Охота на мастера. Том 1 (СИ)

Однако ни он, ни чужое поле ни мне, ни моему модулю, ни Эмме, как выяснилось, не подчинялись. То ли и впрямь параметры у этого минерала были совсем другими, то ли приборы Хатхэ что-то кардинально в том поле нарушили. Но факт в том, что оперировать я сейчас мог лишь своими собственными частицами. И, по большому счету, чтобы собрать информацию, должен был ими пожертвовать.
Впрочем, беглый анализ ситуации показал, что другого пути нет — если мы не поймем причину, то не сможем это остановить. А если не остановим, то дальше будет только хуже. Поэтому я мысленным усилием начал последовательно выводить наружу оставшиеся частицы и, по мере того, как они стремительно выходили из-под контроля, по крупицам, ценой огромных потерь все-таки получил нужную информацию.
  
Времени на это ушло всего полтора мэна и более двухсот акрионов частиц, которые я так и так потерял бы, только, может, чуть позже. Однако жертва оказалась не напрасной, поскольку за эти полтора мэна я, по-прежнему и кувыркаясь внутри чужого найниита, и даже не представляя, куда он меня тащит, узнал несколько чрезвычайно важных вещей.
Во-первых, чужое управляющее поле. Даже при мимолетном контакте с ним нам удалось установить, что это — совсем не такое поле, как у нас, поэтому и внешне оно сильно отличалось, и свойства у него оказались другими. Значительно более подвижное, заметно менее плотное, а также с целым рядом совершенно уникальных особенностей, которых у нашего поля в принципе не имелось.
В частности, оно было способно не только перестраивать кристаллы найта, придавая получившемуся найнииту свойства жидкостей, но и притягивало к себе посторонние частицы. Как магнит. В том смысле, что меньшая масса найниита, как и предположила с самого начала Эмма, неизменно смещалась в сторону бо́льшей массы. Причем процесс начинался в пределах действия управляющего поля практически сразу после контакта. Зацепленные полем частицы, даже если это был простой найт, одна за другой преобразовывались в полноценный найниит, а уже потом, сформировав найниитовые капли, которые я видел в пещере, неумолимо стягивались к тому месту, где находилось наиболее крупное скопление частиц. То есть к бассейну. Ну а теперь и ко мне, потому что во мне частиц, как выяснилось, оказалось больше, чем в нем.
Проблема заключалась в том, что процесс, единожды начавшись, не останавливался, пока рядом имелись свободные частицы. А со временем еще и самопроизвольно ускорялся, как цепная реакция. Именно поэтому вся масса найниита, которую Хатхэ успели собрать в бассейн и управляющее поле которой вступило в контакт с моим, сначала заволновалась, потом попыталась забрать у меня частицы, а когда я отступил, закономерно потянулась в мою сторону. И, похоже, не отстанет, пока не заберет весь мой найниит подчистую.
Во-вторых, оказалось, что если в нашем поле кристаллы, образующие найниит, имеют продолговатую форму, то в этом, неправильном, они, напротив, были округлыми, да еще и выстроены в другом порядке, что, собственно, и дарило им аномально высокую подвижность.
В-третьих, я, пока анализировал влияние чужого поля на свое, с неприятным удивлением обнаружил, что при тесном контакте мое поле не просто дестабилизируется — оно становится таким же, как чужое. Чужое поле, если так можно было выразиться, заражало мое, заставляя меняться и подстраиваться под себя. Причем процесс шел от периферии к центру, тоже по нарастающей. Как самая настоящая зараза. А вместе с ним шла и прогрессирующая потеря найниитовых частиц.
Ну и, наконец, четвертое. В процессе изучения чужого поля, я смог досконально проследить вторым зрением, как из меня, сочась сквозь поры, словно дым, неумолимо выходит свободный найниит, моментально вливаясь в окружившую меня массу. Самой массы, соответственно, с каждым мэном становилось все больше. А по мере того, как количество свободного найниита во мне уменьшалось, я обнаружил, что и тот минерал, которым мы фиксировали и дополнительно усиливали мои кости, начал постепенно разрушаться.
Найта, правда, процесс пока не касался.
Но никто не мог дать гарантию, что его не зацепит.
Это, в свою очередь, означало, что ситуация и впрямь критическая. Более того, рано или поздно она затронет и мой модуль. А значит, и Эмму. Поэтому вопрос противостояния этой хрени был не просто вопросом сохранения найта и найниита — это был вопрос выживания.
Бегло оценив наши возможности и перспективы, я закинул в имеющиеся потоки три новые задачи и, не теряя времени, принялся действовать.
При этом исходил я преимущественно из того, что управляющее поле… что свое, что чужое… это все равно управляющее поле. И если специально запрограммированный модуль имел очень тонкую настройку на конкретные его параметры, то мой Талант вряд ли различал такие мелочи. То есть он, скорее всего, должен был уметь влиять и на природное управляющее поле, и на искусственное, причем независимо от его характеристик.
Собственно, мое поле тоже генерировалось и поддерживалось искусственно. И Таланту на это было начхать. Так что чисто теоретически я, скорее всего, все-таки мог управлять чужим полем. И находящимся в нем найниитом тоже. Просто пока этого не умел.
Проблема в том, что в магии… точнее, в прикладной магии, где требовалась точка воздействия… на эту самую точку всегда и везде… в любой разновидности магического искусства надо было настраиваться. Магия разума, магия пространства, магия времени… так или иначе, но работать с этими видами магического искусства я всегда начинал именно с этого. С настройки. И маленький Адрэа, когда впервые пришел к лабораторию тана Расхэ, тоже не стал исключением.
Просто в процессе его настройки я не участвовал. Она, можно сказать, досталась мне в наследство. Но как это происходило, я видел. И логично предположил, что если мое поле из-за внешнего воздействия внезапно поменяло характеристики, то и настраиваться на него, чтобы вернуть контроль, мне придется заново.
Сказано — сделано.
Проверив уровень кислорода в крови и признав его приемлемым, я мысленно повторил универсальную формулу, вдолбленную в голову маленького Адрэа таном Расхэ.
Представить результат. Проговорить задачу. Сконцентрироваться…
Я закрыл глаза и, больше не обращая внимания на немилосердную болтанку, полностью сосредоточился на работе.
Само собой, управляющее поле мне для начала пришлось визуализировать. Причем в подробностях. Вместе с найниитовыми частицами, которые к тому времени почти все успели выйти наружу и раствориться в окружившем меня найниите.
Но в этом большой проблемы как раз не было, потому что и строение, и характеристики поля, и структура обновленного найниита так висели у меня перед глазами.
Время тоже имело значение.
Как только частицы закончатся, найниитовая пленка с меня сползет, и потом фиг знает, куда ее понесет, а мне придется за ней еще и гоняться, чтобы вернуть свои кровные.
Но я не спешил больше необходимого. Магия вообще не терпела суеты. Поэтому, как только у меня перед глазами сложилась нужная картинка, я представил, что именно хочу увидеть на месте чужого поля… то есть визуализировал условную норму, к которой надо стремиться. И сконцентрировался на решении задачи, усилием воли пытаясь заставить управляющее поле вернуться к нужным мне параметрам, после чего проблема возвращения найниита должна была исчезнуть сама собой.
И вот что интересно…
Поскольку в симуляторе я умел работать достаточно давно и так же давно практиковал визуализацию именно там, то мало помалу висящая у меня перед глазами структура и впрямь начала меняться. Медленно. Неохотно. В буквальном смысле слова со скрипом. Однако я менял характеристики управляющего поля так, как было нужно мне, начиная с той его части, которая раньше была моей, и распространяя это влияние на периферию, волевым усилием выдавливая, выпихивая из себя чужое поле и попутно перестраивая его так, как мне было нужно.
  
Признаться, это оказалось нелегко.
Мало того, что в тесном коконе из непослушного найниита дышать было нечем, так у меня от перенапряжения еще и кровь носом пошла, хотя к обычным ветвям своего дара я ни разу не прибегал.