Разыскиваем маму. Срочно! Том 1–2
– Та, которая из сказок?
– Нет, та, которая в учебниках магии признана чудовищем высшего ранга. Она способна маскироваться под человека, плести интриги, разрушая целые государства. Для ее уничтожения обычно собирают рейд из магов и воинов высшего класса, – сказал Дитрих, ласково улыбнувшись. – Но я точно могу сказать, что вы не ведьма.
– Потому что я приятный и хороший человек? – улыбнулась я.
– Потому что я проверил вас специальным амулетом, когда вы упали в мои руки, – невозмутимо заявил Дитрих, но я-то видела, как он щурил глаза и сжимал губы, чтобы не рассмеяться. Шутник! – На всякий случай. Алекс так слезно рассказывал, как Брайон сошел с ума, трепеща перед вашим могуществом. Даже бессовестно отправил в жертву Франсуа-Доминик, которую любит до глубины души. Последнее, кстати, не совсем правда – Франсуа когда-то украла подарок девушки Брайона, из-за чего его пассия смертельно обиделась на него, а Брайон от безысходности – на мантикору. И с тех пор они не то что враждуют, но отношения не самые дружеские.
– Как можно обижаться на Франсуа-Доминик? – пробормотала я.
– Да, тоже не понимаю. Она очаровательна и неподражаема.
У нее с хвоста капает яд, в пасти прекрасно поместится голова Брайона, а лапа способна отправить в полет и более крупного человека! Хотя бы по этим причинам я на мантикору точно никогда не обиделась бы.
– А что было дальше? Кого я еще напугала? Со слугами почти не виделась, детишки… сами кого угодно напугают.
– Кстати, вы не замечали, что кое-кого не хватает? Брайон же рассказывал вам про Соломона?
– Того самого, который ненавидит коррупционеров?
– По большей части. Но, в принципе, Соломон не любит всех преступников и не самых порядочных людей без исключения. И свое «не любит» он демонстрирует очень явно. Разумеется, будь он обычным умным котом, все бы закончилось плачевно, но Соломон – маг.
– Кот-маг? – я округлила глаза – это что-то новенькое. Не то что я многое знала о магии или этом мире, но такая вещь для меня была чрезмерно странной.
– Исключение даже для нашего мира. Так вот, он в одиночку способен справиться не с самым слабым преступником. И Эва…
– Дайте угадаю! – радостно воскликнула я. – Я напугала Соломона – могущественного кота-мага, который ловит преступников самостоятельно, верно?
– Неа, – лукаво улыбнулся Дитрих. – Точнее, не вы. Ваш внешний вид. И не напугал, а поверг в ужас. Эва сказала, что как только Соломон вас увидел, то едва не упал в обморок. А потом ходил по дому, вздрагивая – опасался увидеть вас. А еще ему всю следующую ночь снились кошмары, потому Соломон от горя попробовал заедать их эрским мясом. Тем, которое обменивается на чистое золото эквивалентно весу. Но оно, увы, не помогло. Или запасы маленькие были? Тут никто не уточнял… И в итоге Соломон решил уйти поправить ментальное здоровье. Окрепнуть морально после увиденного. На самом дорогом курорте в этом мире.
Дитрих рассказывал все это, немного посмеиваясь. Прекрасно понимал, что кто-то врал и преувеличивал, но с истинно мужской терпимостью относился к происходящему. Это… импонировала. Каллисто и впрямь паникер – как такой человек мог злиться? Но об этом я спрошу у призрака попозже, сейчас меня интересовала другое.
– Вы же понимаете, что все это если не вранье, то невероятное преувеличение? – осторожно уточнила я.
– Разумеется, – кивнул Дитрих.
– Тогда почему вы так торопились обратно?
Глава 7
– Я наберу минимум с десяток причин, – улыбнулся Дитрих. – Например, ужасно соскучился по добрым, милым, талантливым и покладистым племяшкам, которые всегда безмерно счастливы меня видеть.
– Добрым, милым, талантливым и покладистым? – переспросила я, а мой глаз, кажется, несколько раз дернулся сам по себе.
– Не верите?
– Почему же, верю. Очень сильно верю, что с вами они именно такие. И даже не отказалась бы полюбоваться на это. Со значительного расстояния.
Дитрих выразительно поднял брови, требуя пояснений. Что ж, на мои вопросы отвечали, так почему бы и мне не уважить этого шикарного мужчину с чувством юмора.
– Так безопаснее.
– Боитесь, что мои племяшки при мне вам что-то сделают? – хмыкнул Дитрих.
– Боюсь, что открыв то самое истинное лицо, предназначенное исключительно для дорого дяди, племяннички потом меня закопают ради сохранения сей великой тайны, – развела я руками, а Дитрих расхохотался. Подождав, пока он отсмеется, я все же спросила: – А другие причины какие?
– Какие именно?
– Оптимально те, что связаны со мной, но можно и менее абстрактные.
– С вами? Ну, тогда точно могу сказать, что меня очень интересовал ваш внешний вид и количество органов в наличии. Оказалось два глаза, нос, рот, да и зубы стандартные.
– Вы разочарованы?
– Почти! Я хотел бы увидеть кого-то необычного. Впрочем, ваша красота, очарование и способность… удивлять возможное разочарование полностью уничтожили.
– Благодарю, – с легким сарказмом ответила я. – Но все-таки настоящую причину вы мне не скажете?
– Подскажу. Хм, что ж, давайте подумаем о менее абстрактном. Мои дети – выдумщики и балагуры, однако отнюдь не глупы. И они хорошо знают, где разница между правдоподобным… преувеличением и откровенной фантазией. И сейчас было именно второе. Они переборщили, а это значит, что дома случилось что-то, из-за чего у них не было ни времени, ни возможности детально обговорить план перед связью со мной. Вы или не вы в этом виноваты – уже другой вопрос. Но когда речь заходит о спокойствии и благополучии моих племянников поторопиться – это самый минимум, который я должен для них сделать.
Ха-а-а, да уж, вот влипла! Этот Дитрих только на поверхности спокойный и дружелюбный, а по сути, головы оторвет за своих племянников. У меня прям руки похолодели, когда я услышала последнюю фразу. Дело не в словах, а в тоне – вымораживающем и откровенно угрожающем. Не могу сказать, что угроза была именно в мою сторону, пожалуй, тут больше предупреждение. Обидишь детей – умрешь. И навряд ли легкой смертью. Про себя я порадовалась, что не успела ни разу поругаться с детьми.
– Что ж, у меня есть одна идея, что могло случиться, – спокойно сказала я. – Кто-то положил в мою комнату зеленый журнал, из-за чего дети переполошились. Как я поняла, там заметки одного из учителей об их учебе.
– Вы… открывали? – спросил Дитрих, напрягаясь еще больше.
– Только титульную страницу. Мы с детьми договорились, что я не буду смотреть, поэтому я не смотрела. Привыкла держать свое слово, – сказала я, благоразумно умолчав, что мне просто не дали шанса удовлетворить свое любопытство.
– Где этот журнал? – спросил Дитрих таким тоном, что стало понятно: не отвечу – точно долго и счастливо не проживу.
Журнал я отдала Дитриху сразу же, как только мы добрались до моей комнаты. Не ёрничала, не подкалывала, хотя очень хотелось, несмотря на чувство опасности. И правильно сделала: Дитрих, в руках которого оказался журнал, моментально изменился: превратился из сурового генерала в обаятельного аристократа.
– Благодарю, – кивнул он, внимательно осматривая журнал, который буквально через пару секунд растворился в воздухе!
Я даже не вздрогнула, за что мысленно себя похвалила.
– Я могу поинтересоваться, что с этим журналом не так? – все же спросила я. – Что дети всполошились, что вы…
– Кто же вам запретит? – улыбнулся Дитрих. – Интересоваться, конечно, можете, но… не гарантирую, что смогу удовлетворить ваш интерес. Да и к чему он?
– Хотя бы к той роли, которую я по контракту буду исполнять, – пожала я плечами, впрочем, ни на что не рассчитывая. – Разве вашей жене и матери этих детишек не следует знать о таких вещах?
– Моей жене, пожалуй, следует, но пока вы всего лишь моя потенциальная жена, – улыбнулся Дитрих.
Вот же… засранец! Он точно дядя троих детишек? По характеру так вообще отец родной!
– Вы жестоки, Дитрих, чрезвычайно жестоки, – вздохнула я, бросая на мужчину обиженные взгляды. – В особняк заманили, на растерзание бросили, еще и в спальню пришли, компрометируя меня. Мужу, конечно, положено, но потенциальному нельзя, верно? Еще и в такой атмосфере, ночью…