Всё, что нужно для счастья (СИ)
- С тобой невозможно общаться...
- Значит, не стоило приходить! Ты чего ждал? Что я разрешу тебе поплакать на моём плече? Нет уж, ищи другую жилетку.
- Жилетку, - Макс хмыкает, пройдясь взором по синему плащу, и вновь опускается на сиденье. Ещё и терьера моего берёт. - Я, вообще, не к тебе пришёл. Сестру зови, нам с ней есть что обсудить.
Вон оно как. Для этого бутылку притараканил? Думал, за рюмкой родительские вопросы решить?
- Не могу, - а вот не выйдет. Иначе я бы даже не сунулась в его студию. Слишком уж много плохих воспоминаний: полумрак, диванчик, накрытый морковным пледом, и красные ногти, впивающиеся в ритмично двигающиеся ягодицы моего на тот момент законного супруга. - Нет её. У неё, видите ли, проблемы и не до детей сейчас...
- То есть? Как нет?
- Тебе нужно с алкоголем завязывать, - глаза закатываю на его непонятливость и отбираю животное, устроившееся на его коленях. - Сбежала. Письмо оставила, дочь бросила, и была такова. Думаешь, я по доброте душевной Соне экскурсии по городу устраиваю? Конечно! Делать мне больше нечего! У меня, между прочим, и своих проблем хватает.
Так что раз уж мы со всем разобрались, почему бы Максиму её не забрать? Он ведь по всем пунктам меня обходит: дома порядок, в холодильнике - первое, второе и третье ( при желании и компот сварит), Соньке он страсть, как понравился... Да и, вообще, отец же! Пусть и гулящий, но девочке об этой его особенности знать необязательно.
- Так что... Забирай дочку.
- Я?
- А кто? Ты же по туалетам скачешь, вот и разбирайся! Тем более что Соня пять лет ждала, когда твоё кругосветное путешествие к концу подойдёт. А я, так и быть, готова с ней по субботам в парке гулять.
Все тётки так делают, чем я хуже? К тому же, парк в нашем захолустье вполне себе ничего. С московскими, конечно, не сравнится, но для разнообразия сойдёт.
- Я не могу!
- А я могу? Такие вы с Веркой простые, что у меня просто слов нет! Вон, - Максима-собаку, развалившегося на полу, пихаю в бок, и складываю руки на груди, - мне есть за кем следить.
- Нельзя так, Вась... Да это же...
Некрасов оттягивает волосы на затылке и мгновенно трезвеет. Прям вижу, как на него накатывает осознание.
- Да, вообще, это ещё доказать нужно. Где гарантии, что твоя сестра в этот день только со мной... того?
Того... Прям скромник, куда деваться! Так культурно Веру шалавой назвал...
- Поосторожней, понял? А то я эту бутылку тебе об голову разобью!
- А что не так? Я же не силой её брал. В общем, - Некрасов встаёт, а пёс принимается радостно хвостом вилять. Чёрт, его же ещё на улицу выводить! И кота этого, будь он неладен, не мешало бы уже покормить! А то на одном молоке долго не протянет...
- В общем, Вась, экспертизу делать будем.
- Да тут и без экспертизы все факты налицо - она твоя копия! И родинка...
- Да забудь ты про эту родинку! Говорю, пока бумагу не увижу, я в это верить отказываюсь. Так что давай иди, волос у неё с головы вырви или что-то там в таких случаях на исследование берут?
- Волос? - белею, отчего-то представив, как вцепляюсь в детский хвостик мёртвой хваткой, и сажусь напротив. - Ничего я рвать не буду. И без Веркиного согласия тебе ни один суд не позволит ДНК тест провести!
- Значит, в частную лабораторию пойду. А если что, к дядьке за помощью обращусь. Он же судья, не откажет. Тащи, Вася. С расчёски её сними, да побольше, чтоб уж наверняка. И перчатки надень...
- Где я перчатки возьму? У меня что здесь аптека?
- Значит, пакет на руки натяни. Почему тебя всему учить нужно? Иди уже! А я тут пока посижу.
Господи, хренова Санта-Барбара. Но уж лучше так, чем бездействовать и бегать за ним по пятам, читая нотации. Я вот в их родстве ни на мгновение не сомневаюсь, пусть и больно осознавать, что сестра столько лет хранила молчание. Словно я зверь какой! Поплакала бы, попереживала, но наверняка поняла бы. Со временем.
Мышкой прокрадываюсь в спальню и, включив на телефоне фонарик, исследую Сонину подушку. Везёт мне - один светленький волосок беззаботно свисает с наволочки... Только хватит ли одного?
Дожила, твою мать! Как преступница какая-то биоматериалы краду! Нервно передёргиваю плечами, когда малышка переворачивается и занимает мою половину, и решаю ещё и расчёску её прихватить. Для верности. Там уж точно волос предостаточно.
- У тебя что, вообще, пожрать нечего? Ну ты даёшь, Вась! - возвращаюсь в кухню, а Некрасов уже нагло шарит по моему пустому холодильнику! - Он у тебя для красоты, что ли?
- Дома пожрёшь! - дверцу закрываю, ничуть не смутившись своей никчёмности - уж он-то знает меня, как облупленную - и пихаю ему в руку всё необходимое. Не уверена, что так можно отцовство установить, но попытка не пытка.
- И вали уже, пока Соня не проснулась.
С неё предательств точно достаточно: сначала мать, теперь ещё и Максим... Ведь ещё неизвестно, что хуже: не знать своего папу или видеть, как он отказывается тебя признавать.
Глава 3
- Смотрите, как я умею! - сегодня на улице солнечно и мы с Соней устроились на лавочке во дворе. Она выполняет какие-то нелепые акробатические этюды, а я улыбаюсь как дурочка, восторженно выкрикивая: " Как же здорово!"
А что в этом хорошего так и не поняла! Десять минут любуюсь тем, как она то задерёт ногу, то неуклюже прыгнет вперёд, при этом отсвечивая, как медный пятак, и никак не нахожу ответ: чем же тут восхищаться? Другие мамочки вон делают это вполне искренне, а у меня щёки болят от неестественной улыбки!
Впрочем, ответ на поверхности — то мамочки, а я жертва обстоятельств. Причём невинная, и отыгрываются на мне все кому не лень: с утра Некрасов, нагрянувший с первыми петухами; потом кот Василий, расцарапавший мне правую ногу за то, что я чуть на него не села, а час назад Толик... И вот последний орал неистово, размахивая перед моим лицом Ириной статьёй.
- Что за хрень?! Что за хрень, я тебя спрашиваю?! Вместо тебя что эта девчонка с косичками статью писала? - ревел и всё указывал на Соню пальцем. Она как раз с Ирой чаёвничала, усевшись за мой рабочий стол. - Люди должны сопереживать, а тут какой-то каламбур! И что значит паскуда? Понятие цензура тебе, вообще, знакомо?
Мне да, а вот моей подруге, видимо, нет. Даже пометка в блокноте не помогла, а я ведь её специально красным маркером выделила...
- Чёрт, я же ей блокнот не давала! - бью себя по лбу, отвлекаясь от детской самодеятельности и, наплевав на окружающих, рычу в голос, сползая как можно ниже по скамейке. Ну что за невезуха по всем фронтам? Осталось ещё работы лишиться, и можно смело ставить на себе крест!
- Тёть Вась, а мы сегодня к папе пойдём? - ещё и племянница в сотый раз лезет ко мне с этим вопросом.
Ну что я скажу? "Прости милая, но твой папа слепой болван и никак не может поверить в очевидное?" Нет уж. Я, может, и не состоялась как женщина, но в отличие от её родителей, хотя бы не утратила человечность:
- Не получится. Он в Африку улетел, спасать амурских тигров, - а что тигры в Африке не водятся, она наверняка не знает...
- Как? Они же там не живут!
Ну, Вера! Обязательно делать из единственной дочери вундеркинда?
- Потому и спасает. Они случайно туда забежали, а обратную дорогу найти не могут. Вот твоего папу и отправили в срочном порядке на их поиски. Пока они на солнце не перегрелись.
Вроде поверила. Кивает на мои слова и подхватывает с земли фрисби, переключая всё своё внимание на заскучавшего пса. Она (опять же неуклюже) подкидывает в воздух диск, а я устало растираю веки. Со всеми этими проблемами даже накрасится не успела. И выспаться, ведь два с половиной часа явно здоровым сном не назовёшь! Так, подремала в перерывах между тягостными мыслями о свалившихся на меня бедах, а стоило закрыть дверь за Некрасовым и вовсе, променяла отдых на изматывающую тело истерику.
- Сидишь? - приоткрываю один глаз, вздрогнув от внезапного вопроса, и в неверии пялюсь на подсевшего ко мне человека.