Чума на оба ваших дома (СИ)

— Мы не подобрали вам ещё вес, синьор Иньиго, — вздохнул парень, — это тоже очень важно.
Вот тут уже я точно заткнулся и позволил ему рассказать мне то, что я и так уже знал, хотя бы немного успокоив его тем, что хотя бы это я якобы не знаю.
Подбирая грузы к моему клинку, оказалось, что хороший для меня общий вес меча — это один килограмм, сто грамм, так что можно было смело идти заказывать у кузнеца тренировочный меч, подходящий под все мои параметры. Ну и заодно заказать боевой, чтобы посмотреть, как он выглядит.
  
— Что же, все подготовительные процедуры мы провели, — довольно улыбнулся парень, — начнём тогда с практических тренировок гвардий. Вам нужно запомнить их все и повторять с абсолютной точностью. Позже я буду наносить один удар, а вы должны его заблокировать или отвести от себя одной конкретной гвардией. Если вы будете неточны, то простите синьор Иньиго, вы больно получите моим мечом по телу.
Я удивлённо на него посмотрел, но спорить не стал, поскольку учитель тут был он, а не я.
Он стал показывать положение рук и ног при каждой гвардии, сыпля на меня названиями ударов и уколов, которые я недавно заучил. Теперь становилось понятно зачем нужна была теория.
Я постарался всё делать, как он показывал, но здесь мой ум и навыки уже пасовали, поскольку нужно было наработать мышечную память. Так что я загрустил, понимая, как много мне предстоит учиться.
— У вас так отлично получается, синьор Иньиго! — неожиданно изумлённо воскликнул Гвидо, — вы просто прирождённый фехтовальщик!
— Да? — я остановился и скептически на него посмотрел.
— Абсолютно! Я знаю, что говорю! — тут он быстро закивал, — быстрые ноги, крепкие запястья, а движения рук точны и идеальны!
Ничего подобного в себе я не чувствовал, так что пожал плечами. Он, видя это, продолжил занятие.
— Сoda lunga stretta, — произнёс он название гвардии, и я в неё встал.
— Coda lunga alta, — сказал он мне сменить гвардию, и я это сделал.
От двери послышался шум и в зал вошёл Фабио. Я попросил Гвидо остановиться и повернулся к лейтенанту.
— Да Фабио?
— Прибыл мастер Дарди, с ним ещё один человек, представившийся синьором Антонио Палеотти.
— Пустите, — я хоть и удивился, что нужный мне человек пришёл сам, но не отказывать же ему в этом.
На пороге таверны появились мужчины и мастер Дарди обратился к ученику.
— Гвидо можешь отлучиться на полчаса?
— Да наставник, конечно, — кивнул тот и поздоровавшись с синьором Антонио, вышел из зала.
— Маркиз де Мендоса, позвольте представить вам синьора Антонио Палеотти, — представил он мне высокого, худого словно жердь мужчину с небольшой бородкой.
— Синьор Антонио, много слышал о вас, — ответил я на его поклон.
— Представляете наше общее удивление, синьор Иньиго, — обратился ко мне мастер Дарди, — когда я сегодня в университете сказал, что уйду пораньше, поскольку у меня урок с вами, то оказалось, что синьор Антонио тоже хотел бы с вами встретиться. Представляете себе такое невероятное совпадение?
— Вы преподаёте в университете Болоньи? — удивился я, — тоже фехтование?
— Нет синьор Иньиго, я профессор математики, геометрии, астрологии, — с улыбкой ответил Дарди.
Мои глаза расширились, как-то эти науки не вязались у меня с лучшим мастером меча города.
— А вы, синьор Антонио? — повернулся я ко второму гостю.
— У меня всё скромно, синьор Иньиго, — он перенял обращение ко мне от Филипо Дарди, — я лишь преподаю право.
— Мастер, могу я всего на пару минут поговорить с синьором Антонио, чтобы мы с ним условились о времени и месте, где бы могли с ним поговорить более предметно о вещах, которые нас обоих интересуют?
— Разумеется синьор Иньиго, я потому и привёл своего друга к вам, — улыбнулся Филипо Дарди.
Мы отошли с синьором Антонио за пределы слышимости и с любопытством друг на друга посмотрели.
— У вас потрясающе хорошие рекомендации, синьор Иньиго, или лучше ваше сиятельство? — с лёгкой иронией обратился он ко мне.
— Если у вас есть большое желание побольнее ужалить Франческо Сфорца, — тихо ответил я ему, — можете называть меня как угодно, синьор Антонио.
Он тонко улыбнулся, и улыбка за змеилась на его губах.
— Я поспрашивал о вас, синьор Иньиго, — кивнул он, — и мне сказали, что вы непримиримые враги с герцогом.
— Его сын оскорбил меня, как дворянина, а вместо того, чтобы извиниться и попытаться сгладить конфликт, герцог сам напал на мои земли, синьор Антонио, — спокойно ответил я, — так что непримиримые ещё мягко сказано.
— Хорошо, тогда я предлагаю поговорить здесь у вас, сегодня вечером после семи, устроит? — предложил он, на что я конечно же согласился и мы, раскланявшись простились до вечера, а я вернулся к мастеру Дарди и вскоре присоединившемуся к нам Гвидо.
  
Глава 10
 
Всё тело, каждая мышца гудела после занятий. Учителя, видя, что я неутомимая машина, давали мне больше и больше, удивляясь, откуда в таком теле, как моё столько выносливости. Я лишь улыбался, шутил что много ем и долго сплю, но не рассказывать же им правду, что виной всему были те странные чёрные нити, что с недавнего времени обвивали мои мышцы, которые я видел в нейроинтерфейсе, когда рассматривал там состояние своего тела. Я уже видел, что основной каркас нейроинтерфейса был вживлён мне в позвонок, поскольку именно от него прорастала по всему телу новая система мышечной поддержки. Именно она давала мне усиление силы и ловкости, а также явно помогала разными коктейлями гормонов быть более выносливым, но как это было заложено природой, за всё приходилось платить на следующий день. Апатия, вялость и боли по всему телу были меньшими из откатов за полученные телесные преимущества.
В ожидании гостя, я сидел в зале, а на столе остывала недавно приготовленная еда. Мне было интересно узнать у Антонио Палеотти, как именно он гадит герцогу Франческо Сфорца, и могут ли мои деньги сделать эти гадости более неприятными. Понятное дело, запросто так я не собирался давать своё золото.
— Синьор Иньиго, ваш гость, — наконец Фабио зашёл в зал и доложив о прибытии синьора Антонио, отодвинулся, чтобы дать ему пройти.
Я поднялся и встретил мужчину, показав, что он может сесть напротив меня.
— Прошу, — показал я на еду и вино, — начнём с ужина, пока всё окончательно не остыло.
Он с улыбкой согласился, и мы принялись за еду. Он явно косился на меня, на мои столовые приборы, на то, как я ем, поскольку всего спустя пару минут, он поинтересовался у меня.
— Расскажите пожалуйста, синьор Иньиго, как именно вас оскорбил Галеаццо Мария Сфорца?
— Изнасиловал мою служанку, купленную за весьма большие деньги, — кратко ответил я, — простите меня, что говорю без подробностей, но это не та история, которую хочется долго обсасывать.
— Я понимаю, разумеется, синьор Иньиго, — согласился он со мной, — впрочем я не удивлён таким его поведением. О наследнике герцога идёт весьма своеобразная молва. Те, кто знаком с ним близко подмечают его жестокость, коварство и не умение держать слово.
— Не знаю его близко, но я рассчитывал, что по крайней мере герцог, как умный и осторожный политик, не станет раздувать из этой искры большое пламя костра, — ответил я ему, — но видимо он посчитал, что маркиз из Арагона недостоин разговора с ним.
Синьор Антонио хитро улыбнулся.
— Герцогу свойственен некоторый снобизм, но для человека его положения это вполне нормально.
— Вот только методы, которыми он действует, — я покачал головой, — заставляют меня задуматься над тем, что может стоит ответить ему ровно тем же?
  
Синьор Антонио заинтересованно посмотрел на меня.
— Например?
— Сейчас август, — напомнил я ему, — сезон сбора урожая.
— Вы хотите устроить поджоги? — моментально понял меня он, — это вызовет неоднозначную реакцию среди дворян.
— То есть если он поджигает мои деревни и урожай, то это нормально, синьор Антонио? — удивился я.