Развод со зверем (СИ)

Но от меня не укрылась еле слышная нота горечи в ее голосе.
— Понял, — покладисто кивнул я.
— У тебя есть кто-то?
— Нет. Я бы не сидел здесь.
— Видимо, скоро появится, — улыбнулась она неожиданно хитро.
— Это вряд ли, — подобрался я.
— Я видела твой взгляд, когда ты говорил про свою ассистентку. У тебя светились глаза.
Я обескураженно замер, щурясь на Оксану.
— Это тоже вряд ли… — начал озадачено.
Да, мы могли выдавать свою привязанность буквально во взгляде, но я еще не привязан к Моли настолько. Да я вообще к ней не привязан! А Оксана видела все эти возмущенные метаморфозы на моем лице и наслаждалась ситуацией.
— Ты меня взяла на слабо, — констатировал я досадливо.
Она рассмеялась.
— Ты бы себя видел, Ярослав.
— Мне просто важно, чтобы моей ассистентке не пришлось адаптироваться по факту внезапного оборота пациента на очередной операции, только и всего.
— Знаешь, а мне стало даже как-то спокойнее, — веселилась она, подчеркнуто игнорируя мои оправдания, — проигрывать профессиональному хирургу, которую ты сам рекомендуешь, не так болезненно для самолюбия.
— Ты забегаешь вперед, — раздраженно фыркал я.
— Ладно-ладно, не рычи только. Я рада за тебя. И тебе стоит подумать о том, чтобы начать расторжение договора, Ярослав, — сменила она тон на деловой. — Это не так быстро все, и развязывать узлы нужно будет постепенно. Тебе нужно не только свою ассистентку оттуда вытащить, но и себя.
Я слушал, опустив взгляд на чашку кофе в руках.
— Я подумаю.
— Прости меня, пожалуйста, Князев, но ведь тебе сейчас этого никто не скажет…
Да, Оксана была права. А я и не заметил, что уже не так равнодушен к тому, что происходит вокруг. По крайней мере, делать то, что считаешь нужным, — всегда лучший вариант, если не знаешь, что именно тебе делать в принципе. А то, чем я занимался сейчас — совсем не то. Вроде бы и спасаешь жизни, но при этом остается какой-то затхлый душок на руках, от которого все сложнее отмываться. И если действительно есть вариант избавиться от этой кабалы, то стоило задуматься всерьез…
— Слушай, я весь вечер хочу спросить…
Я отвлекся от мыслей и поднял на Оксану взгляд.
— …Кто тебя так отделал?
***
  
30
 
***
— Лариса Дмитриевна, за мной!
Я подскочила от неожиданности и пролила кофе на столешницу.
Это что было?
— Волкодав! — произнес Сава одними губами, округлив глаза и выкатив их в сторону приоткрытой двери в ординаторской.
Я подскочила, так и не успев проснуться, и выбежала в коридор. Князев не удосужился подождать, пришлось нестись во весь опор, чтобы догнать его у лифта. Добралась я до него, конечно же, с приступом стандартной утренней тахикардии, но то, что Князев это заметил, стало неожиданностью.
— Что у тебя с сердцем? — потребовал настороженно в тишине лифта.
— Пониженное давление, — нарочито бодро отрапортовала я, зачем-то делая от него шаг к стенке, и на всякий случай задержала дыхание. — Для меня это нормально.
Но он вдруг схватил мое запястье и глянул на свои часы.
— Сто пятьдесят, — констатировал, недовольно сужая на мне глаза.
— Пройдет, — надавила я, забирая руку. — Вы меня куда-то звали…
Но вместо ответа он подхватил меня под руку и вывел из лифта на этаже диагностического корпуса:
— И давно для тебя это нормально?
— Ярослав Сергеевич, давайте не будем обсуждать мое ЧСВ? То есть ЧСС! Вы что хотели?
— Ты забыла, что я здесь задаю вопросы, — отбрил он и завел в ближайшую смотровую. — Сядь на кушетку.
Он выхватил стетоскоп из ящика и бесцеремонно задрал мне футболку. Я же отчетливо сглотнула, пытаясь подавить возмущение его бесцеремонностью, и мой голодный желудок неожиданно оказал мне воинственную поддержку громким урчанием.
— Холодный стетоскоп — вообще не то, что мне сейчас нужно. Кофе бы, — смутилась я и подняла на Князева взгляд.
Он сосредоточенно слушал, как колотится сердце у меня в груди, и его близость не давала шанса сократить свою ЧСС. Что-то в нем сегодня снова изменилось. Он будто опять стал человеком, хотя, расслабляться с ним никогда нельзя. Может, до него моя версия слухов дошла, и эта его озабоченность — просто новый раунд?
  
Как же я от всего этого устала!
Я почти не спала сегодня. Домой добралась к полуночи, проворочалась в кровати до четырех утра, перемалывая разговор с Азизовым и тошнотворные эмоции, которые он вызывал. А в пять утра нужно было уже вставать. Откуда тут быть нормальному ЧСС, если уже в семь тридцать я вынуждена преследовать начальство по коридору? Кстати, а может он инсценировал мое преследование? Хочет слухи подрихтовать? Мол, вот она бежит за мной…
— Давно обследовалась? — вдруг поинтересовался Князев, стягивая стетоскоп.
— Давно, — удивленно хлопала я глазами. — Зачем это все?
— Обследуешься сегодня между операциями. — Он потянулся к ящику и извлек набор для забора крова.
— Ярослав Сергеевич, вы продолжаете со мной играться, как кот с мышкой? — досадливо проворчала я и попыталась подняться, но он не позволил, схватив за руку и устроив ее не кушетке с удобством. Но я не сдавалась: — Можете не утруждаться в создании новых слухов. Вы победили. Вернее, победили бы, если бы наш директор подписал мое заявление на увольнение вчера. Но мы можем вместе с вами к нему сходить, а то я не смогла доказать, что работать вместе у нас не выйдет…
— Помолчи, — раздраженно приказал он, держа меня за руку. — А теперь восстанавливай дыхание. Вдох…
Я раздула ноздри, пытаясь выдержать его взгляд.
— Я сказал «вдох», — понизил он голос угрожающе. — И медленный выдох.
Я вздохнула и перевела взгляд в потолок:
— Дайте адреноблокатор.
— Ты мне бодрая нужна сегодня.
— Неужели? Для чего же? Бегать за вами по коридору?
— Не думал, что это будет проблематично для той, которая так бьет, — вдруг улыбнулся он так тепло, что я растерялась. И это разозлило не на шутку.
— Вы так завораживающе лицемерите, — тихо заметила я, устремляя на него взгляд.
— Так ты написала вчера заявление? — не придал он значения моим словам.
Как и всегда. И безжалостно ввел иглу в вену.
— Написала, — хрипло выдохнула я.
— И что же пошло не так?
— Меня попросили остаться. И повеселить вас еще немного.
— Азизов так и сказал?
— Нет. Он уверял, что наше с вами звездное сотрудничество еще впереди, а я просто не дотерпела до него… — я поморщилась, когда Князев вытащил иглу и потряс пробиркой.
  
31
 
— Я нашел тебе работу, — перевел на меня взгляд. — У моей знакомой сеть хирургических клиник, и они ищут кардиохирурга. Я поручился за тебя и рекомендовал на должность. Клиника очень серьезная. Я сам работал у них в штате несколько лет и получил лучший опыт в своей жизни.
Я растерянно открыла рот.
— Вы… серьезно? Вы же… — Показалось, что я не проснулась, и это все сон. — Как вы могли за меня поручиться в клинике, в которой работали, если не считаете меня хорошим ассистентом?!
— Сегодня оперируешь со мной последний день, а вечером мы идем к Азизову, и ты увольняешься, — отрезал он равнодушно. — Нечего тебе здесь делать, Лара. И дело не в твоем профессионализме.
— А в вашей личной неприязни.
— Да. Потому что ты меня не слушаешь! — повысил он голос.
Я поднялась с кушетки, одергивая футболку, и попыталась устремиться к двери, но Князев перехватил меня за руку.
— Я предлагаю тебе стоящую работу, — процедил мне в лицо, притягивая к себе. — Ты — хороший хирург, Лара. А это место не для тебя. Прими мое предложение, и разойдемся. Не будь дурой. Пожалуйста.
А я вытаращилась в его глаза, которые вдруг будто отразили солнечный луч. Но Князев моргнул, и глюк исчез. Надо крепче спать…
— Хорошо, — покладисто согласилась я, наивно полагая, что на этом он отстанет, — Сходим вечером к Азизову.