Чума на оба ваших дома (СИ)

Я напряг зрение и увидел, что и правда, хорошо одетые люди, больше похожие на дворян, не спешили нас догонять, молчаливо следуя позади.
— Впереди нет засады? — поинтересовался я.
— Я уже трижды отправлял дозор, чтобы проверить, — ответил швейцарец, — но скребут у меня кошки на сердце, ничего не могу с этим поделать.
— Предлагаю прислушаться к твоей интуиции, — подумав, решил я, — как стемнеет, мы ускоримся и сами устроим им засаду. Отправь кого-нибудь посмышлёнее вперёд, чтобы выбрали место.
  
— Слушаюсь, — облегчённо вздохнул Бернард, поскольку переложил на меня своё беспокойство и направился выполнять моё распоряжение.
— Проблемы? — ко мне подъехал Сергио.
— Бернарду не понравились всадники, едущие за нами, — объяснил я, — так что мы решили перебдеть.
— Хорошо, — кивнул граф и отъехал к основному отряду.
До темноты ничего не происходило, мы не спеша шли и ехали по дороге въехав на территорию моего графства, а следовательно дорожное покрытие сильно улучшилось, но едва солнце скрылось за горизонтом, поступил приказ не устраиваться на ночлег, а как можно быстрее выдвинуться вперёд. Людей это хоть и удивило, но привыкшие повиноваться швейцарцы ускорили шаг, а все, кто был на конях, поехали быстрее, чтобы начать первыми обустройство нашего временного лагеря.
Через час, Бернард показал холм, окружённый с трёх сторон лесом, и отдал приказ.
— Все туда, начинайте валить лес, делайте рогатки! Останется время, копаем небольшой ров.
Все солдаты, кроме охранных дозоров бросились выполнять приказ, благо все инструменты нужные для инженерных работ, наёмники всегда носили с собой, на всякий случай.
— Ну, я сильно надеюсь, — заметил он, возвращаясь ко мне, — что всё это нам не пригодится.
К сожалению, он не угадал, и утром, когда туман стал затягивать подножье холма, раздались звуки горна, которые были у наших дозорных. Я и так плохо спал, поскольку приходилось довольствоваться шатром и ложем из веток, да к тому же будучи в кольчуге, так что быстро поднявшись, я побежал в ту сторону, откуда прилетел звук, практически сразу вступив битву, поскольку через наш небольшой ров и установленные рогатины уже перебирались незнакомые мне люди, с холодным оружием в руках.
— Смерть проклятому карлику! — меня тоже заметили, и удар сместился в ту сторону, откуда появился я.
Мой болонский меч, благодаря бесконечным повторениям, легко выпорхнул из ножен, и я с быстрым mezza-botta, выполненным из гвардии coda lunga stretta в cinghiara porta di ferro, сделал молниеносный рубящий удар, и человек напротив меня вскрикнул, поскольку лишился кисти руки, в которой он держал меч.
— Прекрасный удар, синьор Иньиго, — похвалил меня Гвидо, появившийся за моим левым плечом, сам делая выпад с колющим уколом, от которого замертво упал ещё один падающий.
— Вы забыли броккьеро, синьор Иньиго, — улыбнувшись мне Гвидо, протягивая маленький щит.
— Надо привыкать, — повинился я перед ним, как резко стало не до разговоров, поскольку через рогатки стали перелезать сразу десять человек, но и нам поспешили на помощь мои наёмники.
После многочисленных тренировок, это был, по сути, мой первый настоящий бой, и я был удивлён, что вижу и могу реагировать на все удары, которые были направлены в мою сторону. Конечно, рядом присутствовал мой учитель, который взял на себя всю оборону с левого бока, но всё равно, я как-то был сильно удивлён тому, что после того памятного боя на коне, где я толком ничего не видел и не успел сделать, я за несколько месяцев интенсивных тренировок так сильно продвинулся в фехтовании.
Десять минут, которые мы с Гвидо охраняли свой кусочек обороны лагеря хватило, чтобы рядом со мной появился Бернард, с огромным двуручником в руках, а также Сергио, которые закрыли меня от нападающих, и, по сути, не дали больше участвовать дальше в бою.
— Аллаху акбар!
— Ля иляха илля-Ллах!
Неожиданно для всех, позади нападавших раздались крики на арабском и первые ряды ещё ничего не поняли, но вскоре дрогнули и попытались развернуться. Здесь уже швейцарцы ударили во всю силу и нападавшие попали между молотом и наковальней.
После нападения третьей силы, сопротивление тех, что напали на нас, стихло и швейцарцы закалывали тех, кто был ранен, к нам же подъехали на прекрасных лошадях сотня воинов, одетых абсолютно точно не по христианской моде.
Вперёд выдвинулся один из них и на ужасном кастильском спросил.
— Кто вы? Почему на вас напали?
Взгляды всех присутствующих перевелись на меня, и я выдвинулся вперёд, убирая меч в ножны.
— Граф Аликанте и маркиз Балеарский, сеньор Иньиго де Мендоса, — отрекомендовался я ему на арабском, и немножко преувеличивая их вклад в победу продолжил, — а кто вы воины Аллаха, спасшие нас от неминуемой гибели?
Изумление, которое показалось на их лицах, было настолько велико, что один из них спрыгнул с лошади и с поклоном подошёл ко мне.
— Меня зовут Мухаммад ибн ас-Саррадж, из рода Бану Саррадж, о владыка высокого сана, — также на арабском поприветствовал он меня, — мы служим сейчас тебе, нас наняли для защиты твоих земель.
— А-а-а, — теперь настала удивляться уже мне, тому, как вовремя они тут оказались.
— Вы патрулируете только границы графства? — поинтересовался я у него.
— Нет сахиб, нас разделили на сто небольших отрядов, которые поддерживают связь между собой, и мы как патрулируем границы, так и организовали посты на всех важных дорогах, — ответил он с поклоном.
Я снял с пальца перстень, запасы которых после Венеции пополнил в своей шкатулке с драгоценностями и протянул его ему.
— Я благодарен тебе о владыка меча и доблести, — высокопарно сказал я, — передай своим воинам, что их всех ждёт награда, за то, что помогли мне.
— Благодарю сахиб, — араб поклонился мне, а остальные его воины, слышавшие наш разговор, явно стали выглядеть довольно, поскольку с улыбками стали переглядываться между собой.
— Несите свою службу дальше, да хранит вас Аллах в мире и здравии, — попрощался я с ним, и пошёл к своим людям, которые ни слова не поняли из нашего с арабом разговора.
— Иньиго? — Бернард вопросительно посмотрел на меня.
— Это те мавры, которых нанял сеньор Арсенио Алькальде в Гранадском эмирате, — объяснил я всем, — они охраняют графство от наёмников.
— Как вовремя они подоспели, — понял он, довольно покивав головой.
— Сколько им можно дать, чтобы было не много и не сильно мало за эту услугу? — поинтересовался я у него, — я не хочу, чтобы меня посчитали жадным.
— Тогда каждому по сорок флоринов будет более чем достаточно, сеньор Иньиго, — ответил мне Бернард, — распорядиться?
— Да пожалуйста, — попросил его я и он ушёл к казначею отряда, у которого была вся наша наличка.
Он вскоре появился с двумя солдатами, которые несли деревянный сундук и поставил его перед маврами, перекинувшись с ними парой слов. После чего вернулся к нам.
— Всё хорошо, они просто счастливы Иньиго, — с улыбкой прокомментировал он случившееся.
— Уже кого-то из пленных опросили? — поинтересовался я у него.
— Как раз хотел сейчас этим заняться.
— Тогда как будут новости, сразу ко мне, — решил я, — мы пока задержимся здесь, поскольку нужно собрать трофеи и повесить тех, кто по своему скудоумию, решил выжить.
Улыбки военных со всех сторон показали мне, что шутка им понравилась, хотя я вообще-то не шутил.
— Идём Гвидо, — обратился я к своему учителю, который скромно стоял за моей спиной, дожидаясь, когда я закончу разговор, — мы можем теперь спокойно позавтракать.
— Сеньоры, — я кивнул остальным, кто был рядом и пошёл по направлению к своему шатру.
  
— Он так хорошо знает арабский? — граф Латаса, проводив задумчивым взглядом маленького маркиза, зарубившего и заколовшего только что пять человек и не моргнув глазом, отправившегося завтракать, задал Бернарду другой вопрос, а не тот, что вертелся у него на языке, на что тот лишь тяжело вздохнул и ответил.