Безумный

— Ужасные. Я приучил себя блокировать боль и страдания. Мне пришлось это сделать для выживания. Я должен делать это, чтобы сосредоточиться на аномалиях. На том, чего там не должно быть.
— Не должно быть? — повторил Август.
Лукас открыл глаза и посмотрел на Августа.
— Да. Чем это убийство отличалась от убийств других сексуальных насильников, что в нём не на своём месте? Не вписывается? Не подходит?
— Что ты увидел?
— Прямоугольное помещение без окон. Я бы рискнул предположить, что это что-то вроде сарая или частного склада, возможно, даже небольшой грузовой контейнер или грузовик. Место, где его не потревожат.
— Логично.
— Оно разработано с учетом пыток. Убийца не торопился. Для него это был дом мечты. Место, где он мог воплотить все свои больные развратные фантазии.
— Ты нашел то, что не вписывалось? — спросил Август.
— Возможно. Лицо убийцы я не видел, потому что он был в маске, что показалось мне странным. Зачем надевать маску, если собираешься убить свою жертву? Тебя уже не волнует, что они тебя опознают.
— Может, он не собирался ее убивать? Может, он просто зашел слишком далеко?
— Я думал об этом, но сексуальные убийцы, особенно организованные несоциальные типы, получают сексуальное удовлетворение не только мучая, но и убивая женщин. Для них это кульминация многих недель или месяцев фантазий. Убийство – это разрядка, которая им нужна, а увечья – это прелюдия. Так что маска стала тревожным сигналом.
— Он скрывал свою личность от кого-то, но не от жертвы, — согласился Август.
— Именно, — подтвердил Лукас.
— Это было единственное, что привлекало твое внимание?
— Была еще одна вещь, но не думаю, что это прям такая уж подсказка. Возможно, просто предпочтение.
— Что именно?
— Красный свет.
— Красный свет?
— Да, все освещение было вполне стандартным, – мерцающий флуоресцентный свет, но местами кто-то установил светильники в месте, где их не должно быть. Красное свечение, которое как бы распространялось по комнате, почти как луч маяка.
— Как-то... странно.
— Да.
— Как ты догадался, что это был Кон? — спросил Август.
— Я не догадался. — Лукас тут же поправил себя. — То есть, очевидно, что я вычислил его, но не с помощью какого-либо обучения. Я передал профиль убийцы в бюро Нью-Мексико и местную полицию и вернулся в Вирджинию. Спустя несколько месяцев Кон появился в Квантико на недельной стажировке и разыскал меня. Сейчас, оглядываясь назад, можно сказать, что это было странно, но в то время это не казалось таким уж странным. Он был дружелюбен, называл меня Малдером, поддразнивал за то, что я могу видеть вещи.
— Он с тобой флиртовал? — Август не мог скрыть, что это его разозлило.
Лукас беззлобно рассмеялся.
— Да, и это должно было стать для меня первой подсказкой, что здесь что-то не так.
Август сжал губы в жесткую линию.
— Почему?
— Он совсем не зацепил мой гей-радар. Даже не как закрытый человек.
— Кон пытался сблизиться с тобой. Узнать, что ты знаешь.
— Да. И я этого не предвидел.
— С чего бы вдруг? — спросил Август. — Он агент ФБР, которому поручено раскрыть своё же убийство. Даже для меня звучит довольно-таки безумно.
— Так же безумно, как семья миллиардеров-психопатом, борющихся с преступностью? — спросил Лукас, поджав губы.
— Технически, мой отец – миллиардер. Я получаю зарплату профессора.
— Нет, я получаю зарплату профессора. Ты получаешь штатную зарплату профессора «Лиги плюща», которая, как мне говорили, довольно неплохая.
Август улыбнулся.
— У меня отличная зарплата. И отец очень щедр со своими детьми. А теперь заканчивай рассказывать свою историю.
Лукас вздохнул.
— Я всегда держу щиты поднятыми, даже когда занят не делом. Иначе меня будут бомбардировать видения каждый раз, когда беру в руки вилку. Люди думают, что было бы здорово заглянуть в голову человека, но это не так. Кон ничем не отличался от других. Он флиртовал, переписывался, спрашивал мое мнение о деле в Нью-Мексико. Когда он в первый раз пригласил меня на свидание, я отказался. Свидания для экстрасенсов имеют слишком много подводных камней.
  
— Свидания с психопатом сопряжены с аналогичными проблемами, — сказал Август с дразнящей улыбкой на губах.
Лукас не смог удержаться от смеха.
— Думаю, да. Кон приставал ко мне каждый день, поэтому в день его отъезда я пригласил его на ужин. Свидание прошло неловко, и я окончательно убедился, что Кон натурал, но подумал, что, может быть, он просто... пробует воду, и не уверен в своей сексуальности.
Август переплел их пальцы и поднес руку Лукаса к губам, поцеловал, не представляя, как успокоить Лукаса. Он явно смущен, хотя причин для этого у него нет.
— Когда я подвез Кона до отеля, он удивил меня поцелуем. Так удивил, что я не успел защититься.
— Что ты увидел?
— Сначала то же самое, что видел, когда прикасался к Малии. Комната, мерцающий флуоресцентный свет, странное красное свечение. Но потом увидел и другие вещи. Кон надел маску в своей спальне, положил изогнутый нож в сумку.
— Что ты сделал?
— Я застыл. Сначала он подумал, что я не увлечен им. Отшутился, извинился. Я думал, что мне удалось сбежать так, чтобы он не догадался. Но даже когда вернулся домой, я не думал, что он убийца. Мы работали над одним и тем же делом и обладали одинаковыми знаниями. Возможно, Кону нравилось ставить себя на место убийцы. Но это не объясняло, почему его знания о той комнате выглядели точно такими же, как мои. Как бы я ни объяснил ему, он никогда не смог бы воссоздать ее с такой детализацией. Понимаешь?
Август кивнул.
— Когда он это понял?
Лукас закрыл глаза, его рот превратился в жесткую линию.
— Я пошел к своему курирующему специальному агенту. Он выслушал меня, даже проявил некоторую озабоченность, вплоть до того, что мне пришлось рассказать ему, почему я считаю, что Кон заслуживает расследования. Я попытался объяснить, что видел его в маске с ножом – опустил ту часть, где я видел это экстрасенсорно – но, в конце концов, признался и объяснил, что я ясновидящий, и это не шутка или какой-то там мой прием. Меня сразу же перевели за стол, пока я не пройду психиатрическую экспертизу.
— Что они сделали с Коном?
— Ничего. Пока он был в Вирджинии, нашли другое тело в Нью-Мексико, и я выглядел как сумасшедший.
— Но ты не пустил все на самотек?
— Нет. Хотя иногда я жалею, что не сделал этого.
— Ты так не думаешь, — констатировал Август.
Лукас вздохнул.
— Конечно, нет. Но от меня было мало толку. Те девушки мертвы, и еще больше пропало без вести, и я не могу доказать, убивает ли Кон и его партнер. Похитили ли они еще девушек? Им все еще причиняют боль?
— Что случилось после психологической экспертизы?
— Они разрешили мне вернуться на работу, но я был одержим желанием доказать, что Кон – убийца. Я взял отпуск, вернулся в Нью-Мексико, следил за ним, искал любые подсказки о том, кто может быть его партнером. Кон позвонил моему начальнику, обвинил меня в преследовании и пригрозил вызвать полицию. Чем больше я пытался доказать, что это правда, тем безумнее я выглядел. Черт, тем безумнее становился. Однажды ночью Кон поджидал меня в машине. Я думал, что он собирается убить меня, но, как оказалось, ему нравилось играть со мной.
— Он дразнил тебя.
— Он сказал, что собирается продолжать насиловать и мучить девушек, что я ничего не могу с этим поделать. Прикоснулся ко мне и заставил увидеть... всё. Что он делал, как он причинял им боль, всё. Но самое ужасное... я всё чувствовал. Их боль и агонию, слышал, как они умоляли, кричали, звали своих родных. Я едва добрался до своего кабинета, как ушел в себя. Они поместили меня на семьдесят два часа в психиатрическую клинику, заявив, что я представляю опасность для себя и окружающих. Да я и сам себе не помог. Всё продолжал говорить о том, что видел.
— Представляю, как тебе пришлось нелегко. Но ты выбрался.