"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

Он так ничего и не решил и повернулся на другой бок — спать.
Но тут скрипнула, отворяясь, дверь.
Зоряна, остоялась на миг у края лавки, распустила завязки. Белая рубаха соскользнула на пол, нагая девушка опустилась на край ложа и нагнулась к онемевшему от счастья Некрасу. Мягкие и тёплые губы прикоснулись к его губам, и Волчар утонул в безбрежном море любви и нежности.
  
Повесть вторая Волчья тропа
   
Глава первая Помнят с горечью древляне
 
1
В Киеве все помнили жуткую смерть князя Игоря, которого сорок лет тому древляне порвали меж двух дерев. Помнили и длинную, в сто двадцать лет, череду древлянских войн — начиная с Оскольда, каждый киевский князь обязательно воевал с древлянами. Но иного пути у Волчара не было — заговорённый науз звал его на полночь, а водой не пойдёшь — что в Киеве, что в Вышгороде всем уже ведомо и про отцов «мятеж», и про его «бегство».
Волчар невольно вспомнил, как его провожали вчера в Берестове…
Звонко пропел в дальнем дворе петушиный голос, ему откликнулся второй, потом ещё два. И, набирая силу, покатилась по Берестову звонкоголосая, переливистая и разнозвучная перекличка утренних вестников.
Из-за окоёма брызнуло золотом, первый солнечный луч пробился сквозь ветви деревьев, ударил в клубы тумана над Днепром.
Некрас Волчар прыгнул через перила крыльца, но до конюшни он дойти не успел — остоялся, настигнутый голосом Зоряны:
— Совести у тебя нет, Некрас. А прощаться кто будет? Удрать хотел?
— Хотел, — признался Волчар чуть смущённо и добавил. — Горлинку не буди…
— Вот именно, — бросила из отворённого окна Горлинка.
На сей раз смеялись все трое.
— Всё же едешь? — грустно спросила Зоряна.
— Надо, — коротко обронил кметь.
Попрощались, пообнимались…
А потом Некрас выехал за ворота, а девушки долго ещё смотрели ему вслед с крыльца и махали платками.
Лес с каждым шагом становился всё угрюмее. Лето ещё не настало, птиц прилетело мало, листва на деревьях ещё только проклюнулась и трава покрывала землю совсем тонким ковром. Но дело было даже не в этом — в лесу уже чувствовалось что-то чужое.
Волчар остоялся, несколько мгновений глядел на столб. Вздохнул, вытащил из-за пазухи науз. Хоть и чуял, что ведёт он его на полночь, а всё одно проверил — страсть как не хотелось ехать через древлян. Но кольцо провернулось на волосяном шнурке, и глаза обернулись к полночи, как раз в сторону столба. Некрас вновь вздохнул и тронул коня за бока каблуками.
К полудню от дороги в лес отошёл свёрток. Далеко в прогале смутно виднелись островерхие пали небольшого острога. Волчар косо глянул в ту сторону и только вновь подогнал коня.
Сама же дорога вдруг сузилась до широкой тропы — ветки деревьев и кустов задевали за конские бока, редкие птицы подавали голоса прямо над головой. Плотно выбитая тропа как-то вдруг покрылась травой — видно было, что ходят и ездят здесь редко и мало.
Конь вдруг захрапел и попятился, пошёл боком. Некрас потянул поводья на себя, ткнул Буланого каблуками, но тот только остоялся, а вперёд идти так и не хотел. Кметь поднял глаза и невольно охнул — без страха, но с удивлением.
Посреди просеки сидели, опершись на расставленные лапы, три здоровенных матёрых волка. Сидели и молча безотрывно смотрели на него. Потом средний встал, шагнул вперёд и беззвучно оскалил зубы.
Ну уж кого-кого, а волков бояться сыну Волчьего Хвоста и прямому потомку оборотня стыдно. Некрас криво усмехнулся, запрокинул голову и издал короткий вой, переходящий в горловое рычание. Волки ошалело, совсем по-человечьи переглянулись и, поджав хвосты, сгинули в кустах, но на их месте почти сразу же появились люди — тоже трое. Неуж оборотни? — мелькнула было мысль, но тут же пропала — оборотни хвостов перед Волчаром поджимать бы не стали, хоть и не напали бы.
Вои были в коярах, с копьями и щитами, глаза люто глядели из-под низких шеломных налобников. А в придорожных кустах послышался до боли знакомый скрип натягиваемых тетив. Некрас покосился вправо-влево, заметил даже торчащие из чапыжника наконечники стрел — по два с каждой стороны. Почти и не прячутся. Волчар оглянулся — сзади дорогу перехватили ещё двое. Эге ж!
 
Древлянская межевая стража молчала, томя ожиданием. Киевский кметь молчал тоже — ждал, что будет дальше. Наконец, средний спереди вой — видимо, старшой, — шагнул к Волчару.
— Кто таков? — холодно спросил он, буравя кметя неприятным взглядом. — Мало кто с волками говорить умеет… И чего в древлянской земле надо?
— А ты кто таков, чтоб меня про то спрашивать? — дерзко огрызнулся сын Волчьего Хвоста. В виски словно молотами било — стрельцы с обеих сторон готовились спустить тетивы.
— Обыкновенно меня называют Борутой, — хмыкнул старшой насмешливо. Волчар вдруг понял, что он уже далеко не молод — ему уже под шестьдесят, а в когда-то чёрных, как смоль, усах обильно пробилась седина. Но серые глаза Боруты смотрели чётко и беспощадно. — Я был гриднем при князьях Ратиборе и Вольге Святославиче. Слыхал ли?
— Вестимо, — ответил Волчар сквозь зубы. Про Боруту он и впрямь ещё в детстве слыхал от отца, когда на того находило, и он начинал рассказывать про свою молодость.
— Теперь твоя очередь, — напомнил Борута. — Кто таков-то?
— Зовут меня обыкновенно Некрасом Волчаром, говорят, что я сын воеводы Волчьего Хвоста. Служу великому князю Владимиру Святославичу.
Борута только поднял брови, а вот остальные вои дружно ахнули — не ждали, видать, подобной наглости.
— Так вот почто ты с волками так легко управился, — понимающе протянул гридень. — Куда и с чем послан?
— Я просто еду мимо, — пробормотал Некрас. Вои Боруты дружно заржали.
— Ещё один, — выдавил сквозь хохот один из воев.
Борута прохохотался и пояснил Волчару:
— Олонесь тоже один как-то просто мимо ехал. В Царьград! Заплутал вроде как. Ты тож в Царьград путь держишь?
— Да нет, — Некрас невольно усмехнулся — поехать в Царьград через древлянскую землю мог бы только дурак. — Я в Туров еду.
— Зачем ещё?
— А тебе на что это знать?
— Здесь я спрашиваю! — в голосе Боруты лязгнуло железо.
— Перебьёшься, — бросил в ответ Волчар. — Я того и великому князю не сказал бы…
— Так он, небось, и без того знает, — хмыкнул Борута. — Он же тебя послал.
— Я не по княжьему поручению еду!
— Ну-ну, — процедил Борута и махнул своим. Волчар мгновенно похолодел, ожидая одновременного удара стрелами, но кусты коротко прошуршали, словно вои с обеих сторон ушли.
— Поедешь с нами, — бросил гридень Некрасу. — Князь Мстивой Ратиборич велел любого, кто с Киева явится, к нему волочь.
Спорить Волчар не стал. Да и зачем, какой смысл?
Всё своё войство Борута оставил сторожить межу, поехал с Волчаром сам-друг. Он не опасался киевского кметя, да и чего было опасаться? Того, что Волчар сбежит? Бежать в древлянской земле было смерти подобно, Волчару теперь самая выгода Боруты держаться. Лес теперь уже не казался Волчару враждебным, теперь уже не блазнили за каждым деревом лютые морды неведомых зверюг.
К стенам Овруча подъехали, когда уже начало смеркаться. Рубленые стены уступали киевским по высоте, но поражали тяжёлой первобытной мощью, которой не было в Киеве, внушали невольный трепет. Тыны и городни со стрельнями, двойные и простые вежи, валы и рвы окружали древлянскую столицу, а волчьи ямы, ловушки и западни начались ещё за версту от неё — несколько раз Борута пускался окольной, едва заметной тропкой, или вдруг останавливался, словно чего-то выжидая. Похоже, их обоих несколько раз незримо для Волчара брали на прицел, и от немедленной смерти его спасало только присутствие Боруты.
Подумав так, Волчар вдруг помрачнел — то, что Борута ничего от него не скрывает в лесных тропах, ясно сказало ему, что в живых его оставят вряд ли. Тропа петляла и вилюжилась, как спятившая гадюка, а Волчар ехал по ней и всё так же мрачно думал: к чему все эти ухищрения, дорожки, звериные тропки и ловушки, если к Овручу можно за три дня добежать из Киева на лодье по Днепру и Уж-реке, как делали все киевские князья?