"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Хотя, может, Голливуд и снимает. Они богатые и запросто могут сжечь корабль ради красивых кадров.
Командир промолчал, но, заметив что-то вблизи лодки, вырвал у замполита бинокль.
— А это киношный инвентарь? Или отбившийся актер?
Волны несли к лодке оранжевый жилет, из которого высовывалась голова с прилипшими ко лбу волосами. Сверху кружились три чайки, приноравливаясь к качающемуся на волнах телу. Не открывая глаз, человек вяло поднял вверх руку, пытаясь испугать навязчивых птиц.
— Он живой! — удивленно произнес Сан Саныч.
Но командир отреагировал быстрее:
— Доктора наверх!
Дмитрий Николаевич посмотрел на провисающие до самой воды темные облака. Ему показалось, что откуда-то сверху доносится низкий гул, очень смахивающий на звук самолета.
Спустившись на палубу, они глядели на приближающегося пловца, который уже не подавал признаков жизни. Близость лодки спугнула чаек, и теперь они терпеливо кружили в стороне, ожидая своего часа. Жилет скрипнул, ударившись о борт лодки, и человека понесло от носа к корме. Старпом с доктором набросили на тело веревку и выволокли его на резиновый настил. Человек лежал, раскинув руки, а вокруг него стояли командир, замполит, старпом, доктор и бросивший ремонт антенны Максим и смотрели на серую куртку пловца с орлом, сжимавшим в когтях свастику. Из расстегнутой куртки торчала майка, и для того, чтобы уже ни у кого не возникало сомнений, на ней орел раскинул крылья на всю грудь.
Глава четвертая
ВСЕВИДЯЩЕЕ ОКО КОНДОРА
Тяжелые облака проносились мимо фонаря кабины рваными хлопьями. В разрывах между ними мелькали серо-синие волны. Они то появлялись и пугали своей близостью, то исчезали в провалившихся до воды тучах. Нижний край облачности нависал свинцовым изорванным одеялом, заставляя лететь, едва не задевая крылом кипящие барашки волн. Морской разведчик «Фокке-Вульф-200 „Кондор“», натужно завывая четырьмя двигателями, перемалывал винтами несущийся навстречу туман. Такая погода исключала встречу с английскими истребителями, но и мастерства требовала немалого. Вылетев на разведку и контроль результатов атаки волчьей стаи папы Карла на американский конвой, они находились в воздухе уже восемь часов. Пять из них экипаж балансировал на тонкой грани между черными волнами и искрящимися над головой грозовыми облаками.
— Штурман! Ты снял танкер в момент, когда он перевернулся винтами кверху?
— Снял, командир, снял!
— Смотри! А то еще одного захода моя мокрая спина не выдержит.
В подтверждение командир с правым летчиком захрипели от натуги, вцепившись в штурвалы и вытягивая просевший самолет на безопасную высоту.
— Командир! Что-то слабенько сегодня отработали наши подводники. Я насчитал больше тридцати кораблей, а они достали всего один танкер.
— Ульрих, а ты видел, что из тридцати пять были эсминцы? Радист говорит, будто слышал чей-то SOS. Так что, вполне возможно, досталось и нашим.
— Это сколько же всякого добра дойдет англичанам?
— Не расстраивайся! — невесело усмехнулся командир. — Сейчас адмирал Дениц проведет по связи со своими волками вразумительную беседу. Они взбодрятся, перестроятся, обгонят конвой и опять вцепятся ему в пятки. А нам снова лететь снимать их победы. Дали бы хоть отоспаться!
Штурман тяжело вздохнул, оценив невеселую перспективу. Вдруг среди серых волн мелькнуло черное и длинное инородное тело. Рука натренированно схватила фотоаппарат, совместила перекрестие с целью, и затвор успел щелкнуть, прежде чем все увиденное скрылось во вставших на пути тучах.
— Командир! Ты видел?
— Видел.
— Похоже на подводную лодку.
— Ты что, лодок не видел? Скорее, это перевернувшаяся кверху дном баржа. А возможно, вообще скала или отмель.
— Может, еще раз зайдем?
— Ну уж нет! Если бы ты не снял, я и докладывать об этом не стал бы. Все! На сегодня хватит! Уходим домой.
Самолет взвыл двигателями, выведенными на максимальные обороты, и тяжело полез вверх, карабкаясь сквозь чугунные облака. На шести тысячах метров они увидели клонящееся к закату солнце. А через три часа приземлились на родном аэродроме. Еще час, и снимки легли на стол командующему первой флотилией подводных лодок в Бресте, корветтен-капитану Вернеру Винтеру.
Стрелки на стоящих в углу стройной тумбой часах приближались к полуночи. Черная французская ночь скрыла прекрасную панораму из окна на берег Бискайского залива. Лишь завывание ветра и шум волн напоминали о приближающемся шторме. Уютно потрескивал камин, распространяя по украшенному коврами залу тепло. Вернер Винтер задумчиво сидел за дубовым столом и просматривал доставленные снимки. Около десяти из них показывали разные стадии агонии танкера. Здесь все было ясно. Время доклада командира лодки об атаке и время, указанное на снимках, совпадало. И то, что судно, брошенное американцами, непременно затонет, не вызывало сомнения. Экипажу лодки однозначно засчитают уничтожение танкера. Можно отправлять в Париж, в штаб-квартиру адмирала Деница, результаты первой атаки конвоя НХ-88. Натренированным глазом опытного подводника Винтер определил тоннаж: около семи тысяч тонн. Затем взял радиограмму с лодки и улыбнулся: командир U-563 Гетц Хартман оценил танкер в десять тысяч. Что ж, это нормально. Командирам потопленные ими баржи всегда кажутся авианосцами. Далее он вернулся к странному снимку с размытой темной сигарой на фоне серых волн. Судя по времени, снимок был сделан в районе нахождения конвоя. Вернер взял лупу и еще раз миллиметр за миллиметром начал осматривать фотографию. Если вначале возникло сомнение, то теперь в том, что это произведение рук человеческих, а не природы, он уже не сомневался. И чем больше он смотрел, тем больше его охватывало волнение. Винтер вдруг понял, что точки, которые он принял за дефект негатива, — это люди. А округлые зализанные обводы — не что иное, как идеальные формы неизвестной подводной лодки! Придя к этому выводу, Вернер Винтер вскочил и возбужденно принялся мерить шагами кабинет. Услышав шум, заглянул в дверь адъютант унтер-офицер Вилли Шуман. Винтер подсел к камину и в свете огня еще раз посмотрел на снимок. Сомнений нет! Перед ним не очень отчетливое, но вполне понятное изображение неизвестной до сих пор подводной лодки противника. Перевернув фотографию, он написал свои комментарии и потянулся за конвертом.
В кабинет неслышно вошла жена корветтен-капитана.
— Вернер, ты совсем не жалеешь себя и Вилли. Отпусти уже наконец его спать и сам тоже иди отдыхать.
— Сейчас, дорогая, сейчас. А вот Вилли сегодня поспать не получится. Урсула, не волнуйся, я сейчас приду.
— Завтра, наверное, весь день будет шторм, — не торопилась уходить супруга. Открыв плотную штору, она смотрела в темноту. — Габи очень хотела сходить на пляж и искупаться.
По лицу командующего пробежала тень. Он хотел сказать, что такая погода — это мечта подводника. Но, вспомнив о дочери, осекся.
— Как она?
— Все так же. В полдень опять приходил доктор. Говорит, что нашей дочери необходимо жаркое лето, сухой климат. А здесь все наоборот. Доктор, конечно, пытается нас успокоить, но мне кажется, что Габи стало хуже. Раньше, хотя бы изредка, появлялся румянец, а теперь ее лицо не покидает бледность.
— Это реакция на сырость. Не волнуйся, скоро циклон пройдет и наступит настоящее французское лето. С жарой и зноем.
— Скорей бы, — тяжело вздохнула Урсула. — Так ты идешь?
— Еще десять минут, дорогая. Мне необходимо сделать важный звонок.
Дождавшись, когда жена выйдет из кабинета, Вернер Винтер потянулся к телефону:
— Соедините меня со штаб-квартирой адмирала Карла Деница!
Несколько минут ожидания показались невероятно длинными.
«Возможно, адмирал уже отдыхает?» — с чувством вины подумал корветтен-капитан.
— Слушаю, — наконец прозвучал знакомый голос на другом конце провода.
— Господин адмирал, это командующий первой флотилии. Прошу прощения за поздний звонок.