Мрачный Жнец (ЛП)

Там они либо ждали перехода в мир иной, либо оставались в Нижнем мире, становясь потерянными и злыми, и люди, способные их видеть, сообщали об их существовании как о призраках.
Под руководством Мойр ангелы окутали остров пространственной аномалией, создав двенадцать часов дневного света, в течение которых только Азагот, Лиллиана и Райка, а также Ревенант и Ривер могли входить и выходить. Это было немного досадно, но определённо лучше, чем застрять внутри Шеул-Г ра. И Азагот обнаружил одно из преимуществ двенадцатичасового уединения.
Тот факт, что никто не мог прийти в гости, означал, что он мог ходить по дому голым, сколько ему вздумается. Для Лиллианы это не было проблемой. Они обнаружили, что как только он надевал одежду, его новый постоянный наряд Мрачного Жнеца заменял её. Он мог позволить себе шорты, но это предел его возможностей носить что-то, что не было бы прямо из антиутопического ада. Это означало, что Азагот мог навещать друзей, но не мог появляться в общественных местах. Однако Хэллоуин мог быть весёлым.
И, честно говоря, Лиллиане нравился этот образ. Кожаные штаны и сапоги. Пояса с оружием, увешанные клинками. Плащ, окутывавший его тьмой, и коса, которая горела. Когда он поднимал капюшон, лицо исчезало, и это пугало людей. А под всем этим — подаренное ею ожерелье с гравировкой в виде косы.
Сексуально. Ч ертовски сексуально, что он стал слоняться по новому дому в форме Жнеца, просто чтобы посмотреть, сколько времени потребуется Лиллиане, чтобы забраться к нему на колени.
Итак, по сути, у них было двенадцать часов свободы. Двенадцать часов в мире людей. Вторая половина дня, двенадцать часов в Нижнем мире… к этому нужно было привыкнуть. Каждую ночь, примерно в восемь часов, на остров опускался туман, окутывая его жутким, потусторонним покрывалом, которое меняло характер и цвет всего, чего касалось. Все предметы становились чёрными или белыми, а между ними появлялись все оттенки серого. Пальмы превратились в скрюченные когти, торчащие из пепельного песка. Человеческие души бродили вокруг, одни искали свет, другие убегали от него. Существа, появившиеся из океана, не были похожи ни на что из того, что жило в мире людей или демонов.
Даже роскошное поместье, обновлённая реликвия времён Древнего Рима, покрылось трещинами и приобрело пепельный оттенок — но только снаружи. Пока Лиллиана или Азагот закрывали двери и окна, Нижний мир оставался там, где ему и положено быть. Именно в эти двенадцать часов чужаки, способные попасть в Нижний мир, могли попасть на остров, и именно в эти часы Азагот собирал урожай.
Лиллиана решила, что могло быть и хуже, и ей здесь нравилось больше, чем в Шеул-Г ра, так что она не могла жаловаться. Ей не хватало присутствия Мемитимов, особенно теперь, когда она могла смотреть на вещи с их точки зрения, но часто навещала Кару и тогда видела всех. Новая работа Азагота шла хорошо, хотя до тех пор, пока он не завербовал нескольких Жнецов, был занят больше, чем обоим хотелось бы.
Гриминионисы не могли почувствовать незлую смерть, поэтому они в основном бродили по Преисподней, пока не натыкались на душу, нуждавшуюся в сопровождении, а это означало, что сбор душ отставал от графика. Хуже того, Небеса уже отозвали всех ангелов с задания, чтобы справиться с хаосом, вызванным разрушением Шеул-Г ра.
Не имея возможности куда-либо отправиться, души мёртвых демонов и злых людей сеяли хаос, а одержимость демонами достигла тревожных масштабов. По словам Сюзанны, у Деклана и ГРАДа было огромное количество невыполненных вызовов и текущих расследований, с которыми они не могли справиться.
— Лиллиана! — голос Азагота донёсся из дома, едва различимый из-за шума водопада в дальнем конце бассейна. Мойры задумали это место очень роскошным. Судя по всему, в тот день, когда Лиллиана сошлась с Азаготом, Мойры были настолько уверены в своём будущем, что потребовали обновить здание и прилегающую территорию.
— Я в бассейне, — крикнула она.
Он появился ещё до того, как её голос затих, и был восхитительно обнажён. Но ведь и она тоже. Это место было замечательным.
  
— Я должен был догадаться, — сказал он, спускаясь по ступенькам к бассейну. — Где Райка?
— Что, не заметил гигантского слюнявого цербера вон там, в тени?
Он остановился на нижней ступеньке и посмотрел туда, где спала Мэл, растянувшись у колыбели Райки, стоявшей в тени беседки. Они до сих пор не придумали ей другое имя. Точнее, придумали, но ничего не вышло, потому что каждый раз, когда они пытались, Райка плакала, напоминая им, почему Джедда вообще назвала её так.
— Когда-нибудь, — поклялась Лиллиана. Но сейчас они с Азаготом просто наслаждались жизнью.
— Я видел Ревенанта, — сказал Азагот, приближаясь к ней с ленивой небрежностью крадущейся акулы.
Она позволила себе отступить назад, и его губы дрогнули в хищной улыбке.
— Да?
— Да, — он подошёл ближе, вода теперь доходила ему до груди. Она слегка оттолкнула его, увеличивая расстояние между ними. — Он сказал, что в Шеуле хаос, и он хочет надрать мне задницу. Я думаю, нам стоит повременить с приглашением его и Блэсфим на барбекю.
Она рассмеялась, но он, скорее всего, прав.
— Он сказал, как дела у Блэсфим? Я знаю, что она не в восторге от своего нимба.
На самом деле у ангелов не было нимбов, но это забавная идея, подкинутая им человеческим воображением. Азагот сделал ещё один шаг вперёд.
— Призрак не может изменить чары, которые не позволяют ангелам входить в больницу и клинику, но строит пристройку, которая позволит ей работать. Они могут приводить к ней пациентов, и она также может лечить ангелов.
Поскольку ангелы обычно исцелялись сами или могли обратиться к небесным целителям, Лиллиана не думала, что у Блэсфим будет много пациентов-ангелов. Но она предположила, что это зависит от того, сколько ангелов совершают сомнительные поступки в человеческом мире и предпочли бы лечиться у Блэсфим, а не у кого-то на Небесах.
— Я рада за неё, — сказала Лиллиана. Азагот теперь был по грудь в воде, которая плескалась вокруг, как ей и хотелось. — На следующей неделе мы должны пообедать в Париже.
Она улыбнулась просто потому, что смогла это сказать. Теперь у неё были такие замечательные друзья, и впервые она могла встретиться с ними во внешнем мире.
— Я сегодня разговаривала с Карой, — добавила она, когда Азагот начал кружить, и вода лизнула его шею.
— М-м-м, — солнечный свет отражался от воды и играл на резких чертах его загорелого лица, а когда он заговорил, его клыки сверкнули. — Продолжай.
Казалось, он не обращал внимания ни на что из того, что она говорила. Она расспросит его позже, а пока подыграет. Ей нравилась его игра в хищника и жертву. Она задрожала от предвкушения.
— Ну, — сказала она, притворяясь, что ничего не замечает, и легла на спину, чтобы поплавать. Вода стекала с её груди, когда она поднималась на поверхность. — Она упомянула, что Азраэль в безопасности на острове, но ему может быть одиноко, так что вам стоит подумать о том, чтобы отправить к нему несколько гриминионисов. Она также сказала, что З убал и Векс работают с Танатосом, чтобы выследить третьего ангела с парковки. Какую-то девчонку по имени Фирр. И, судя по всему, Разр решил пойти работать на Ареса. Они с Джеддой снимают квартиру в Греции. Думаю, Джедда нашла там много каких-то волшебных камней или что-то в этом роде. — У пары Разра, эльфийки, был особый талант находить редкие драгоценные камни и могущественные кристаллы, и она заработала целое состояние, хотя и ограничивала свои продажи незлым существам.
— И я знаю, что ты видел Хокина всего пару дней назад, но они с Авророй хотят, чтобы мы посетили их новый дом в Швейцарии. — Азагот проводил много времени с Хокином и со всеми детьми. Только вчера она, Азагот и Райка отправились на остров Ареса на поздний завтрак, и пока она общалась с Карой, он провёл несколько часов с Мемитимами. Он даже катался на сёрфе со своими младшими детьми.
Мысль о том, что Мрачный Жнец занимается сёрфингом, по-прежнему заставляла Лиллиану хихикать. В следующий раз кому-нибудь нужно будет снять это на видео.