Холодное солнце Валиана (СИ)

— Очень похоже на правду, я попытаюсь найти информацию в великих книгах, — проговорил Ленд, стараясь не смотреть на серебряного дракона.
— Ты уже нашёл неприятностей на наши головы, — хмыкнул Ред.
— Все в сборе, а где Сэя? — Айрен посмотрел на притихшего Райана. — А тебе, друг, не помешало бы одеться.
— Сэя… — попыталась заговорить драконица, но слова застряли в горле, а на глазах навернулись предательские слёзы.
— Сэя погибла, — ответил за неё Демиан, невозмутимо глядя на серебряного дракона.
— Что… — улыбка медленно сползла с губ Айрена, он пока ещё не до конца осознал услышанное.
Ленд отошёл в сторону, открывая обзор на укрытое плащом тело.
— Мы не смогли ей помочь, когда я подошёл, Сэя уже умерла… — проговорил зелёный дракон.
Айрен взглянул на Ленда совершенно безумным, умоляющим взглядом, его лицо побелело, губы задрожали. Он бросился к распростёртой на земле возлюбленной, сорвал зелёный плащ, подхватил её, прижал к груди. Громкий, душераздирающий крик потряс пребывавший в оцепенении город. Айрен зарыдал, он бормотал что-то бессвязное, покрывал поцелуями мёртвое застывшее лицо. Сэя впервые видела, чтобы серебряный дракон плакал, какие бы испытания ни выпадали на его долю, он всегда достойно переносил их. Но теперь… Горячие слёзы всё-таки брызнули из глаз. Грудь сдавила невероятная тяжесть, за каждый вздох приходилось сражаться, воздух обжигал лёгкие.
Ред застыл на месте, широко расставив ноги и безвольно опустив руки. Немигающий взгляд безучастно вперился в одну точку. Его словно заколдовали, превратили в безжизненную статую. Смотреть на красного дракона оказалось ещё больнее.
Сэя понимала, что если простоит здесь ещё хоть одно мгновение, то просто умрёт от душевной боли. Драконица уже успела пожалеть о своём решении. Захотелось отбросить гордость, подойти к Айрену и всё ему рассказать, но эта мысль ужасала. А может упасть в ноги к Ленда и попросить вернуть её в собственное тело, но тогда все жители города обречены. Не в силах больше выносить душераздирающую сцену, она развернулась и бросилась бежать к спасительным стенам замка.
***
Ритуал провалился. Новоиспечённые королевы умерли раньше, нежели, чем смогли сдвинуть город с места. Демиан ожидаемо пожалел слуг, была у дракона особая, трепетная любовь к очарованным. Он выпросил у Люциана претенденток из числа рабынь, пообещав завершить ритуал и наконец-то прибыть в новый мир. Глава вампирского клана не смог отказать старому другу. В замок отправили пять наиболее молодых и сильных женщин. Вот только сорвавшийся ритуал поставил вампиров в тяжёлое положение: здесь в изоляции, каждый раб был словно навес золота. Голодная смерть и предшествующие ей страдания превратились в суровую реальность. Отношения с Люцианом обострились, вампир, думающий в первую очередь о благополучии своего народа, был крайне огорчён. Что стало причиной неудачи: ослабленные претендентки или неподходящее время проведения ритуала, теперь уже нельзя точно ответить на этот вопрос.
Затем мир обновился, и начался новый пятидневный цикл. Для всех обитателей Драконьего города это событие стало настоящим потрясением, когда мёртвые тела, убранные с городских улиц, появились вновь. Правда, в случившемся нашлось и нечто хорошее: всё съеденное и выпитое опять вернулось, словно к продуктам и не прикасались. Голодная смерть отменялась.
Тело Сэи неумолимо разрушалось. Ленд провёл ещё один ритуал, пытаясь сохранить его как можно дольше, но времени оставалось мало.
Драконица плохо помнила первые дни в городе между мирами. Всё туманилось и терялось. Она постоянно приходила к Ленду в комнату, плакала, жаловалась, заламывала руки. Сэя понимала, как глупо и жалко выглядели её истерики в теле брата, но ничего не могла поделать. Зелёный дракон её не прогонял, внимательно слушал, пытался поддерживать, но неустанно повторял: «Или расскажи всё Айрену, тогда не будет нужды притворяться, или прекрати считать себя Сэей, даже со мной наедине».
На её возлюбленного стало страшно смотреть, драконица старалась избегать его, слишком болезненными были их короткие встречи. Айрен замкнулся в себе, засел в комнате и ушёл с головой в книги. Он забывал есть и практически перестал спать. Ред заботился о друге с небывалым старанием. Красный дракон приносил еду и воду и не уходил из комнаты, пока Айрен не съедал хотя бы немного, отбирал книги, просил Амиру готовить сонное зелье и чуть ли не насильно вливал лекарство приятелю в рот. Ред по-своему переживал смерть Сэи, забота о друге немного заглушала его душевную боль. То, что красный дракон страдал ничуть не меньше её возлюбленного, было видно невооружённым глазом. Взор его потух, лицо окаменело, напряжение не покидало тело, он превратился в тень себя прежнего, даже на Ленда больше не обращал внимания.
 
Тело Сэи пришлось отвоёвывать с боем. Айрен хотел её похоронить, а Ред предлагал сжечь на ритуальном костре. Демиану пришлось вмешаться и провести с обоими разъяснительную беседу: неизвестно, что чёрный дракон им сказал, но они успокоились и притихли.
Ленд предположил, что плоть продержится десять дней, было принято решение провести новый ритуал в момент обновления мира. Зелёный дракон считал, в это время город оказывался максимально близко к новому миру. Обратили слуг, Демиан дал согласие, скрепя сердцем. Королевы получились ещё слабее, нежели из рабынь, многолетнее воздействие чар разрушало душу. И если дар, полученный от дракона у всех, проявился в полной мере, то скрытый внутри тела только у одной из девушек.
Ритуал опять провалился, все королевы умерли, так ничего и не добившись. Улицы города опять наводнили трупы, восстановленные дома разрушились, в кладовые вернулась еда. Наведение порядка такманы радушно взяли на себя, орден окончательно укрепил свои позиции.
Драконица поняла: сбылись худшие опасения, она останется в теле брата навечно. Мысль, что она должна жить за двоих, приобрела новый, зловещий смысл. Не сказать о ритуале перемещения души Айрену, теперь казалось правильным решением. Лучше просто потерять, чем знать, что любимая заперта в мужском теле и вернуться в своё уже не сможет.
Когда последний лучик надежды погас, наступило смирение, ушли горячие слёзы и истерики, притихла острая боль, жизнь медленно потекла своим чередом. От плоти, которая стала совсем непригодной для ритуала перемещения душ, решили избавиться. Обычно тела синих драконов отправляли в море, где их встречали объятия Бесконечных Вод. Ритуальную лодку украшали цветами, пёстрыми лентами, клали с собой оружие и золотые монеты и драгоценности. Но в Драконьем городе не было даже пруда, не говоря уже о море, поэтому тело решили придать милости Небесного Огня, чтобы там, в обители богов, душа Сэи отыскала покой.
Во дворе соорудили большой ритуальный костёр. Все стояли притихшие, никто не сказал ни слова. Айрен буквально валился с ног, Реду пришлось придерживать друга. Сэя мельком взглянула на возлюбленного, но сразу же отвернулась, не могла видеть его страдания. Серебряный дракон сломался, всегда осмысленный и мудрый взор теперь рассеянно блуждал, прямая спина сгорбилась, гордо вздёрнутый подбородок опустился. Светлые волосы отросли и свалялись, было видно, что их давно не мыли. Помятая рубашка сидела свободно на исхудавшем теле.
Демиан оставался спокойным и невозмутимым, что творилось у него в душе, не мог сказать никто. Ленд явно нервничал, озираясь по сторонам, чувство вины из-за неудач разъедало его изнутри. Ред продолжал изображать статую, не замечая никого вокруг, кроме Айрена. А Сэя, она прощалась с прошлым.
Жизнь в городе потекла своим чередом, постепенно его обитатели приспособились к новым порядкам. Маги закрылись в небольшой таверне на окраине, сил на то, чтобы пробиваться к ним с боем, ни у кого не нашлось, поэтому Ленд просто запер их, лишив возможности выходить в город. Все надеялись, что враги просто тихо умрут в своей маленькой тюрьме, но этим надеждам не суждено было сбыться. Такманы занимались благоустройством города. Оборотни чувствовали себя вполне комфортно, благодаря обновлению мира, на их столах всегда была свежая еда. Хуже всего приходилось вампирам: рабы слабели и умирали, а раздобыть новых они не могли. Голод наступал на пятки, и это приводило Люцина в бешенство, глава дома стал раздражительным и жёлчным.