"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Ваше величество, — позвала меня Катерина, и мы с Оттилией вышли из угла, в котором секретничали, и сели на диван рядом с дамами. Надя при этом попыталась незаметно отодвинуться от севшей рядом моей подруги, поскольку с первой их встречи ее побаивалась. — Я полагаю, что вашей сестре лучше всего будет отправиться в какой-нибудь пансион благородных девиц, хотя бы до совершеннолетия. Там она будет в безопасности как от недоброжелателей, так и от внимания и сплетен придворных.
Примерно подобная идея появилась и у меня, но оставалось одно но:
— Я не имею ничего против, но можно отправлять Надю куда-то одну? Благородные девицы — это хорошо, но они, как ни крути, вампирши. Не вернется ли принцесса оттуда покусанной и анемичной?
Возможно, вопрос прозвучал слишком прямолинейно, но я с трудом представляла себе, как можно было бы задать его в завуалированной форме, однако никто из вампиров не обиделся. Надя поперхнулась чаем, Катерина тонко улыбнулась, так что стали видны клыки, а ответила мне неожиданно Оттилия:
— Конечно нет. Ты же сама сказала, что Адриан согласился взять твою сестру под свое покровительство. Это не просто слова, а магическое обещание, которое добавляет в ауру человека соответствующую метку, которую видят только вампиры. То же самое происходит при воскрешении человека из мертвых — мы сразу видим, что его воскресил высший. Ни один вампир после такого не посмеет даже косо взглянуть в ее сторону, не то что напасть. Потому что в противном случае появится Адриан и поотрывает всем головы.
— Да? — искренне удивилась я. — Я не знала, что это так работает…
— А ты думала, почему тебя до сих пор никто из вампиров не попытался толком убить, кроме этой спятившей Элис? — непринужденно осведомилась Оттилия и потянулась за печеньем в хрустальной вазочке. — Не потому, что все смирились с твоим присутствием, а потому что у тебя на ауре стоит такая же метка, и никому не хочется иметь дело с разъяренным архивампиром. Это — знак особого расположения, его получают единицы.
Я удивленно посмотрела на притихшую Надю, которая с огорошенным видом обдумывала наши слова. Катерина молчала и с философским видом помешивала серебряной ложечкой чай в фарфоровой чашке.
— И Адриан согласился защищать Надю? — недоверчиво уточнила я.
— Ага, — рассеянно согласилась Оттилия. — Видать, он и впрямь тебя очень любит…
Ну раз так, то Надя с сегодняшнего дня может гулять по всему Вереантеру и, в частности, по любым злачным местам хоть в середине ночи, и ни один вампир не посмеет даже приблизиться к ней. В этом случае ее и впрямь можно спрятать в пансионе, а в дальнейшем посмотрим, как будут развиваться события.
И на моей ауре, получается, стоит такая же метка? Задумавшись, я вспомнила, когда получила ее — это было в Оранморе во время практики во дворце. Именно тогда Адриан пообещал мне свою защиту, от которой я тогда отказалась, но, подозреваю, архивампир все равно мне ее поставил. Ведь действительно — за эти месяцы из вампиров одна Элис попыталась убить меня, и то чужими руками!
— Что ты решила делать с Валенсией? — тем временем спросил подошедший ближе Кейн. — Будешь ставить их в известность?
Надя испуганно застыла и посмотрела на меня умоляющим взглядом, а мы с Александром переглянулись.
— Вряд ли, — задумчиво сказала я. — По крайней мере, не сейчас. В этом деле спешить нам некуда.
Вскоре после этого мы распрощались и вернулись во дворец. Катерина вызвалась пообщаться с директрисой столичного пансиона, которую назвала «разумной вампиршей». Надя выглядела повеселевшей, мысль о том, что ее будущее слегка определилось, ощутимо грела ей душу. Александр поехал с нами — вдвоем нам предстояло готовиться к визиту темных эльфов.
В новых заботах незаметно пролетело три недели. Я была занята тем, что осваивалась в новой должности и понемногу приступала к делам, а также решала проблемы Нади. К счастью, вампирша, о которой говорила Катерина, на самом деле оказалась здравомыслящей, и Надя готовилась отбыть в пансион на следующей неделе. Александр фон Некер, с которым она неожиданно нашла общий язык, даже вызвался лично проводить ее туда, чтобы с девушкой ничего не случилось по дороге. Я была рада, что скоро она будет пристроена, поскольку почти всем моим вниманием теперь владели новые обязанности, и это оказалось трудно. Перед прибытием эльфийской делегации я ужасно волновалась, плохо спала, и от волнения у меня весь визит кружилась голова. И хотя переговоры прошли успешно, головокружение так и не прошло, поскольку сразу после темных эльфов у нас начались переговоры со светлыми. И, похоже, от подобных официальных мероприятий и возложенной на меня ответственности я и впрямь отвыкла за два года, поскольку нервничала я до тошноты, и это премерзкое ощущение меня теперь почти не покидало. Демон, впору уже ехать к Нарциссе за успокоительными настойками, а то нервы стали ни к демону… Затем мне любезно напомнили, что мою коронацию тоже никто не отменял, и провести ее все же было необходимо, так что нас с Надей несколько дней осаждали портнихи, перед которыми стояла задача сшить новый, пусть и небольшой гардероб сестре и церемониальное платье для меня. Того дня, когда наконец-то все мерки были сняты, а фасоны выбраны, я ждала больше, чем ребенок дожидается своего дня рождения. По правде говоря, не знаю, как бы я со всем этим справилась, если бы мы с Адрианом до сих пор не помирились. Осознание того, что недопонимание осталось в прошлом, что он рядом, любит меня и готов помочь и поддержать, помогало мне идти вперед и бороться с трудностями. Единственное, что мешало нашей жизни окончательно вернуться в привычное русло, — это зашедшие в тупик поиски Лэнгстона. Фон Виттен и Евгения так и сидели в тюрьме, ожидая своей участи, а темный Совет магов не спешил осудить Лэшела — мол, для полноты картины им было необходимо поговорить с «заказчицей» моего убийства. Я подозревала, что Совет ничего не предпринимал из желания досадить как вампирам, так и трейхе Этари.
 
Устоявшаяся спокойная жизнь оказалась нарушена в один из зимних вечеров. Мы с Адрианом оба закончили пораньше все дела, чтобы побыть вдвоем, и отправились на ужин, но на полпути к столовой нас перехватил Виктор. Невысокий маг появился из-за поворота, и сразу стало понятно, что он целенаправленно искал нас. Вид у вампира был задумчивый.
— Адриан, — обратился он к архивампиру, поприветствовав меня коротким поклоном, — Лорен на связи. Просят разрешения открыть к нам портал.
— Зачем? — удивился Адриан и посмотрел на меня вопросительно. — Мне казалось, что все текущие вопросы с темными эльфами мы недавно уладили.
Я недоуменно кивнула, подтверждая его слова. С темноэльфийской делегацией мы расстались вполне мирно, и никаких неприятных сюрпризов я от них в ближайшее время не ожидала. Неужели я что-то пропустила?..
— Это не официальный визит, — опроверг Виктор мое предположение, — а встреча частного характера. Советник Каэйри утверждает, что ему необходимо встретиться с вами обоими.
Мы с Адрианом переглянулись. Нужен не только архивампир, но и я? Любопытно. С самим советником у меня никаких дел не было. Подозреваю, что дело в Натаниэль…
— Сначала свояченица, теперь теща… — задумчиво протянул Адриан, думавший в том же направлении, что и я, и я поперхнулась, когда услышала, какое определение он дал темной эльфийке. — Что-то твои родственники становятся навязчивыми.
— Давай хоть послушаем, что им надо, — предложила я. — Вряд ли какая-нибудь ерунда. Натаниэль не стала бы рисковать и злить тебя понапрасну…
Вместе с Виктором мы спустились в приемный зал на первом этаже, где обычно встречали делегации, переносившиеся в Бэллимор при помощи портала. Люций привычно занял позицию позади нас, а затем перед нами вспыхнуло темное пламя, из которого вышли два темных эльфа. Одним из них оказался советник темноэльфийского короля Тарион Каэйри, которого я видела всего один раз в жизни. У себя в Селендрии он занимал примерно такое же положение, как герцог фон Некер — в Вереантере, и потому мне было вдвойне странно видеть его в подобном состоянии — с лихорадочно горевшими глазами и морщинами на лице, странным образом состарившими темного эльфа на много лет. В правой руке он держал трость-клинок, но на этот раз он шел, по-настоящему опираясь на нее. При виде его спутницы — высокой, потрясающе красивой женщины с копной темных кудрей — я крепче сжала руку Адриана, и он успокаивающе накрыл мою ладонь своей. Но затем я с удивлением отметила, что с нашей последней встречи красота эльфийки заметно поблекла. Ее лицо было скрыто вуалью, но, когда пара подошла ближе, я смогла разглядеть покрасневшие глаза женщины и слегка опухший нос. Оба — и советник, и его жена — были очень бледны, причем не характерной бледностью темных эльфов, а болезненной, придававшей им сходство с упырями, которых я когда-то видела на картинке в учебнике по некромантии. Кажется, для подобного визита у них и впрямь были весомые причины.