Чума на оба ваших дома (СИ)
Он покивал и показал на другие рисунки.
— А это что? Я никогда такого раньше не видел.
— Бумажные патроны для аркебуз, чтобы их было легче заряжать и пеналы для их хранения, — объяснил я, — всё крайне просто делается, думаю мастер Формшнайдер легко найдёт среди Нюрнбергских мастеров тех, кто это сделает.
Джорджо Лоредан взял рисунки, посмотрел на них, но особого интереса они у него не вызвали, и я понимал почему, эра огнестрельного оружия пока ещё не наступила.
— Хорошо, я отправлю к нему запрос с вашими рисунками, — кивнул он, откладывая листы, — на какую цену с ним торговаться?
— Как минимум на тридцать процентов ниже от прошлой, синьор Джорджо, — ответил я, — отсутствие украшений должно сильно снизить цену оружия, к тому же я буду заказывать у него ещё в таких же объёмах.
— Всё сделаю, синьор Иньиго, — кивнул венецианец.
— Тогда у меня на этом всё, — улыбнулся я ему, — если я вам с синьором Кристофоро больше не нужен, то начну готовиться к отъезду.
— Ещё несколько дней, если можно, то погостите у меня, синьор Иньиго, — попросил он, — вы понравились народу, так что ваш быстрый отъезд сразу после выборов вызовет ненужные слухи.
— Конечно, — быстро согласился я, — тогда буду ждать от вас отмашки.
— Благодарю за понимание, — он склонил голову.
Закончив разговор, мы закончили и завтрак, направившись в мою комнату.
— Вы так Иньиго и не скажите нам, куда и главное зачем уехал Хуан Рамос? — тихо поинтересовался у меня Бернард.
— Вы всё скоро узнаете сами, — спокойно ответил я, — не будем торопить события.
— Опять одни секреты, — вздохнул Сергио.
Я мог лишь извиняющее развести руками.
* * *20 февраля 1462 A . D ., Рим, Папская область
— Новости из Светлейшей, Святой отец, — с поклоном вошёл в комнаты папы епископ, ответственный за корреспонденцию.
Пий II взял письмо, стал читать и удивление всё больше стало проступать на его лице.
— Позовите мне кардиналов Хуана де Торквемаду и Виссариона Никейского, — приказал он и епископ с поклоном вышел, выполнять приказ.
Когда оба прибыли, Пий II, передал им письмо, полученное от патриарха Венеции и оба кардинала склонились над ним.
— Ну, что могу сказать, — гордый учеником, старый грек, поднял взгляд с письма, на папу, — в духе Иньиго.
Хуан де Торквемада, улыбнулся, тоже дочитав письмо до конца и вернул его Пию II.
— Могу только присоединиться к словам Виссариона, — сказал он, — всё в духе Иньиго. Благочестие и смирение.
Пий II задумчиво посмотрел на кардиналов.
— Патриарх высоко оценил, как Иньиго провёл реформу лепрозория, учредив фонд помощи больным за свой счёт, — сказал он, — приор монастыря Святого Лазаря, также высоко оценил его помощь, сказав, что монахини и священники разгрузились от повседневных обязанностей, связанных с готовкой еды, уборкой и стиркой, и могут теперь больше времени посвящать уходу за больными.
— Богоугодное дело, без всяких сомнений, — перекрестился Виссарион Никейский.
— Несомненно, — кивнул и сам папа, — прочитав это письмо, я вспомнил, что давно хотел с вами поговорить о вашем труде с ним. Разбор ошибок Библии, напечатанной Гутенбергом.
— И какое ваше мнение Святой отец? — поинтересовался Хуан де Торквемада.
— Я попросил сверить цитаты, приведённые в вашей книге с доступными нам источниками, — Пий II покачал головой, — всё верно до буквы.
— Книга до сих пор продаётся большим тиражом, Святой отец, — похвастал Хуан де Торквемада, — наш распространитель говорит, что это вообще первая книга на его памяти, которая вышла и главное продаётся таким огромным тиражом. Уже напечатано пять тысяч экземпляров, а его просят печатать ещё.
— Пять тысяч? — удивился Пий II, — такая неказистая книга?
— Нам удалось ещё немного удешевить процесс печати, так что конечная цена книги в девять флоринов, по силу многим, — объяснил кардинал, — её берут у нас не только состоятельные люди и церкви, но и ремесленники, и даже простые люди. Это самая дешёвая книга сейчас на рынке, с таким качественным содержанием.
— Не знаете, какие дальнейшие планы были у вашего ученика? — задумчиво поинтересовался у обоих кардиналов Пий II.
— Знаем, Святой отец, — оба старика с улыбками переглянулись, — Иньиго сильно ругался на многочисленность существующих вариантов Вульгат, и хотел бы получить от Святого престола благословение на унификацию хотя бы части работ.
Пий II, прекрасно знавший об этом, удивился, поскольку ранее хотел и сам заняться этой проблемой, но став папой, стало не до научных работ.
— Напишите ему, — решил он, — мы даём ему своё благословение, но с обязательством показать конечный труд нам, до начала публикации. Нужно будет всесторонне оценить этот труд.
— Конечно Святой отец, — ответил опытный в таких делах Хуан де Торквемада, — и разумеется, поскольку вы первый получите доступ к этой работе, ваше имя будет указано первым на титульной обложке, в качестве рецензента.
Пий II довольно кивнул, это было именно то, что он и хотел.
— Тогда пусть Иньиго берётся за работу, — разрешил он, — и я жду результатов.
— Слушаемся Святой отец, — оба кардинала были довольны тем, что доход с продажи этой книги их ученик распределил справедливо, между всеми участниками, кто над ней работал, так что небольшой пока дополнительный источник доходов и им был крайне полезен, а тут ещё и благословение папы на новую книгу. Это же просто прекрасные новости!
Глава 18
20 марта 1462 A . D ., Флоренция, Флорентийская область
— Отец! — Джованни Медичи бегом вбежал в кабинет неформального правителя республики.
Видя испуганное лицо сына, Козимо оторвался от письма и поставил перо в подставку.
— Что случилось? — поинтересовался он.
— Стража докладывает о тысячах беженцев из Милана, — беспокойно ответил он, — у них одновременно вспыхнули эпидемии чумы и проказы.
— Одновременно? — глаза у старого банкира, повидавшего многое, полезли на лоб. Он всякое видел в жизни, но такое…
— Да отец, дворяне, сбежавшие из Милана, говорят, что в день умирает по тысяче человек! Те, кто заразился чумой, быстрее заражаются ещё и проказой, а у тех, у кого она уже была, почти сразу умирают в муках. И в таком виде эпидемия, словно пожар распространяется по Миланскому герцогству, поскольку власти в больших городах игнорируют все распоряжения Франческо Сфорца, я боюсь, как бы и нас это не затронуло.
— Нужно вводить карантин, — согласился с сыном Козимо Медичи, — найми больше войск на охрану границ, мы закроем их для всех беженцев. Не хватало ещё у нас эпидемии чумы и проказы.
— Хорошо отец, я распоряжусь, — покивал Джованни.
— От Иньиго нет новостей по предложению о мире от Франческо Сфорца? — поинтересовался банкир, — сейчас мне кажется самое время им помириться. Эпидемия подорвёт силы герцогства и Франческо не будет столь упорствовать в том, чтобы убить Иньиго.
— Я писал, но ответа так и не получил, — покачал головой Джованни.
— Напиши ещё, — настоял Козимо, — скажи, что сейчас его позиции сильны и можно попросить у герцога больше.
— Хорошо отец, — покивал Джованни, — заодно ещё раз укажу, что инженеры уже прибыли в Кастилию, пусть он с ними свяжется.
— Да, держи меня пожалуйста в курсе, — поблагодарил глава рода сына, — особенно о ситуации на границе.
— Да отец, — Джованни Медичи кивнул и быстрым шагом пошёл в свой кабинет, поскольку вспышка чумы всегда вызывала дрожь и трепет не только у тех правителей, у которых она случилась. Ни один сосед не чувствовал себя в безопасности, пока болезнь не отступала, унося с собой сотни тысяч жизней.
* * *25 марта 1462 A . D ., графство Аликанте, королевство Арагон
— Сеньор Иньиго, мне не нравятся вон те всадники, что преследуют нас вот уже вторые сутки, — ко мне подъехал Бернард и показал назад, на держащихся на расстоянии полёта стрелы трёх всадников.