросив сказать по-польски: «Убегай, убегай! Залезай сюда! Сиди тихо!»
Подруга подтвердила то, во что Энджи начинала верить: слова «Утекай, утекай! Вскакуй до шродка, шибко! Шеди тихо!» означали «Убегай, убегай! Забирайся сюда (если речь идет о машине, коробке, автобусе и т. д.)! Сиди тихо!»
Либо она сходит с ума, либо откуда-то знает польский.
Отец незаметно взглянул на Энджи и сразу перевел глаза на альбом, лежащий на столе:
– Как она там?
– Неважно. – Энджи взяла протянутую кружку и отпила глоток. Теплый пар согревал щеки. – Она меня не узнала и говорила странные вещи…
– Вчера ей действительно было худо – начались галлюцинации. Ей ввели седативы, плюс она продолжает принимать свои лекарства…
– Знаю, но… – Поколебавшись, Энджи поставила кружку и обхватила ее, грея ладони. – Она сказала, что у нее когда-то была маленькая дочка по имени Энджи.
Отец печально улыбнулся:
– Так и есть. Ты когда-то была маленькая.
– Но затем она вдруг добавила, что ее дочка умерла. Ее, видишь ли, забрали ангелы. Но дочка не прижилась ни в раю, ни в Италии, поэтому ее вернули. Это якобы случилось под Рождество, когда шел снег, а она пела в соборе… – Энджи на секунду замолчала. – А потом мама запела «Аве, Мария».
 
Переменившись в лице, отец медленно поставил кружку на гранитную столешницу.
– Энджи, мы едва не потеряли тебя в той аварии. Может, мама имела в виду те события… Ты была без сознания, лицо порезано, очень много крови…
Глядя на отца, Энджи заметила в его лице нечто странное. Отец лгал. К инстинктивной уверенности добавились подмеченные характерные внешние признаки. Когда столько проработаешь копом, появляется чуйка на ложь или сокрытие правды и связанные с этим нервные тики и прочее смещенное поведение.
– Тогда при чем тут Рождество и падающий снег? Авария произошла в марте.
Отец тяжело провел своей большой рукой по густой седой шевелюре, на секунду отведя глаза.
– Может, потому, что ты полностью поправилась только к следующему Рождеству? Сперва губу тебе просто зашили, и только вторая, косметическая операция вернула твое личико практически в норму. Тогда мы уже вернулись в Канаду, и мама наконец начала успокаиваться.
– А она когда-нибудь пела в церковном хоре?
– Энджи, а в чем вообще дело?
Она взяла альбом, открыла его и вынула снимки из Италии. Перевернув, она показала отцу крошечную надпись на обороте, сделанную рукой матери.
– Смотри: «Рим, янв. 1984». А вот из Неаполя, и тоже написано «1984». Однако вот на этом снимке на фоне елки мне явно еще не делали второй операции, и датирован он… Ага, «Рождество 1987, Виктория». – Энджи подняла глаза. – Между снимками из Италии и этим не хватает пары лет. Это же Рождество 1986 года?
– Я уже говорил, у твоей мамы уже начинались первые признаки болезни, она все путала…
– А со мной кто-нибудь в детстве говорил по-польски?
Отец нахмурился:
– Странный вопрос. Вряд ли, но, может, кто и говорил. Энджи, пожалуйста, объясни, что происходит?
Энджи вставила снимки обратно на свои места. На других фотографиях записей не оказалось – ночью она разобрала весь альбом. Энджи не хотелось признаваться отцу, что у нее тоже галлюцинации. О девочке в розовом никто не должен знать. Если произнести эту новость вслух, мысли о том, что у Энджи уже проявляются симптомы психического расстройства матери, превратятся в реальность. Да, гены пальцем не раздавишь… Энджи напряглась, подыскивая благовидный ответ.
– Меня заинтересовало то, что мама сказала в больнице. Мне под Рождество всегда муторно от гимнов и хоралов, от холода и снега. Вот я и захотела спросить.
Лицо отца смягчилось, и он накрыл своей большой рукой руки дочери.
– Ты слишком глубоко копаешь, Эндж. Это все твоя работа – во всем видеть злой умысел. Тебе нужен отдых. Да, да, особенно после того, что случилось с Хашовски и той несчастной малышкой.
Энджи встала, не допив кофе.
– Ну да, ну да. Все, я поехала. У меня сегодня длинный день.
По дороге в управление Энджи взглянула на часы на приборной доске – новости часа только начались. Она включила радио, чтобы дослушать, что успеет.
Сперва говорили о ценах на недвижимость, но вдруг диктор перебил сам себя:
– У нас последние новости о двух шокирующих убийствах, которые потрясли Викторию…
Сердце Энджи забилось. Она прибавила звук.
– Репортер «Сити Сан» и блогер криминальной хроники Мерри Уинстон сообщает на своем сайте, что недавние убийства и изнасилования связаны с чередой религиозно ассоциированных зверских надругательств, имевших место за последние пять лет. Она заявляет, что в столице и пригородах было минимум три, а вероятно, и больше эпизодов, когда жертвы подверглись изнасилованию, в том числе анальному, а затем преступник красными чернилами рисовал им на лбу крест. Также у всех жертв он срезал прядь волос надо лбом. В течение дня у нас будут новые подробности по этому сюжету. Не пропустите интервью Грейнджера Пейтона с профессором криминологии Дейвом Биггсом, который спрашивает: имеем ли мы дело с серийным насильником, который перешел к серийным убийствам? Неужели другие молодые женщины тоже в опасности?