Как песок сквозь пальцы (СИ)

– Я из своей комнаты носа не высуну, пока все не разъедутся. Они даже не узнают, что я здесь есть! – пообещал Вилен и попятился к дверям.
Дождавшись, пока Вилен скроется за дверью, Ясмин улыбнулся жада.
– Ну, вот. Теперь он хотя бы не будет путаться под ногами, задрав нос и скандируя свои лозунги о попрании прав и свобод омег.
– А что такого придумал Салах? – нетерпеливо поинтересовался жада.
– О, это действительно будет сурово, – ухмыльнулся Ясмин. – Вилен получит сполна свободы выбора. Ему придется выбирать, кто же он на самом деле – профессионал или капризный омега! Но вы все увидите позже. А сейчас я действительно с удовольствием послушаюсь доктора и лягу спать! Что-то я устал с дороги!
– Ясмин, – Хани посмотрел на друга. – Пока Айюба нет, я посплю в своей старой комнате? А то его спальня закрыта на ключ, а в моей новой комнате мы устроили кабинет.
– Конечно, моя радость! Располагайся, а вечером приходи ко мне, посплетничаем. Я тебе расскажу о своей защите.
– Я тоже хочу это послушать, – надулся Амин.
– Конечно, приходи сам и Мышонка приводи, – Ясмин улыбнулся. – Соберемся вместе, поболтаем, мы же теперь одна семья!
========== День выбора ==========
Ясмин проснулся на рассвете. Сладко потянувшись, он почувствовал вместо сонливости, терзавшей его последнее время, такой прилив энергии и жгучее желание побегать и покричать от восторга! Все было ПРАВИЛЬНО! И пение муэдзинов, доносившееся с минаретов, и разливающийся в воздухе запах специй, и полог супружеской кровати над головой. Жаль, Салаха не было рядом. Но, вспомнив о толпе свободных омег за порогом гостиной, он порадовался, что муж сейчас с альфами в казармах. Ясмин не пустил бы мужа внутрь гарема даже под конвоем взвода автоматчиков!
Ясмин по привычке отправился в купальню. А когда вернулся к себе, то увидел Рафика с платьем в руках. На застеленной кровати были разложены украшения. В комнате его ждали еще два беты, которые пришли помочь омеге одеться и причесаться.
— Рафик, можно я вначале поем, а потом оденусь? А то вдруг ненароком платье испачкаю? И, знаешь, я бы хотел поесть мяса с соусом вместо каши. У вас там есть такой пряный и сладенький соус. У меня, как проснулся и унюхал его, полный рот слюны, как у бешеной собаки!
Азиз после такой просьбы сразу бы умчался бы на кухню, но Рафик снисходительно улыбнулся ему, как неразумному дитятке, а потом ласково так, гипнотизируя взглядом, как удав кролика, заставил Ясмина натянуть платье. Пока омеге закалывали волосы в хитроумную прическу, он кормил его с ложечки кашей, сопровождая каждую ложку снизу полотенцем. И при этом непрерывно болтал, болтал, болтал. О том, какой Ясмин красивый, как важно беременным правильно питаться и много отдыхать. О том, какие песни надо петь, чтобы ребенок был красивым. И предложил положить под кровать ятаган, чтобы отпугивать злых духов.
Ясмин вначале пытался заткнуть этот фонтан красноречия, но потом смирился, потому что у «милого» Рафика в ответ на каждое его слово находилось десять, а чтобы доказать свою правоту бета торжественным голосом произносил цитаты из Корана. По его мнению, в нем все подробно расписано, и оставалось только следовать священным сурам. Наконец, Рафик закончил кормить его кашей и отошел в сторону посмотреть, хорошо ли в волосах Ясмина закрепили диадему в виде венка. В это самое мгновение омега ясно понял одно — Азиз был настоящей находкой, и его необходимо вернуть домой как можно скорее!
Из боковой комнаты вышел очень недовольный Хани. Его уже тоже одели и причесали. Волосы у Сашши за полгода не успели отрасти, и поэтому закрепить диадему в волосах было достаточно сложно. По двору стремительно несся Айдан, разукрашенный, как ювелирная витрина, и тащил за руку спотыкающегося Мышонка.
— Ясмин, мелкий посидит у тебя! Хани, немедленно в свою гостиную! — Айдан выглядел непривычно возбужденным и раздраженным. Увидев, как в очередной раз парикмахер попытался закрепить тяжелую диадему на голове Сашши, жада прикрикнул на работника.
 
— Прекрати, диадема не пластырь, она не приклеится! Скажи Фариду, чтобы достал из моей шкатулки диадему-обруч! Да пошевеливайтесь, дармоеды! Рафик, у Ясмина мало колец! Вы, что, хотите опозорить Салаха перед чужими людьми?
Айдан схватил за руку Хани и потащил его обратно, но по дороге он что-то услышал. И в то же мгновение его походка разительно переменилась, ушли раздражительность и нервозность, в движениях появилась кошачья грация. Жада развернулся всем корпусом и с улыбкой на губах пошел навстречу гостям, раскинув руки для объятий. Появились первые омеги с личными слугами. Хани пошел следом за жада, чтобы приветствовать гостей от имени Айюба.
Началась церемония приветствия и знакомства. Ясмин ухватил Мышонка за руку и завел к себе в гостиную. Омежка сразу уселся в дальнем углу, сложив руки на коленях. Ясмин решил заняться монографией и из кабинета принес стопку бумаги и ручки. Усевшись по привычке за невысокий столик, он занялся составлением планов. Было о чем подумать…
— Извините, что отвлекаю, — Мышонок виновато смотрел на Ясмина. — А можно мне листочек бумаги и вашу волшебную ручку?
— Да, конечно, — Ясмин передал Мышонку несколько листов бумаги и ручку.
Омежка уселся за соседним столиком и принялся очень сосредоточенно что-то рисовать. Ясмин попытался сосредоточиться на работе. Внезапно в комнату заскочил Амин с обиженным лицом.
— Эти предатели разоделись, как на праздник, и, нацепив все украшения, которые им подарил господин, ждут, не дождутся, как бы побыстрее сбежать к другому альфе! Твари двуличные!
— Амин, ты своим кислым видом им только цену поднимаешь в глазах супругов эмиров, — Ясмин ухмыльнулся. — Увидев тебя таким, они решат, что наложники настолько хороши, что ты не представляешь, как это возможно расстаться с таким сокровищем!
‒ Кто? Вот эти никчемные омеги? Да они не важнее птичьего дерьма! — Амин вздернул подбородок, и его глаза мстительно засияли. — Я про каждого из них столько всякого расскажу…
— Амин, опомнись! — Ясмин схватил омегу за руку. — Если будешь говорить про них гадости, то все решат, что у Айюба был не гарем, а сборище неудачников и негодяев! Подумай о собственной репутации! Ведь всем известно, что рыба гниет с головы, а гарем — с супруга!
Амин вырвал руку и задумался.
— Лучше похвали их, — подкинул идею Ясмин. — Поверь, твои похвалы скорее насторожат супругов, и они начнут искать подвох. Сам знаешь, самых лучших, послушных, и умелых наложников в чужие руки не отдают!
В глазах Амина появилось понимание, лицо осветила улыбка. Он скользнул с порога гостиной Ясмина в коридор, как змейка в траву.
— Зачем вы это сделали? — Мышонок выглядел бледным и перепуганным больше обычного. — Амин их так похвалит, что от них шарахаться все будут, как от чумных!
— Поверь, — Ясмин погладил ребенка по руке. — Пусть он лучше ехидно хвалит, чем начнет хулить и перетряхивать их грязное белье на виду у всех. Пока Амин думает, что похвалой он нанесет больше вреда, чем правдой, все будут в безопасности!
— А вы еще коварнее, чем кажетесь! — Мышонок нежно улыбнулся. — А зачем ВАМ все это надо?
— Я хочу, чтобы все омеги нашли свое счастье! Я рад, что судьба дает им новый шанс найти свою любовь в этой жизни, — Ясмин улыбнулся, подумав о своем. — И потом, я хочу помочь Хани. Я хорошо понимаю его нежелание делиться любимым. Нас с ним воспитывали в другом обществе, где есть понятие моногамности. Супруги, будучи в браке, не ищут себе других партнеров. Это называется верностью, и очень ценится. И потом, я не думаю, что супруги эмиров будут прислушиваться к Амину. У каждого же своя голова на плечах, так что пусть все пройдет мирно и с пользой. А для этого надо, чтобы Амин считал, что он самый хитрый и может всех провести. Давай не будем его в этом разочаровывать, ладно?
Мышонок рассмеялся и принялся рисовать дальше. Улыбка его очень преобразила, и он стал очень красивым молодым омегой. Ясмин посмотрел, что он рисует и удивился. Подозвав Рафика, он велел принести из библиотеки альбом для рисования и пастельные мелки, которые остались после занятий с детьми. Когда Рафик с недовольным видом положил перед ним альбом и коробку с карандашами, Мышонок долго не мог поверить, что все это богатство отдали ему. Омежка, прижав коробку к груди, расплакался. Оказывается, Амин не разрешал ему «пачкать бумагу», а ему всегда нравилось рисовать.