"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Успеем с твоей придумкой о разбойниках, что фрязей прогонят?
– Вели, государь, отправить в Танаис варягов хоть сотню да гонца к мастеру Калиннику, чтобы уже сейчас искал на побережье укромное место. Как только варяги прибудут, пусть ладьи рубят урманские, со змеями на носу, сколько могут. И казну золотую дай, да ладьи хоть две-три снаряди в Новгород – есть у меня человек надежный, так пусть он на север уже отправится да наемников, сколько можно, соберет. Если все так сделаем, мыслю – успеем!
Июль 1069 г. от Рождества Христова
Крепость Белая Вежа
Крепкое, чуть влажное тело жены стремительно напряглось, на мгновение она откинулась назад – и тут же чуть слышно, сладко застонав, легла на меня, а моей щеки коснулись ее мягкие, шелковистые волосы.
– Любимый…
Поймав взгляд ее мерцающих при слабом огне глаз, я замер, будто растворяясь в их лучистой теплоте. Всего на мгновение – но оно в очередной раз всколыхнуло чувства, подзабытые за время разлуки, разжигая в груди пожар щемящей нежности и все еще неутоленной страсти. Рывком перевернувшись с Дали на укрытой мехами кошме, я подгреб ее под себя и с удовольствием припал губами к полной от молока груди, одновременно крепко стиснув налитые бедра женщины. Тонкие пальцы половчанки зарылись в мои волосы, нежно гладя их, а я подался вперед, так и не насытившись единением с женой…
Наконец оторвавшись от нее, раскинувшейся на кошме с затуманившимся взором и видом насытившейся кошки, я осторожно лег рядом, стараясь не придавить ее руку. Дали убрала ее, одновременно переворачиваясь на бок, и с видимым удовольствием улыбнулась, поймав мой восторженный взгляд. Да, женщины у меня не было более восьми месяцев, и дикие своим накалом эмоции от близости с возлюбленной были отчасти связаны именно с разлукой. Но в то же время, удовлетворив страсть, я по-прежнему с наслаждением любуюсь наготой моей красавицы. Вторая беременность не прошла бесследно, но фигура Дали по-прежнему притягивает взгляд своей женственной красотой и гармоничными округлыми формами. Про таких здесь принято говорить «мед с молоком».
– Ну что, нравлюсь?
– Еще бы!
Лукавая и одновременно ласковая улыбка Дали в очередной раз согрела душу – словно теплое лучистое солнышко. Приблизившись к жене, я очень нежно ее поцеловал, она ответила – раскованно, горячо. Я уже почувствовал, как кровь вновь начинает менять свой ток к низу живота, но тут возлюбленная отстранилась, внимательно, немного строго посмотрела мне в глаза и спросила с заметным волнением в голосе:
– И что нас теперь ждет?
Неожиданный вопрос. Наверное, поэтому я попробовал ответить шуткой:
– Как что? Сына ты мне родила, дочку тоже, сегодня вот покрестили. Тебе нравится имя?
– Мне нравится все, что ты делаешь.
Ответ прозвучал немного двусмысленно, но тут половчанка, словно смакуя, тихо произнесла выбранное мной имя:
– Саша, Сашенька… Александра. Красиво, очень красиво… Но ты правда хочешь остаться здесь?
Странно слышать в голосе любимой женщины плохо скрытую надежду на то, чтобы мы действительно остались здесь, в Белой Веже. Жили круглый год в степняцком шатре, пусть и принадлежащем какому-то половецкому хану, воспитывали детей внутри каменной клетки да бились с куманами, стычки с которыми случаются едва ли не ежедневно. Зато подальше от Тмутаракани с ее интригами, лживой лестью и полными ненависти взглядами, устремленными в спину. В конце концов, Дали – половчанка, здесь ее настоящий дом. Да… Даже немного грустно ее разочаровывать.
– Прости, мое солнце, но если я сейчас отступлю и сдамся, оставшись здесь и отказавшись от борьбы, то все то, что я уже сделал, все, чем жертвовал и что выстрадал – да и не только я, – все это будет зря. Я не могу остановиться на полпути. Я должен…
– Ну кому и что ты должен?!
Ответ жены прозвучал громко, и я прижал палец к губам, глазами показывая на люльку с только сегодня крещенным младенцем. Моей крошечкой-дочкой с удивленно-восторженным выражением маленьких синих глазок…
– Не шуми, ребенка разбудишь. Зря, что ли, Славку отправили к Радею ночевать?
Однако на мой примиряющий тон и располагающую улыбку Дали не отреагировала.
– Да пойми, у меня есть цель! Я должен ее достигнуть…
Мне пришлось прерваться: горько усмехнувшись, жена отвернулась и легла на другой бок. Выругавшись про себя, я налил в резной ковш сладкого вина из стоящего рядом кувшина. Сев, едва ли не залпом его осушил, да так, что несколько капель пролились и попали на голые икры.
Однако раздражение несколько притупилось, и, развернувшись к Дали, я уже был готов спокойно продолжить разговор, как-то аргументировать свою позицию… Но тут мой взгляд скользнул от разметавшихся волос по худой гладкой спине к чуть полноватым, красиво очерченным бедрам и далее вниз, по стройным длинным ногам молодой женщины. И слова застряли в горле, а кровь в который раз за этот вечер прильнула вниз, вздыбив плоть. Потому вместо бесполезного разговора я лег рядом с женой, нежно погладил ее по волосам – она не отстранилась. Не отстранилась и тогда, когда я крепко обнял ее и потянул к себе…
Глава 3
Август 1069 г. от Рождества Христова
Донской торговый путь
Громкая победа! В устах Ростислава эти слова звучали легко и непринужденно, как нечто само собой разумеющееся. Вот только между Доном и Волгой кочует как минимум две половецкие орды, суммарная мощь которых способна утопить наше ослабевшее «царство» в крови. Пока этого не произошло по трем причинам: во-первых, гибель ратей Шарукана заставила степняков всерьез зауважать нас. Да, половцы озоруют на Дону, нападая на купцов, и налетают на поселения бродников, где больше половины боеспособных ратников – причем лучшей половины! – пало год назад. Но как бы поточнее выразиться: все это что-то вроде «гола престижа». Вроде бы и месть, но месть относительно безопасная для нападающих и нацеленная не на собственно Тмутаракань и прилегающую к ней территорию.
Во-вторых, собрать воедино силы обеих орд, каждая из которых, в свою очередь, состоит из сотен отдельных кочевий, не так-то просто. Здесь нужен хан с железной волей и огромным авторитетом, каким был покойный Шарукан. Хотя голова его, срубленная верным харалужным клинком, взлетела в воздух как у простого смертного – а вот поди же, при жизни именно он сплотил вокруг себя объединенное войско куманов от Дона и до Днепра.
Ну и в-третьих, уцелевшие в бойне на Крымском перешейке разнесли весть о том, что к русам на помощь пришли ясы во главе с их царем Дургулелем. Сработала моя обманка отчасти потому, что у страха глаза велики и, когда бежишь, кажется, что преследователей раз в десять больше, чем на самом деле. И отчасти потому, что даже те, кто реально оценил наши силы при атаке на ставку Шарукана, были вынуждены оправдывать свое бегство опять-таки численным превосходством противника. Причем в таких ситуациях многие успешно умудряются убедить самих себя, что собственная выдумка правдива… Одним словом, мне удалось если не поссорить алан и куманов, то создать между ними определенную напряженность, зародить в соседях ожидание опасности друг от друга. В итоге, размышляя о нападении на Тмутаракань объединенным войском, половцы вынуждены учитывать опасность флангового удара ясов. Да и разорить беззащитные кочевья последние также могут без зазрения совести, хотя, конечно, не с тем зверством, как печенеги.
Справедливости ради стоит отметить, что опасения кочевников вполне оправданны, Дургулель действительно может решиться прийти Ростиславу на помощь, если кочевники осадят Тмутаракань. Как-никак будущий родственник! Но в то же время сейчас особого радушия меж нами нет. Ясы хоть и пропустили мою измельчавшую рать на обратном пути и даже снабдили провизией, но предложение о личной встрече музтазхир отклонил. А отправленных позже посланников с просьбой оказать посильную помощь против куманов принял очень холодно и ответил категорическим отказом. Короче, Дургулель верен себе и усугублять отношения с половцами со своей стороны не намерен. Сейчас царь аланов наверняка проклинает и прошлое свое разрешение, данное добровольцам-алдарам…