Как песок сквозь пальцы (СИ)

Вначале соус на мясе показался сладким и терпко душистым, он так гармонично сочетался со вкусом жареного мяса, что Дэйчи пожалел, что его было на мясе так мало. Омега даже зажмурился от удовольствия под недоуменным взглядом альфы и жада, но потом горло полоснуло жаром. Из глаз потекли слезы, язык и небо будто присыпало углем из жаровни, а изо рта, казалось, вместе с воздухом должен был вырываться огонь. Омега закашлялся и потянулся за водой, чтобы залить пожар, полыхающий внутри. Но из его дрожащей руки воду выхватили и вместо нее вложили кусочек лепешки.
Салах с мягкой улыбкой похлопал его по спине и продолжил есть. Он так щедро поддевал кусочками мяса жуткий соус, что на это было просто страшно смотреть.
— Я тебе дам все, что ты захочешь, — Салах смотрел на супруга с сочувственной улыбкой, — и твои желания для меня важны, но есть вещи, куда омегам лучше не соваться, и оставить их исключительно для альф. Ты согласен?
Дэйчи закивал головой, стараясь медленно дышать носом, чтобы утихомирить огонь внутри себя.
— Жада, а что ты слышал про Диван? — Салах насмешливо посмотрел на родственничка, которого просто распирало от возбуждения.
— Говорят, молодой наследник изволили гневаться, — очень глубокомысленно произнес жада и поджал губки, удерживаясь от смеха, но улыбочка все равно проскальзывала на его хорошеньком личике. Он продолжил трагическим шепотом, заламывая руки и закатывая глаза к потолку, как актер из омежьего любовного сериала, — говорят, что очень уважаемые и досточтимые люди от ужаса еле выползли по окончании заседания, а некоторых потом целый час успокоительным отпаивали, чтобы у них ноги перестали дрожать.
— Я тебе по секрету скажу, даже больше того, — склонившись к жада, таким же трагическим шепотом ответил Салах, — мне показалось, по запаху, что кое-кто со страха обделался. Хорошо, что у всех штаны широкие, а на ногах сапоги. Унесли свой позор с собой, хлюпая на ходу.
— Двое, — жада склонился к внуку, сделав трагическое выражение сияющей рожицы, — двое очень уважаемых людей ушли, оставляя влажные следы на камнях внутреннего дворика, — омега и альфа довольно рассмеялись, глядя в глаза друг другу. — Конечно, это были следы от слез, которые они проливали по потерянному теплому местечку в Диване, — жада с самым сосредоточенным видом стал расправлять юбку. – Да, такая потеря повод для горьких слез! А кто будет набирать новый состав Дивана? Ты сам или отца дождешься? — жада цепко посмотрел на внука.
— Нет, не буду ждать, — притворно вздохнул Салах. — Я разогнал одних, значит, мне и собирать других придется. У отца был Диван, когда он уезжал, значит, к его приезду должен быть НОВЫЙ!
В комнату просочился визирь со стопкой бумаг. Он склонился в церемонном поклоне перед омегами и, дождавшись кивка, уселся перед наследником. Они стали рассматривать кандидатуры новых советников. Разогнав дряхлых старцев, Салах сказал, что стоило вернуть двоих из них, которые не впали окончательно в маразм и рассуждали вполне здраво. Во-первых, это будет полезно для новых советчиков, как напоминание, что к наследнику надо относиться серьезно, а во-вторых, будет хорошо выглядеть со стороны: мол, не всех разогнал, самых умных оставил. Салах с визирем внимательно рассматривали каждую кандидатуру, чтобы не привести в Диван людей необразованных или лодырей. Салах искал людей из знатных фамилий, которые хоть как-то себя уже проявили, или в торговле, или в путешествиях.
Айдан сидел рядом с внуком, попивая щербет. Он не участвовал в разговоре, просто время от времени громко говорил Ясмину о тех или иных пристрастиях кандидатов, на которые почему-то не обратил внимания визирь. Визирь каждый раз краснел и злился, но ведь жада ничего не говорил Салаху, он просто разговаривал с зятем. Он рассказывал тому, как порой обманчива бывает внешность. И случается, что в добропорядочных семьях рождаются садисты и насильники, и как много пагубных привычек у избалованных детей, которые в руки ничего не брали тяжелее ложки.
Салах был удивлен подобными откровениями. Его растили в спартанских условиях вместе с другими альфами. Он вместе со всеми вставал до утреннего намаза, чтобы успеть и в конюшнях отдежурить, и малышам помочь, и сделать утреннюю разминку. О том, что он наследник, вспоминали только по вечерам, когда все отправлялись отдыхать, а он занимался с репетиторами.
 
А когда ему исполнилось двенадцать, то ему выделили отдельную комнатушку в казарме, где он мог читать учебники хоть до утренней побудки, и где у него стояли его любимые книги о космосе и приключениях. Потом в эту комнату стали наведываться биби-переростки из питомника. Свои отдельные покои ему полагались только в качестве приложения к гарему. Салаху было странно слышать, что наследников можно растить в лености, как физической, так и умственной.
Понятно, почему дети ремесленников не учатся, они помогают родителям и осваивают профессию, которая будет кормить их. Но почему бы не дать хорошее образование наследникам обеспеченных родов? Чем же им тогда заниматься целыми днями?
Вскоре все кандидаты визиря были рассмотрены, но людей для совета все равно не хватало. Салах недоуменно посмотрел на жада, тот в ответ только пожал плечами.
— Как же так? — удивился Салах, — неужели достойные люди в нашем эмирате закончились?
Визирь закрыл папку с бумагами и вздохнул.
— Хорошо! — Салах поднялся с пола и прошелся по комнате. — А если не из знати, а просто из уважаемых и успешных людей города? Например, таких, как мой брат, тот который держит гостиницу в центре. Я заходил к нему в гости, он говорил, что дела идут прекрасно, и они с мужем собираются выкупить еще и соседнюю гостиницу, чтобы расширить дело.
— Твой брат, — визирь недовольно скривился, — пошел младшим мужем к безродному повару. Он отказался от титула лишь бы досадить семье.
— Да, — жада дал знак, и слуга быстро налил ему еще щербета, — хотя у них равный брак, и он не всегда бывает снизу, — жада с непроницаемым лицом изучал свою чашку, — но официально, ОН младший муж. Ты видел его мужа, повара? — жада стрельнул глазами на внука. — Он крупный, как альфа, а твой брат похож на оми, тонкокостный и быстрый, как лань. Было бы странно, если бы в браке он был старшим. Люди бы в это не поверили и зубоскалили над ними. Твой брат всегда ценил личную свободу выше, чем почет и привилегии. Им комфортно вдвоем. Хотя я слышал, — жада улыбнулся, — они решили взять в семью женщину, время пришло, и они хотят слышать в своем доме детский смех.
— Мой брат успешный человек, и в его благородном происхождении никто не посмеет усомниться! — Салах посмотрел на визиря. — Почему бы его не позвать в совет Дивана?
— Он младший муж! И кроме того, он отказался от титула, взяв в мужья простолюдина! — визирь покраснел от злости.
— Это мой единоутробный брат! — Салах резко развернулся и сделал шаг к визирю, тот в ответ только сжался. — Как ты смеешь сомневаться в его благородном происхождении?
— Ну, в городе достаточно семей успешных торговцев и осевших караванщиков, в чьих жилах течет благородная кровь эмира. — Жада продолжал разговаривать со своим щербетом.
— В Диване должны заседать успешные люди вне зависимости от происхождения и рода занятий, которые своей жизнью и успехом доказали, что они достойны уважения, — Салах подошел к визирю и навис над ним, как скала. — Подготовь список кандидатов к завтрашнему дню.
Визирь промолчал. Насупившись и сжав в ниточку губы, он поклонился вначале Салаху, потом омегам и ушел, сжимая папку в скрюченных пальцах.
— Тигррр! — Ясмин с улыбкой нырнул мужу под руку и легко поцеловал его в щеку. — Большой и стр-рашный!
— Хочешь соус? — Салах лизнул супруга в нос и сразу отпустил. — Засиделся я сегодня! Пойду с братьями разомнусь!
Салах передернул плечами и вышел из гарема. Ясмин с улыбкой посмотрел ему в след. Жада довольно смотрел на Ясмина, о чем-то размышляя.
— Дэйчи, ой, Ясмин, - из угла раздался жалобный голосок Вилена.