У смерти два лица

Когда железнодорожные пути поравнялись с шоссе, я смотрю на вереницу машин снаружи, разинув рот. Плотность движения на 27-м шоссе просто невероятная. Наш поезд набит битком, а на дороге так и вовсе одна гигантская пробка. Такое чувство, что весь мир собрался съездить в Монток. Поезд высаживает нас на станции, и я снова заказываю такси до пляжа, стараясь не думать о том, какую дыру эти выходные пробьют в моих накоплениях на колледж. Из машины Кейли пишет Максу, и тот дает нам довольно смутные указания, как найти тот участок песка, где устроилась его компания.
Едва мы выходим из машины и горячий белый песок начинает обжигать ноги, я снова удивляюсь, как непохож этот пляж на пляж в Херрон-Миллс. Мы проехали всего миль двадцать дальше к востоку, но здесь, в самом конце Ист-Энда, начинает казаться, будто ты на краю света. Пляж более каменистый, дикий. Мы топаем по песку к месту, указанному Максом. Слева тянется обрывистый берег, поросший спутанной травой, справа — кишащие серферами белые гребни волн. Я наблюдаю, как осваивается на новом месте Кейли. Пляжники — сплошь молодые, красивые и успешные. Место стоит того, чтобы сюда приехать. Она откидывает волосы на спину и расправляет плечи. Розовые лямки бикини просвечивают сквозь полупрозрачное парео с блестящими серебристыми кисточками. Наверное, она думает, что я так живу все лето.
Найти Макса и его приятелей не так трудно — по счастью, неподалеку от них стоит фургончик, торгующий едой. Кейли замечает Макса, кидающего фрисби с парочкой других парней под жарким дневным солнцем. Мы расстилаем пляжные полотенца, и я намазываю себя уже вторым слоем солнцезащитного крема, а Кейли сразу же убегает, чтобы поучаствовать в игре. Я надеялась, что у компании Макса окажется зонт или навес, под которым я могла бы устроиться, но повсюду только подстилки и полотенца да чистейший солнечный свет. Новые шляпы прибыли как раз кстати; на мне сегодня бледно-голубая с невероятно широкими полями, полностью закрывающими тенью мои плечи.
Но я все равно изжарюсь, если не найду какое-нибудь нормальное укрытие. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, не окажется ли песок у самого обрыва в тени к концу дня, и тут что-то мокрое и очень холодное тычется мне в колено. Я вскрикиваю и резко поворачиваю голову.
— Кейли!
Но это Макс с озорной улыбкой на покрытых морской солью губах прижимает к моей коже банку с пивом.
— Будешь? — спрашивает он. — Еще у нас есть сидр, и кто-то, кажется, привез крюшон.
— В самый раз, — я беру у него пиво и открываю банку, убеждая себя, что я официально развязала только до отъезда Кейли; отговориться работой не получится, да и мысль оказаться единственным трезвым человеком на вечеринке выглядела не особо привлекательной. — Мы привезли ром и минералку с соком. Или, строго говоря, это ты привез.
— Спасибо, мы уберем их в холодильник, — он подзывает бородатого приятеля с небольшим пузиком, который представляется Сэмом и утаскивает нашу сумку.
Провожая взглядом Сэма, я замечаю Кейли. Она стоит рядом с тощим как жердина парнем в круглых темных очках под Джона Леннона и с очень выступающим кадыком. О чем бы он там ни говорил, говорит он явно что-то не то. Кейли вежливо улыбается, от скуки теребя в руках фрисби.
— Анна?
— А? — я прослушала, что сказал Макс.
— Просто хотел узнать, хорошо ли тебе здесь.
— Да, конечно, — я натянуто улыбаюсь ему.
На самом деле я сегодня не в настроении для Макса Адлера, если вообще когда-нибудь была. Сказав себе, что Кейли может его забирать, я вдруг осознала, что он минимум на четыре года старше меня, а главное — он не Кейден.
— Пойду, посмотрю, как там Кейли.
часа спустя стоит такая же жара, но солнце милостиво начинает двигаться к закату. Несмотря на постоянное смазывание солнцезащитным кремом, мои плечи покраснели. Большую часть дня я провела, разговаривая с сестрой Макса и ее подругой, которые приехали домой после первого курса в Вассаре и Северо-Западном университете соответственно. Они довольно милые, и, похоже, обсуждать последний роман Кассандры Клэр им интереснее, чем пить, поэтому мы неплохо поладили. Они поднимаются с песка и направляются к холодильникам за закусками, обещая принести мне что-нибудь солененькое.
  
Кейли стоит в паре метров от меня, в состоянии где-то между «выпивши» и «в хлам», и я рада возможности позависать в одиночестве, пока она висит на плечах у Макса, навлекая на себя гневные взоры пары брюнеток, расположившихся поблизости. В какой-то момент приехали Бекка и Зеб с сумкой-холодильником с логотипом «Нью-Йорк Айлендерс» и огромным надувным мячом, медленно катившимся по пляжу. Должно быть. Кейли им написала. Наверное, следует подойти и поздороваться, но я все никак не могу припомнить ни единой встречи с Беккой до вчерашнего дня. К тому же они, похоже, неплохо влились в компанию друзей Макса. Здесь все находят себе место, кроме меня.
Голова вспотела, поэтому я сдвигаю шляпу за спину и распускаю волосы. На меня накатывает волна усталости. Я решаю, что это все из-за ультрафиолета, ложусь на полотенце и накрываю лицо шляпой. Большое белое облако закрывает солнце, и я наконец-то оказываюсь в тени.
Когда я просыпаюсь, мне одновременно жарко и холодно. Не знаю, как долго я проспала, но белого облака больше нет. На смену ему пришли прохладный воздух и последние лучи великолепного заката над водой. Я мутным взглядом смотрю на это сквозь бледно-голубую сетку шляпы. Правой стороне моего тела тепло — тепло от чьего-то тела. Я пытаюсь пошевелить пальцами и понимаю, что они переплетены с чьими-то еще.
— Зоуи? — раздается мужской голос.
Я стягиваю шляпу с лица и поворачиваюсь. Рядом со мной на полотенце Кейли растянулся Макс, но самой Кейли не видать. Мы держимся за руки, и его бок прижимается к моей руке.
— Ты проснулась… — говорит он.
Его голос тусклый и неровный. Напоминает ртуть в старом градуснике. Он очень, очень пьян. Я вырываю руку из его руки.
— Ты назвал меня Зоуи!
— Что? — он сидит, уставившись на собственную ладонь и словно недоумевая, куда делась моя, потом хлопается на бок и смотрит на меня.
— Проехали.
Я встаю на колени и принимаюсь рыться в сумке в поисках футболки. Все тело покрылось гусиной кожей и стало насыщенно-розовым. Когда приедем домой, я буду одного цвета с азалиями Эмилии. Чудесно!
— Где Кейли? — спрашиваю я, натягивая футболку через голову и пытаясь отыскать в сумке шорты.
— Кто?
— Ты серьезно? Кейли, моя подруга. Ты с ней весь день любезничал.
Лицо Макса расплывается в широкой пьяной улыбке.
— Шучу, — говорит он, но я ему не верю и смотрю с подозрением.
— Эй, расслабься. Я не знаю, где она. Сэм и Шири пошли окунуться; кажется, я видел, что она пошла с ними.
Я осматриваю берег, но солнце уже почти зашло, и трудно различить, кто есть кто в этом полчище людей, плещущихся в прибое.
Я начинаю поворачиваться обратно к Максу, но не успеваю закончить движение, как его губы впиваются в мои, и мы целуемся. Точнее, он целует меня грубыми, потрескавшимися на солнце губами, явно злоупотребляя языком.
— Прекрати! — я отталкиваю его и вытираю губы ладонью — она вся в слюне.
— Что-то не так?
Его голос звучит невинно с легкой ноткой мужского самодовольства. Как будто если что-то не так, то он здесь, чтобы защитить меня, а не наоборот.
— Я не хочу, — я поднимаю ладонь между нами. — Извини, — добавляю я, хотя мне совсем не жаль.
Я натягиваю шорты, и вдруг мне хочется одеться более основательно. Если бы у меня был плащ, надела бы и его.
— Какого хрена? — лицо Макса превратилось в жуткую гримасу.
— Мы здесь только из-за Кейли, — говорю, хватая полотенце и накидывая его на плечи.
Макс поднимает руку, защищая лицо от летящего песка.
— Господи, Анна!
— Мне показалось, что вы друг другу понравились.
— Послушай, — Макс поднимается и стоит, слегка покачиваясь. — На эту вечеринку я приглашал тебя.