Частный детектив. Выпуск 7

Вначале я употребил все свое воображение, выдумывая такую интригу, которая заставила бы Ганса Вамберга испытать бешеную ревность, что, признаться, было для меня обычной работой. Обманутый муж - созданный мной персонаж - разыскивает в Лондоне свою жену и убеждает ее порвать с любовником. Но любовник, не перенеся разрыва, предпочитает убить возлюбленную и сталкивает ее со скалы в пропасть. Обезумевший от горя муж устремляется на поиски любовника, чтобы в свою очередь его прикончить.
Простенький роман с продолжением, какие обычно печатают в газетах, способный, однако, привести Ганса Вамберга в состояние крайнего возбуждения, как только я сделаю из него оскорбленного мужа. Наконец, я подумал и о том, чтобы позаимствовать персонажам имена Франсуазы и Поля Дамьена, устранив предварительно все следы пребывания в доме Пюс.
Второй этап работы заключался в том, чтобы создать материальные доказательства, делающие мою выдумку достоверной. И преподнести их следовало таким образом, чтобы Ганс Вамберг как бы обнаружил их сам.
Вот тогда я придумал "чемодан". Разумеется, Ганс Вамберг, уже три дня бродивший в округе, вовсе не сходил на берег с борта "Корнуэя". Но поскольку он, очутившись в невменяемом состоянии среди пассажиров на морском вокзале, был уверен в обратном, я решил, что мне не составит никакого труда убедить его, что он забыл чемодан на "Корнуэе". Поэтому мне надо было лишь достать с чердака какой-нибудь чемодан, запихнуть в него разные "личные" предметы и, среди прочего, мои "вещественные доказательства".
Первым из них была вырезка из английской газеты: в ней говорилось о найденном у подножья скалы в Ньюхавене теле светловолосой женщины. Должен сказать, я коллекционирую подобные заметки из раздела происшествий; они пополняют мой архив, который мне случается использовать в своей литературной работе. Эту статейку, содержание которой вполне соответствовало деталям басни, приготовленной мною для Вамберга, я обвел красным карандашом и вложил в томик "Воспитания чувств" из моей библиотеки.
Затем я принялся сочинять личный дневник моего ревнивца, подделав, разумеется, свой почерк. Взял блокнотик и заполнил его гневными беспорядочными записями, достаточно, однако, ясными, чтобы Вамберг мог самостоятельно воссоздать свою мнимую драму.
Еще я положил в чемодан письмо Поля Дамьена, похищенное у Пюс, - послание, которое в глазах Вамберга изобличит любовника. К этому лакомому кусочку приложил несколько фотографий Пюс, они должны были придать призраку конкретный облик, который в качестве приманки я собирался подбросить моему утратившему память гостю. Я возлагал большие надежды на фотографию, изображающую Пюс в костюме Евы. Этот снимок я сделал однажды утром, когда Пюс выходила из ванной, и, должен признаться, он внушал вполне определенные мысли. Во всяком случае, этого было достаточно, чтобы зажечь в Вамберге страсть.
Я уже собирался закрыть чемодан, как вдруг мне пришла в голову идея добавить в качестве приложения одну из моих магнитофонных пленок, где был записан голос Пюс. Сверхутонченный эффект иллюзии, которую я намеревался создать: что может потрясти более, чем голос умершей! Если после этого мой душитель не впадет в транс, мне останется лишь навсегда покончить со своими выдумками и проделками.
Последнее, что мне предстояло сделать - это подобрать по мерке костюм, в который я собирался запихнуть Ганса Вамберга. Задача, скажем прямо, не из легких. От ее успешного решения зависело, поверит ли Вамберг, что чемодан со всем его содержимым принадлежит ему.
Я поступил следующим образом. Вооружившись сантиметром, проник в комнату, где Ганс спал глубоким сном. Не будем забывать, что я дал ему дозу гарденала, опасаясь, как бы он не проснулся назавтра слишком рано и не застал Пюс. Тогда бы все мои планы рухнули.
Он и впрямь спал как младенец, и я, действуя совершенно бесшумно, преспокойно снял мерку с его пиджака и брюк, висящих на спинке стула.
Еще одна деталь: у себя в комнате я спорол со своего костюма этикетку моего парижского портного Вальназьяна и в коробочке для рукоделия Пюс отыскал нитку с иголкой.
 
Теперь можно было пробежаться по городу. Уже наступил день, ведь все мои подготовительные работы заняли немало времени. Однако я дождался, когда откроются магазины и, взяв чемодан, незаметно вышел из дому.
Сначала заглянул к нашей приходящей служанке и сказал, что в ближайшие дни мы не нуждаемся в ее услугах. Затем отправился в магазин, где подобрал для Вамберга костюм из клетчатой ткани. А продавцу, чтоб он не слишком удивлялся моей покупке без примерки, сказал, будто выбираю костюм в подарок на день рождения племяннику из Парижа.
Потом я зашел в кафе и, заказав чашечку кофе, уселся в самом укромном углу. Долгая жизнь холостяка научила меня обращаться с ниткой и иголкой. Пришить этикетку Вальпазьяна к новому пиджаку было минутным делом.
В одиннадцать часов я уже вернулся домой и готов был вручить Гансу Вамбергу чемодан, который, как мне самому казалось, только что горяченький, вынырнул прямо из преисподней.
  
VIII
 
Прошли два дня. Два дня и две ночи невыносимого ожидания. Мы с Гансом совсем не спали. Почти не ели. А в меню все те же сухарики, яйца и сардины.
Мне кажется, мы слегка напоминаем парочку осажденных невидимым врагом, каждую минуту готовых отразить атаку, но не знающих, когда и откуда она грозит. В подобной ситуации нервы сдают быстро.
Время от времени мы вздрагиваем от протяжного крика сирены. Может быть, именно этот пароход доставит Поля Дамьена. Ибо, кроме всего прочего, странно, что мы с Гансом с одинаковой тревогой ждем одного и того же человека. Он, этот человек, любовник нашей жены…
Я разыграл перед Гансом последнюю комедию. Это произошло позавчера, после того, как я предложил ему завлечь Поля Дамьена сюда. Мы вернулись в гостиную, и я напечатал на машинке адресованное нашему журналисту в Лондон письмо с предложением дать ему у себя дома интервью. И чтобы еще больше заинтересовать, намекнул на готовность поделиться с ним некоторыми сокровенными мыслями о литературе. Наконец, в постскриптуме я указал свой адрес и номер телефона с просьбой позвонить тотчас же по прибытии в Дьепп.
Дал прочесть письмо Гансу. Тот, как я и рассчитывал, пришел в восторг от моей выдумки насчет мыслей, которыми якобы я готов поделиться.
- Думаете, он приедет? - спросил он с горящим взглядом.
Нет такого журналиста, ответил я, который упустил бы случай узнать нечто сенсационное.
Копию отпечатанного на машинке письма я оставил себе по вполне определенным причинам. Вечером, когда стемнело, сказал Гансу, что пойду опущу письмо в почтовый ящик в двухстах метрах от дома. На улице я выбросил письмо в первую же водосточную канаву и быстро вернулся.
То был мой единственный выход из дома за сорок восемь часов. А Ганс не тронулся с места. К счастью, он ни разу не попросился выйти. Думаю, ему подсказывает чутье, что это было бы для него опасно. Конечно, страдая амнезией, он не может знать, что он есть Ганс Вамберг, совершивший три убийства, садист, разыскиваемый полицией. Но все же не исключено, что у него сохранилось смутное воспоминание о побеге, отчего он и испытывает неясный страх перед окружающим миром.
Нам случается провести в молчании целые часы, когда каждый погружен в свои мысли. Я подхожу к окну, неизменно прячась за двойными занавесками. Смотрю, как идет дождь, появляются и исчезают силуэты прохожих.
Самое страшное в этом изнурительном ожидании для меня то, что я должен скрывать снедающее меня нетерпение. Ведь я, лично, якобы ожидаю просто журналиста, которому пообещал интервью. И я должен постоянно следить за собой, чтобы ни жестом, ни словом не выдать свое лихорадочное волнение.
Я научил Ганса раскладывать пасьянсы. Его это занятие очень развлекает, и он без устали снова и снова тасует карты.