Все своими руками! Хозяйственные будни оруженосца (СИ)

— Оленя дракон съел — и все тут, за это король мне благодарен будет, если побольше кусок чешуи найдем, — и несказанной повисла фраза об отмене женитьбы. Ну, в принципе Хьюберту виднее, что он в обмен может принести. Видимо, местному главнюку диковинка милее личной жизни сестры. — Иди-иди… Но только лагерь разбить надо!
Да ты издеваешься?! Насчет сапога я прямо подумывала всерьез, меткость у Ликс отличная… Но как представила, что Хьюберт упадет, шею себе еще сломает, потом его подбирай, в кусты тащи, еще канавку копай. А если он еще не свернет ничего, а поломает и в сознании будет? Ой нет! Так-то да, нет человека — нет проблемы, но настолько радикальными решениями я не баловалась. И не надо начинать, а то так и себя потерять можно. Максимум уволить придурка с работы, да только как-то так вышло, что я у этого самого придурка работала. 
В общем, нужная полянка организовалась уже через полчаса езды, мы чуть углубились в лес, чтобы телега не торчала на виду, расположились. И Хьюберт соизволил сам, кряхтя и жалуясь, стянуть с себя часть доспехов, а потом демонстративно и с полной отдачей процессу стал искать место под очаг. Я не вмешивалась в творчество, делает — и хорошо, ослабила амуницию на коне, чтобы не мешала, распрягла осла, стреножила им ноги, чтобы далеко не ушли, и оставила там, где было больше травы. Оставалось надеяться, что Хьюберт отреагирует, если животные решат прогуляться в темный-темный лес. А вообще надо бы воды найти… А, и олень, да.
На самом деле ни о каком олене, кроме Хьюберта, я не думала, а вот найти глину или нечто подобное, чтобы обмазать тушку птицы — это да, такая мысль была. Вопрос был открыт: как ловят оленей. Да и вообще: есть ли в этих лесах нечто подобное. С чего Хьюберт вообще решил…
А ведь олени были, чтоб им!
Наверное, через полчаса блуждания и ковыряния земли, а еще попыток услышать, может, где-то рядом родник или речушка, я чудом не вступила в большую кучу весьма специфических экскрементов. Ну, таких, как лошадушки всякие выдают. Причем добра этого было немало, так что копытное явно было не одно. Ну и следы, стоило настроиться на поиск, то их сразу стало видно. Хорошо, когда знаешь, что искать. Вот только… мне всегда казалось, что олени как-то поменьше или это местные такие, а то копыто почти что как моя ладонь с растопыренными пальцами.
Олени шли на водопой, это я обнаружила, когда пару минут проследила путь животных, ориентируясь по кучкам. Особей, наверное, было пять или семь, сложно сказать. Но это уже был хороший шанс отбить кого-то от стаи, самого дохлого или старого, и предъявить это Хьюберту. А дракону пусть он сам доказывает, что подношение ликвидно и соответствует всем требованиям по качеству и нормам свежести. Звуки воды меня еще больше впечатлили, а низкое сопение, такое специфическое для животных, заставило пригнуться и на карачках поползти окольными путями. Сначала провести разведку, оценить свои возможности, потом то же, но со стороны животных, и придумать ловушку. Так-то не с ножом же на оленя кидаться, я же не совсем с ума сошла. Взять веревок, возможно, огня, отделить самого хилого…
И тут я увидела этих самых оленей. И почти сразу нашла самого хилого. Посмотрела на себя — метр семьдесят, отличная спортивная фигура. И посмотрела на него — да там все два метра в холке, выше лошади, а еще голова, зубы крепкие, плоские, рога в два ряда, глаз с мой кулак и копыто реально с мою ладонь. Это не олень, это лось! Нет, даже лосище! А ведь это самый маленький экземпляр. И даже если мне каким-то чудом удастся это завалить, к дракону его придется его тащить по кускам, и то не факт, что нам с Хьюбертом не суждено погибнуть, придавленными мясным задом. 
— Я так, глины набрать… — ласково прошептала я, спускаясь к реке и накапывая большой ком глины. Исполины, попивающие водичку, смерили меня взглядом, пофыркали, никак особо не отреагировав. Ну да, я бы на их месте тоже не волновалась. Лягнул нехотя — и противник уже в лепешку. 
Так что возвращалась я обратно к месту стоянки просветленная и умиротворенная, потому как резких движений лучше было вообще не делать. Зато воду нашла и глину, последняя тут же пошла на обмазывание птахи. Хьюберт уже костер развел, как раз котелок можно подвесить, какую-нибудь кашу сварить, пусть и тепло уже, а сыровато в лесу, так что горячего хотелось. Да и после столкновения с природой до сих пор глаз дергался. Хьюберт многозначительно осмотрел мои пустые руки, как будто я ему в горсти оленя должна была принести. Видел же, что я без оружия даже ушла, только нож на поясе. Что я должна была — прыгнуть на животное, вонзить в него нож, а для верности еще и зубами впиться, ну и так, не разжимая челюсти, приволочь добычу?..
 
В общем, просилось многое мне на язык, когда Хьюберт поинтересовался «а где», но я сдержалась. Посчитала до десяти, выдохнула и заявила:
— Надеюсь, мастер, у вас был план Б. Иначе на оленей вы пойдете самостоятельно. И я даже место покажу, куда идти, не волнуйтесь. 
Что-то такое было в моем голосе, что Хьюберт сначала губу выпятил, а потом сделал «хлоп» ресничками и как ни в чем не бывало протянул:
— А что мы сейчас есть будем?
  
Глава двадцатая
 
Нервы у меня — канаты, но все-таки не железные.
— Мастер, штырь тебе в забрало, — сквозь зубы проговорила я, — олень — животное дикое. Этикету не обучено. Ждать оно тебя не нанималось, оно не я, свободное как птица! Так что или ты сейчас идешь валить оленя, или тоже будешь как птица — вот как эта! — и я сунула Хьюберту под нос обмазанную в глине добычу. — Точно в таком же виде! 
Это, конечно, не сапог, требует от Хьюберта работы мысли. А как я уже выяснила, думалка у него крутилась только тогда, когда необходимо было схалявничать или кому-то на шею сесть. 
— Негоже… — все-таки принял он гордый и независимый вид, но я уже знала, к чему он ведет.
— А мы никому не скажем, — я добренько так улыбнулась ему. — Здесь же кроме нас с вами и оленя никого и нет. Так что с оленем вы, мастер, с глазу на глаз сойдетесь. И даже если он вас победит, ничья честь не будет задета. Об этом никто не узнает.
— Как победит?! — возопил Хьюберт. Он сейчас был на раздорожье — с одной стороны, зад поднимать неохота, с другой, и не поднимать его тоже нельзя. Еще и правда вдарю его сырой птицей в глине и голодным оставлю. 
— Никак, конечно же, никак не победит. Но лучше убедиться самостоятельно, — невинно закивала я, а Хьюберт, может, и смотрел на меня с подозрением, но в данный момент возмутиться или придраться к моим словам не мог. Поэтому фыркнул, взял меч и направился в лес. Как бы не заблудился, с опозданием подумала я, но спина в доспехе уже исчезла среди деревьев. Ладно, трое суток я выдержу… или сколько там нужно, чтобы официально объявить его пропавшим без вести и вернуться восвояси? А то у меня корова не доена, картошка не посажена. 
Не верила я, что Хьюберт принесет какую-то живность и тем более огромного оленя. Это уже за гранью фантастики. Скорее, походит по округе, посмотрит, устанет и придумает еще какой план, в котором я не фигурирую или фигурирую, но уже другим каким-то образом. А потом мы опять поспорим… И авось так никакого дракона и не случится. 
Пока же без присутствия ноющего и выглядывающего из-за плеча Хьюберта я спокойно могла сесть и заняться едой. Была в этом какая-то прелесть — в готовке на костре. Хотя порой пробивала меня ностальгия по удобным кухонным штучкам, по доставке и ресторанам… Зато здесь все натуральнее некуда, ну, можно себя этим успокаивать. Птицу я пока отложила в сторону, занялась костром, Хьюберт как раз с этим закончил, даже немного хвороста набрал. Так что я пособирала веток по округе, вернулась, поставила уже привычный очаг — так, пара металлических перекладин, чтобы можно было котелок повесить. Не сказать, что удобная конструкция, и вообще, если котелок перевернется, то зальет огонь, но кирпичей для очага здесь было взять негде, а что-то новое придумывать и доделывать пока не было времени.