Как песок сквозь пальцы (СИ)

— Сашши, Сабах волшебная планета, — вздохнул Айдан, — здесь альфы и омеги живут столько, сколько сами пожелают. Если альфу не убьют в сражении, то он будет жить, пока не потеряет интерес к жизни. Если омега, который не хочет жить, просто может не встать с кровати утром и тихо умереть к обеду, то альфы теряют жизнь постепенно. Вначале они теряют интерес к жизни. Поверь мне, когда живешь достаточно долго, надоесть может, что угодно. И интриги приедаются, и ласки уже не будоражат кровь, и молодые наложники вызывают скорее раздражение, чем удовольствие. Вот тогда-то, из глаз альфы исчезает блеск, и он начинает медленно угасать. Хорошо, если у него есть наследник, который позаботится и о подданных, и о гареме. Ну, по крайней мере, приняв к себе наложников эмира, сможет спасти хоть часть омег, не позволив им впасть в черную хандру. Они смогут, воспрянув духом, если не влюбиться, то хотя бы заинтересоваться новым альфой, и этот интерес заставит их жить дальше. Альфа же всегда отходит тихо, постепенно он становится тенью самого себя. Незаметно уходят силы, слабеет сердце, и в какой-то роковой день оно останавливается. Альфа тихо умирает на руках любящих его людей. Хуже когда наследника нет. Тогда он становится ходячим мертвецом, он не живет, и умереть не в силах. Так же бывает, когда альфа теряет свое дыхание.
Сашши зажал рот руками и с ужасом посмотрел на жада. У того глаза были, как стеклянные пуговицы. Он вспоминал любимого супруга, он вспоминал соседа, который забрал к себе их Саида и отдал тому свой город, когда почувствовал, что жизнь больше не радует его. Да, Айдану было что вспомнить, он пожил достаточно, чтобы быть свидетелем многих событий. Но вскоре, он, тряхнув головой, отогнал грустные воспоминания, и с нежностью посмотрел на омегу, который невольно может стать причиной смерти его сына.
— Доверься судьбе, ребенок, — вздохнул жада, — все в руках Аллаха!
— Он здесь! — в гостиную с криком влетел бледный Вилен и, никого не найдя там, рванул на запах омег в соседние комнаты. — Он нашел меня! — Вилен вцепился в Дэйчи мертвой хваткой, заглядывая в глаза, как маленький и беспомощный ребенок. — Что мне теперь делать?
— Кто нашел? Кто здесь? Да что же случилось-то? — Дэйчи пытался понять, о чем речь.
— Я с ним только что столкнулся нос к носу! Хорошо, что у меня охрана была, они не дали ему меня схватить прямо на улице! Что мне теперь делать?
— О ком ты говоришь? — Дэйчи начал злиться, — объяснись!
— Я только что столкнулся нос к носу со своим женихом, папу его за ногу, Юстинианом Вителли!
— Ну и что? — Дэйчи попытался сообразить, в чем проблема. — Ты чего так испугался?
— Он меня заберет! — Вилен был на грани истерики. — Он уговорит вас меня отдать, он украдет меня прямо из гарема! Он вас очарует, загипнотизирует, как моих родителей, и вы сами передадите ему меня обвязанного, как праздничный торт! С бантиком на макушке!
Вилена трясло в истерике. Дэйчи, обняв его, стал гладить по голове и плечам. Вскоре омега успокоился и осмотрелся по сторонам. Заметив всхлипывающего Сашши, он заглянул Дэйчи в глаза и тихо спросил:
— А почему Сашши плачет?
— Он только что понял, что уже не сможет надеть старый костюм!
— Мдаа, проблема! — Вилен поджал губы. — Сашши, если ты утонул в старой одежке, ну так и ладно! Порадуйся за себя и сшей новую! Тоже мне, проблема! Вот у меня проблема так проблема!
========== Планы ==========
Салах вернулся с заседания Дивана в возбужденном состоянии, чрезвычайно гордый собой и с отблесками молний в глазах.
— Я голоден! — Салах сбросил у порога церемониальный халат и одним движением подхватил супруга с пола. Прижав его к себе, он понес его в спальню.
— Азиз, мяса и побольше! Хищник проголодался! — успел крикнуть Ясмин, прежде чем за ними захлопнулась дверь.
— Да, я такой голодный по твоей милости, что съем для начала тебя, чтобы знал, что бывает, когда оставляешь мужа голодным!
Салах нежно уложил омегу на кровать, наслаждаясь видом Ясмина: расширенные зрачки, чуть подрагивающие ноздри, вдыхающие его запах. Похоже, не только альфа хочет этой близости! Когда альфа стянул с себя рубашку, он увидел, как скулы и шею супруга заливает жаркий румянец. Восхитительно! Как будто в первый раз, увидев перед собой мужа, Ясмин сглатывает голодную слюну. Такой красивый и горячий! Неужели это все ему?
 
Альфа не оставляет времени на раздумья и переживания. Он просто накрывает собой, пресекая ненужные мысли. Горячие губы клеймят, лишая воли и сомнений. Все стало незначительным, и только жидкий огонь, текущий по венам, заставлял стонать и выгибаться в его руках, позволяя делать все, что угодно. Сейчас не было ничего важнее этих губ, этого запаха, который заменял и воздух, и рассудок. И нет занятия важнее, чем мять, гладить и скользить горячими руками, касаясь кожи.… Так волшебно, нереально, и бесконечно правильно.
Последними остатками разума Дэйчи пытался удерживать себя от вскриков и громких стонов. Он закрывал себе рот под насмешливым взглядом золотых глаз, пытаясь не издать ни звука. Омега помнил, что совсем недалеко сидят за обеденным столом Сашши с Айданом и перепуганный Вилен. Но вскоре все стало неважным, когда горячий язык альфы скользнул по метке, вышибая искрами наслаждения последние мысли.
Когда все закончилось, и хищник насытился, Ясмин, улегшись на влажное, тяжело дышащее тело альфы, целовал взмокший горячий лоб, успокаивая легкими поглаживаниями. Спустя несколько минут в дверь поскреблись. Это Азиз принес полотенца. Ясмин быстро соскользнул с кровати и сам приоткрыл дверь, а то Салах обычно широко распахивал дверь, даже не думая предварительно прикрыться. Не хватало еще мелькать голым членом перед гостями. Конечно, Айдан только позубоскалит, а вот Вилен вполне может впасть в очередную истерику.
Забрав в приоткрытую щелочку два влажных полотенца, омега стал быстро протирать еще влажную кожу, пытаясь убрать не только пот, но и запах. Затем начал было обтирать Салаха, но ему стало нелегко уворачиваться от жадных рук, и поэтому, оставив в загребущих ручках полотенце, он просто отскочил подальше и начал одеваться.
— Кто-то хотел кушать? — смеясь, спросил омега. — Идем, тигренок, покормлю тебя, бедолагу, а то жада будет ругаться, мол, заездил голодного альфу так, что он встать не может и лежит днем на кровати!
— А почему тигренок? — надулся альфа, — что, до тигра не дотягиваю? Может, тебе стоит разглядеть получше? — Салах отбросил в сторону полотенце, бесстыдно сверкнув членом, который опять начал наливаться, — и тогда ты увидишь, что тигренок уже подрос?
— Даже когда тебе будет сто лет, — Дэйчи забрался на кровать и взял в руки лицо альфы, — ты все равно будешь моим любимым тигренком, добрым, ласковым и пушистым лапочкой. Будь тигром с другими, а со мной будь тигренком, нежным и добродушным. Хорошо?
— Хорошо, — Салах подмял под себя Ясмина, с легкой грустью глядя на него. — Я люблю тебя так сильно, что согласен быть для тебя кем угодно, хоть тигренком, хоть лошадкой, даже осликом вислоухим, только бы ты был рядом и счастлив.
— Знаешь, мне слёз на сегодня достаточно! — Дэйчи уперся руками в крепкую грудь мужа. — Это все от голода! Я, когда голодный, мне тоже всегда грустное на ум приходит. Пойдем, я тебя покормлю, и ты мне все расскажешь, как там толстожопики поживают?
— Идем, — Салах напоследок лизнул супруга в нос и отпустил.
Когда они вышли из спальни, первым, кого они увидели, был довольный жада.
— Как я понял, с Диваном ты разобрался достаточно сурово! — жада поднял вопросительно бровь, но судя по скачущим в его глазах бесенятам, он сам прекрасно знал ответ на свой вопрос.
Салах кивнул ему в ответ и уселся за низеньким столиком, накрытым специально для него. Там было действительно много мяса и острых закусок. В воздухе пахло душистыми пряностями. Салах постелил салфетку на колени и принялся есть прямо руками. Он брал кусочки мяса и макал его в разные соусы. Он ел с таким аппетитом, что рот Дэйчи наполнился голодной слюной. Он сел рядом с мужем и сделал умильную рожицу, совсем как Рон, когда выпрашивал что-нибудь вредное, но вкусное. Салах только хмыкнул и, стряхнув соус со своего куска, предложил его Ясмину.