Папина дочка (СИ)

Господи… Зажмурившись, я утыкаюсь лбом в эмблему на руле. Страшно представить, до чего всё могло дойти, появись Александр несколькими минутами позже. Тогда бы пришлось улепётывать не только из его квартиры, но и вообще из страны.
Раздавшийся двойной стук в окно заставляет меня резко вскинуть голову. Позвоночник костенеет, а едва стихшая паника вновь забирает меня. Снаружи, сверля меня взглядом, стоит Александр.
  
Секунды капают одна за другой. Не в силах отвести взгляд, я машинально нащупываю педаль газа, всерьёз рассматривая вариант ретироваться без лишних объяснений.
Очевидно, выражение лица выдаёт мои трусливые намерения, потому что Александр предупредительно качает головой и делает выразительный жест двумя пальцами — опустить окно.
Под давлением здравого смысла я заставляю себя вернуть ступню на коврик и нетвёрдой рукой нажимаю на нужную кнопку. Стекло беззвучно ползёт вниз, позволяя осеннему воздуху, смешанному с ароматом моря и пряностей, заполнить салон.
— Ты забыла, — с этими словами Александр протягивает мой шарф, который я впопыхах оставила на комоде.
— Спасибо, — с трудом выдавливаю я, ощущая себя ещё более неловко, чем несколько минут назад. Всё же хорошо, что мне хватило ума не дать по газам.
Кашемир мягко ложится мне на руку одновременно с мимолётным касанием пальцев. Покраснев до корней волос, я кладу шарф на пассажирское кресло и хватаюсь за телефон, делая вид, что решается вопрос жизни и смерти.
— Каролина.
До треска сжимая смартфон, я заставляю себя поднять глаза.
— Что?
— Я хотел извиниться за слова, сказанные на открытии. — Устремлённый на меня взгляд Александра предельно серьёзен. — Мне не стоило лезть в ваши отношения с Марком.
— Очень своевременно, — отвечаю я с натянутым смешком и добавляю уже мягче: — Извинения приняты.
— Тебе обязательно было уходить. В этой квартире я бываю крайне редко и не планировал задерживаться.
— Я ушла, потому что меня ждут в другом месте, — неожиданно для себя вру я и даже смотрю на часы для убедительности.
Александр едва ли мне верит, однако вслух он этого не озвучивает, предпочитая с иронией меня разглядывать.
— Отличный костюм, — выговариваю я, желая занять повисшую паузу. — Это «Китон»?
— Понятия не имею, — впервые за долгое время на его лице появляется улыбка, адресованная мне. — Обычно костюмы и часть одежды мне подбирает имиджмейкер из сети европейских бутиков.
Мой рот непроизвольно распахивается. Новость о том, что Александр пользуется подобными услугами, приводит меня в такое изумление, что я напрочь забываю о неловком инциденте.
— А я всё гадала, каким образом тебе удаётся так безупречно одеваться! — восклицаю я, обличительно тыча в него пальцем. — А у тебя-таки есть стилист!
— Мы с Эльмой знакомы ещё с тех пор, как она работала консультантом в «Армани», — поясняет Александр. — Она скорее сопровождает меня по дружбе.
При упоминании имени другой женщины улыбка слетает с моего лица, но быстро возвращается, стоит ему добавить:
— В этом году Эльме исполняется шестьдесят. Она решила уйти на пенсию и заниматься внуками, так что, вероятнее всего, твои восторги относительно моего умения одеваться скоро закончатся.
Этому короткому обмену фраз удивительным образом удаётся задвинуть на задний план не только сцену на диване, но и временно стереть из памяти болезненную предысторию наших взаимоотношений.
Другого объяснения, почему из меня вдруг вылетает: «Тогда тебе стоит подписаться на мой рабочий аккаунт», попросту нет.
— Хорошо, я подпишусь, — с улыбкой произносит Александр ещё до того, как успеваю пробормотать: «Шутка».
Это обещание, данное из вежливости, поднимает в груди забытый трепет. Чтобы не позволить ему достичь непозволительно высокой ноты, я снова опускаю ногу на педаль газа.
— Спасибо за то, что вернул шарф. — Я старательно стираю улыбку с лица и придаю тону отстранённость. — Мне действительно пора ехать. Желаю хорошего дня.
Не дожидаясь, пока Александр скажет в ответ нечто такое, что окончательно уничтожит возведённое мной защитное ограждение, я закрываю окно и, больше не взглянув на него, трогаюсь.
Лишь у ворот, в ожидании, пока те разъедутся, позволяю себе покоситься в зеркало заднего вида. Александр в этот момент как раз открывает дверь длинной тёмной «Ауди». Собирается сесть, но, словно почувствовав чужое внимание, поворачивает голову и смотрит мне вслед.
С колотящимся сердцем я отвожу взгляд и, уставившись на кованые створки, умоляю их двигаться побыстрее.
  
38
 
Стилус скользит по экрану в такт голосу преподавателя.
«Следите за нажимом пера — рисунок чувствует сомнения так же, как и уверенность».
Я послушно расслабляю пальцы, позволяя вдохновению себя вести: меняю кисть на более мягкую и пробую усилить глубину — чуть сгущаю цвет в палитре, двигая ползунок. Победно улыбаюсь: контур, наконец, начинает дышать.
Модель на экране — девушка в длинном струящемся платье на фоне вечернего города. Раскинув руки, она смотрит вдаль, бесстрашно ловя потоки встречного ветра. Эта девушка — я, окрепшая, воодушевлённая и свободная как никогда.
Вчерашний разговор с Александром, такой короткий и, на первый взгляд, малозначимый, неожиданно меня освободил: расстегнул пуговицы на тесном пальто обиды и дал наконец вздохнуть полной грудью. По приезде домой я вдруг поняла, что больше на него не злюсь — совсем. Что было в прошлом, там должно и остаться, а не воровать силы у настоящего.
То, что Александр не сумел разделить мои наивные фантазии относительно себя, не делает его виноватым или плохим. Просто так получилось. Может быть, когда-то мы даже сможем дружить.
Я добавляю бликов на волосы модели, немного усиливаю свечение вокруг силуэта. Контраст между фоном и фигурой получается тонкий, но выразительный: всё вокруг размыто, и лишь она, девушка, находится в фокусе.
Отстраняюсь, чтобы оценить результат, и растекаюсь в победной улыбке. Да, это оно: сквозь экран ощутимы и сила в женской фигуре, и дуновение ветра.
Телефон, лежащий рядом, требовательно вибрирует.
Один раз, следом второй, затем третий.
Нехотя оторвав взгляд от рисунка, я смотрю на экран: Марк.
«Каролина, ещё раз прости. Я повёл себя как растерянный идиот». «Давай поужинаем сегодня в том итальянском бистро, которое тебе так понравилось?» «Я за тобой заеду. Очень скучаю и хочу тебя видеть».
Я свожу брови к переносице, позволяя себе секундное сомнение. Вчера образ взрослого и самостоятельного Марка померк в моих глазах из-за того, что он повёл себя как школьник, которого застали с сигаретой.
С другой стороны, Марку всего двадцать, и он не обязан быть во всём идеальным. Навешивание собственных ожиданий на других в итоге всегда приводит к разочарованию — это я уяснила ещё полтора года назад.
«Хорошо. До семи вечера у меня урок рисования. Можешь забрать меня отсюда».
Через секунду на экране всплывают пылающее сердечко и гифка, где Джон Траволта задорно пританцовывает с букетом в руках.
Приходится ловить рвущийся смешок в ладонь, чтобы не привлекать к себе осуждающие взгляды.
— Ну что, — шепчу я модели на экране, — готовься. Сегодня в меню пицца и паста.
Итальянское бистро встречает нас ароматом свежеиспечённой фокаччи с нотками костра и тёплым светом, золотом разливающимся по столам. Марк, опередив сотрудника гардероба, помогает мне снять пальто и, галантно придерживая за талию, ведёт к дальнему столику у окна.
— Я очень рад, что ты пришла, — доверительно сообщает он, пока я присаживаюсь на выдвинутый им стул. — Стоит говорить, что ты очень красивая?
  
— Спасибо, — улыбаюсь я, чувствуя, как остатки недовольства стремительно улетучиваются. — Ты тоже отлично выглядишь. Это свитер от Жакмю?
Весь ужин Марк не сводит с меня взгляда, так словно у нас первое свидание. Его глаза полны такого искреннего благоговения и готовности внимать каждому моему слову, что я, сама того не замечая, полностью присваиваю себе инициативу разговора: не смолкая, рассказываю о занятиях по рисованию, о творческих планах и о решении продавать услуги по подбору гардероба в формате «шопинг-сопровождения».