Все своими руками! Хозяйственные будни оруженосца (СИ)
Ах вот оно что… «Величие предков», значит, замок хранит. Ну, Хьюберт, считай, что ты у меня на огороде с утра до ночи будешь кверху задом загорать. Вот из принципа, потому что мог бы и как есть рассказать.
— А я еще зелья всякие варю, а кому тут нужны мои зелья? — продолжал плакаться Хлодвиг. — Есть приворотное, есть отворотное, есть зелье забвения, но это все так, чтобы навыки не терять. Дар мне Великими дан огромный, потому и некросом стал, чтобы не утратить силу мою и знания. А вообще — скучно. И нынешние короли не особо нас на службе-то жалуют.
— Почему? — удивилась я. — По идее вы с такими знаниями полезны?
— А, — с грустью покачал головой Хлодвиг, — раньше рыцарь что? Один границы хранил, денно да нощно в чистом поле. А сейчас? На коне гарцевать да в турнирах биться? Вот возьми моего потомка…
Я насторожилась. Чтобы Хлодвиг не растерял запас красноречия, я даже отдала ему остатки еды — кусок булки от души оторвала. Лопай, мол, только говори. Интересно же.
— Величайший рыцарь, королем обласкан. А что он может? — спросил Хлодвиг и сам себе ответил: — Крестьян обобрать. Перед дамами покрасоваться. А выпусти его на дракона? А? То-то! Мечом махать на такую тварь много ума не надо. То есть — это заведомо гиблое дело. А на стаю драконов? А если бы монтозавры набежали, как четыреста лет назад? А? — Он тыкал мне в нос попкой огурца, но я терпела. — Как с ними справиться? У них шкуру ни мечом, ни луком не прошибешь, а жрут они что твоя саранча, все подчистую!
— И как справиться? — я отвела огурец от своего носа. — Магией, что ли?
— Можно магией, — согласился Хлодвиг. — А можно хитростью. А вот хитер ли Хьюберт, рыцарь Ртишвельский?
— Ну вообще-то да, — я решила отдать Хьюберту должное, вспомнив его торг с Уркхартом. — Знаете, в делах коммерции он очень даже ничего. И, — прибавила я, потому что одним торгом не ограничилось, — он еще и монахом странствующим отменно прикидывается, чтобы есть на халяву. И даже лечит.
—Ле-ечит, — насмешливо протянул Хлодвиг и вытер руки о балахон. Неужели наелся? — А вы откуда так хорошо его знаете, милая дама?
— Я его оруженосец, — вздохнула я, а Хлодвиг аж шарахнулся:
— Это как же, девка, тебя угораздило?
Э? Что, вот уже не «милая дама», а «девка»? Это потому, что оруженосец — подай-принеси, или потому, что подай-принеси именно Хьюберту?
— Сама не знаю. Его величество так пожелал, — ответила я и тут же сдала своего шефа с потрохами: — А еще он пожелал Хьюберта женить на своей сестре. А он сюда сбежал. Сейчас с крестьян стрясет деньжат и явится.
— Ай-яй-яй, — покачал головой Хлодвиг. — Нехорошо… Разве дело для рыцаря в замке сидеть, когда граница открыта? Так и разбойники набегут, и драконы скот пожрут, и…
— А вы-то сами? — поддела я его. — Вы же можете?
— Ну как могу, — засмущался Хлодвиг. — Теоретически да. Из замка. Его как могу, так и охраняю. А так-то некросу и некроконь нужен. Корова-то что, я ее мороком слегка успокою, а потом подхожу, она смирная, а конь резво бежать должен. И желательно под рыцарем, а не от него. Тебя как звать-то, девка?
— Ликс, — тоскливо сказала я. Спать уже смертельно хотелось, а Хлодвиг вроде бы все самое важное мне сказал? — Вы извините, я спать…
— Да-да! — обрадовался он. — Пойдемте, я вам комнату покажу. Не то чтобы она подошла бы для прекрасной дамы, но вам сгодится.
Гостеприимство у него, конечно, своеобразное. Я надеялась только, что у него там не гроб. Но встала и пошла за Хлодвигом — в конце концов, все лучше, чем вот так, под открытым небом.
Хлодвиг повел меня сразу на лестницу на второй этаж. Как ни жутко мне было на нее наступать, я рискнула — ну, если что, полагаю, он меня вытащит, не оставит же под обломками? Хотя кто его знает вообще, еще сделает из меня какую-нибудь, к черту, нечисть, чтобы не так одному скучно было, когда за Хьюбертом все-таки явятся и женят, сколько бы он ни орал.
Второй этаж был неожиданно ухоженный — наверное, Хлодвиг в одиночестве не знал, чем заняться. То тут, то там стояли доспехи, и даже пыли на них было не то чтобы много, ковровые дорожки лежали, истертые, разумеется, в хлам, но лежали же! А в комнате, куда меня Хлодвиг привел, стояла кровать. Вроде бы не совсем никудышная. Я подошла, проверила… ну, каркас, конечно, может и рухнуть, но хоть балдахина нет, одни столбики, должны выдержать.
— А вы в гробу спите?
— Нет, конечно, — насупился Хлодвиг. — Сплю я в кровати, как все нормальные люди. А в гробу просто думаю о былом, как все нормальные некросы.
Теперь у меня засвербил вопрос, где он взял гроб, но я его благоразумно оставила при себе. Какое мне дело? Где взял, там, очевидно, больше нет.
— Располагайтесь, — предложил Хлодвиг. — Спокойной вам ночи. Завтра увидимся.
И ушел. А я села на кровать и подумала, что Хьюберт, когда явится, получит по самое не балуй. А может, он потому и не торопится? Кому охота зуботычины собирать? А еще я подумала, что эта нечисть прожорливая и надолго еды нам на троих как-то не хватит, даже с учетом того, что я оставила про запас. После чего я легла — так просто, проверить, что за кровать, но вырубилась моментально, а проснулась, когда уже солнце взошло.
Черт!
Я подскочила и кинулась вниз, как была, неумытая и нечесаная. У меня там Королева недоеная! Масло, сливки! Черт, черт! Как я могла?..
Но когда я выскочила из дверей и уже готова была носиться электровеником, была остановлена костлявой рукой на плече. Тяжелой, между прочим. И захочешь — не дернешься.
— Что ты, Ликс, доброе утро, — довольно прожурчал над ухом Хлодвиг. — А…
— Извините, у меня тут, — выдохнула я и попыталась вывернуться. Ничего себе у него хватка, это не Хьюберт, его никаким сапогом не прошибешь. — Давайте потом, а? Корова…
— А я подоил, — просто сказал Хлодвиг и выпустил меня наконец, а я аж рот открыла. — И сливки собрал. Вон, на масло. Масло — это хорошо, люблю масло, да на хлеб теплый. И горшки еще принес, все равно без дела простаивают.
Я проследила за его рукой. Ну да, горшки вижу, и пустые, и с молоком… А нога копченая, кстати, где?
— Вы уже позавтракали, да? — с кривой улыбкой спросила я. — Мне что-нибудь осталось?
Хлодвиг немного смутился. Вообще при относительно близком знакомстве он оказался симпатичный: лицо выразительное такое, глазки хитрые, даже лысина под шлемом его не портила. Не скажешь, что ему сто лет в обед, точнее, больше четырехсот.
— Найдешь там, — расплывчато ответил он, а я подумала, что если постараться, то, может, и найду, конечно… — А потом покажу тебе…
— Некогда, — тряхнула я головой. — Картошку надо укрыть и посадить. Лопата есть?
— Что посадить? — переспросил Хлодвиг.
— Картошку. Ну, вон то, — я указала в сторону разложенного своего посевного материала. — Как оно называется?
— Клубни сладкие, что ли? Гофорты?
— Ну, пускай так, — согласилась я. — Главное, что они съедобные. Так что я сейчас перекушу чем придется и за работу. Лопату дайте.
Хлодвиг ушел. К счастью, что такое «лопата», он знал, ну или принесет что-то неведомое, опять объяснять придется. А и отправлю его в деревню тогда, пусть развеется, он же тут за столько лет совсем одичал.
Я умылась, проведала Короля — тот опять дрых себе в тенечке, — оценила заботу некроса: ломоть хлеба, половинка огурца и — вот спасибо! — свежее молоко. Нет, ну так-то он мог вообще все сожрать, подумала я и испытала даже нечто похожее на благодарность.
Пока я растягивала удовольствие, то есть неспешно жевала огурец, явился Хлодвиг. Как ни странно, но лопату он мне принес, и она была даже крепкой. Теперь моя благодарность действительно не знала границ, но я сдержалась, а то будет о себе вообще много воображать, а в его возрасте это вредно, на шею сядет. Не кидать же мне в него сапогом?
— А где… — начала было я, но Хлодвиг вдруг встрепенулся и замер. Я сжала лопату крепче. Хоть какое, но оружие. Куда я вчера бросила нож? — Что? Дракон?