Развод со зверем (СИ)

— Все случилось быстро, да, — медленно начала плести я ложь. Но как же хотелось сказать правду! — Помнишь того главного хирурга, который меня допекал?
— Да, — настороженно протянула она. — Главный козел.
— Да. Нет. Он… В общем, я с ним приеду.
В трубке повисла тишина.
  
55
 
— Мам?
— Как?.. Почему ты приедешь с ним?
— Знаешь, он оказался не козел вовсе. Совсем не козел. Он меня спас. — Я вышла из лифта и прижалась к стенке, понижая голос. — Ну… В общем, я тебе немного наврала, потому что тут все на ушах с побегом преступника…
— Кого?
— Мам, я не просто так вчера упала. Мы должны были оперировать преступника, но он проявил агрессию, служба безопасности не справилась, и несколько врачей пострадали…
— Лара, боже мой! — просипела она.
— А Ярослав спас меня едва ли не ценой собственной жизни, — выдохнула я, лихорадочно соображая, что все сказано более-менее удачно. Так наши внезапные отношения с Князевым станут понятней маме, да и его состояние можно будет объяснить. — Он не хотел, чтобы я тут работала из-за того, что здесь опасно. Поэтому и вел себя так…
— Ты что, в тюрьме оперируешь? — сипло предположила она.
— Да.
— Боже, Лала…
— Мам, я просто очень хотела оперировать. Это был последний шанс.
Я слышала, как она боролась между порывом устроить мне выволочку и просто принять то, что ее дочь крепко налажала. Наконец, она вздохнула в трубку:
— Ну, теперь многое становится понятным. То, что к тебе было не попасть, к примеру…
— Мам, мне жаль.
— Мне тоже, милая. Что ублюдки испоганили тебе жизнь, и ты готова идти на любой риск, лишь бы держать в руках скальпель.
Мы немного помолчали.
— Но ты точно приедешь?
— Да.
— Ладно. Жду. Очень. Люблю тебя.
— И я. Пока.
К Князеву я заявилась с большими стеклянными глазами, полными отупелого отчаяния от встречи с Савой и разговора с матерью. Когда я вошла, он поднял на меня взгляд от стола. И безошибочно все понял. Но не стал допытываться, что произошло, а молча подошел, забрал у меня штатив с капельницей, завел в спальню и усадил на кровать.
— Сколько по десятибальной?
— На восемь, — прошептала я. — Или девять.
— Когда уедем отсюда, тебе станет лучше.
— Я еще перевязочный комплект захватила, — спохватилась я, поднимаясь. — Ложись, я поставлю тебе капельницу. Когда мы с тобой разведемся?
Я не сразу поняла, что он не собирается отвечать, но продолжала раскладывать бинты на тумбочке, наводя суету. Потом бросилась за капельницей.
— Князев? — подняла на него глаза, приготовив все.
— Уже хочешь развода? — усмехнулся он, глядя на меня из-под бровей.
— В смысле? — моргнула я. — Мне надо просто как-то слаженно врать маме…
— Ну ты же не собираешься ей говорить, что мы женаты…
— Она звонила, и я сказала, что работаю в тюрьме, и что мы оперировали преступника, а он проявил агрессию… Так можно было?
— Нормально, — кивнул он медленно.
— А ты врал когда-либо близким?
— Я врал Лизе, что она поправится.
— Да, это… это хуже… — Я перевела дух. — Ложись.
— Лара, — позвал он, и я прикрыла глаза:
— Я справлюсь, не надо со мной носиться. — И я ввела ему иглу под кожу.
— Я не ношусь с тобой. Это ты. Ты со мной сейчас носишься.
— Меня это успокаивает, — призналась я, принимаясь разматывать бинт, потом сматывать, не в силах определить, какая длина мне нужна. — Но, может, ты расскажешь мне больше о таких, как ты?
— Лара, я почти не отличаюсь от обычного мужчины. Я работаю с людьми, живу также, как живут люди.
— Но ты можешь защитить кого-то, — вставила я.
— Да, могу.
Я принялась обрабатывать рану дрожавшими руками.
— А твои невероятные способности в хирургии? Ты немного "читер"?
— Я слышу лучше и реагирую быстрее, да.
— Это круто. — Мой взгляд встретился с его, и я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Я бы хотела также. Но а в чем подвох?
— Подвох — в постоянной борьбе с внутренним зверем.
— Давай подробнее… — И я сцепила зубы, принимаясь накладывать повязку.
  
— Звери не любят жить среди людей. Поэтому многие живут за пределами городов. Но некоторые живут с людьми. Чаще мы находим себя в ночной жизни — охрана, следственные органы, оперативники, военные, службы спасения. Хирурги…
— А личная жизнь чем отличается?
— Мы все разные. Но отличительная способность в том, что мы не изменяем, одержимы семьей, детьми, избранными женщинами. Мы — собственники.
— Что-то так себе…
— Да. В этом и сложность — преодолеть зверя и остаться человеком.
— Я бы не вышла за тебя, — усмехнулась я, поднимая глаза. — По крайней мере, не сразу.
  
56
 
Что я несу? Он и не предлагал.
— В рационализме тебе не откажешь, — усмехнулся Князев.
— То есть, ты бы посадил свою женщину дома варить борщи и воспитывать детей?
— Нет. Мой личный фетиш — умная, притягательная и непосредственная женщина-хирург.
— То есть, ты не просто так меня спасал, — смущенно усмехнулась я.
— Не просто так, — покачал он головой, притягательно улыбаясь.
— А почему ты не выбрал такую же женщину, как и ты? Ну, с такими же особенностями…
— Их не существует.
— Что? — опешила я. — Как это?
— У оборотней нет женщин. Человеческие женщины — наш единственный шанс. Но есть еще женщины с одаренностями. С ними тоже возможен союз, но от них не продолжить свой род. Они рожают только девочек.
— А человеческие женщины?
— Только мальчиков.
— Увлекательно. — Я и правда чувствовала, что больше информации меня успокаивает. И становится даже любопытно. — Если захочешь дочь, то тебе понадобится другая женщина с одаренностями.
— Это вряд ли. Женщина может быть одна.
Показалось, что его это немного раздосадовало.
— Понятно. А как это вообще? Что за одаренности у этих женщин?
— Они — ведьмы. Самая простая одаренность у большинства из них — способность генерировать пламя.
— У вас еще и ведьмы есть? — В горле снова пересохло. Я раскрыла глаза, опуская руки.
— У нас. У нас в мире есть еще и ведьмы, да, — поправил он. — Дыши, Лара. Все хорошо.
— Какое-то фентези наяву. — Я опустилась на пол рядом с кроватью и уставилась на капельницу.
— Просто мир немного интереснее, чем большинство людей думают. Ну неужели бы ты теперь предпочла не узнать этого всего?
Я закусила губы, задумавшись.
— Наверное, ты прав. Это стоило того. Но все же интересны последствия… А какие отличия в анатомии?
— В обычном виде — лишь свойства. Более быстрая регенерация и все, что к ней прилагается — метаболизм, температура тела, свертываемость, биохимические изменения. В условиях нормального функционирования все процессы идентичны человеческим. — Он помолчал немного, прежде чем продолжить, но я видела — ему нравилось быть моим проводником в свой мир. — Главное, чем рискует оборотень среди людей — неконтролируемым оборотом в случае повреждений и травм. Наше тело спасается любой ценой, оборачиваясь бессознательно, чтобы регенерировать быстрее. Если люди становятся свидетелями подобного, их предстоит адаптировать и перевести в другой статус.
— А если человек не сможет? Бывают же такие?
— Бывают. Но я не спец по этим вопросам, — ответил он уклончиво.
— Я нашла Саву. Ему ампутировали ногу.
Князев нахмурился.
— Я проконтролирую, если хочешь.
— Очень прошу. Он — хороший. И просил меня его навещать.
Он как-то недобро сощурился, но я не придала значения.
— Капельница кончилась, — отвел он взгляд. — Собирайся, а я схожу к Азизову, и поедем.
Он поднялся, с мучительным вздохом натянул футболку и вышел.
***
У меня ведь были проблемы посерьезнее. К примеру, предстояло решить, работать дальше с Азизовым или требовать разрыва контракта. Но когда Лара сказала, что беспокоится об этом ординаторе, мне внутренности будто кипятком ошпарило от ревности. И этотее вопрос о разводе едва не заставил скрежетать зубами. Она уже собирается со мной развестись, а я ее даже до логова своего не довез! Старею. И главного ей не сказал — про метку. Я же ее уже присвоил…