Слезы любви

После этого разговора она по-настоящему стала испытывать удовольствие от своего пребывания в госпитале Святой Анны. Правда, бесцеремонные практиканты непрестанно над ней подшучивали, но она не обращала на них внимания.
— Работа может приносить такое же удовольствие, как отдых, если тебе она по душе, — сказала как-то мать, а отец тут же спросил:
— Сколько времени ты пробудешь в Святой Анне?
— Точно не знаю. Пару месяцев, не больше. Пока не выздоровеет тот доктор, кого я заменяю.
— Но ты же собиралась заняться акушерством?
— Пока мне еще никто ничего не предложил.
— А если получишь предложение, ты ведь не станешь отказываться ради временного места? Я уверен, доктор Дэвидсон быстро найдет себе другого врача.
— Я пока не думала об этом, — беззаботно отозвалась Мэри, но на душе у нее скребли кошки.
На следующий день, шагая по длинному больничному коридору, она увидела доктора Кохрейна. Он вышел из своего кабинета и помахал рукой, привлекая ее внимание.
— Я надеялся встретить вас за обедом, но мы разминулись. Не уделите мне пару минут?
Он пропустил ее в свой офис. Мэри уже испугалась, что он хочет ей сделать выговор за невнимание к одному из своих пациентов. Но его улыбка ее успокоила.
— В следующую субботу в Фестивал-Холле концерт. Дают Реквием Верди, — сказал он. — Это ведь один из ваших любимых композиторов?
— Да. Я уже пыталась купить билет, но все они были уже проданы.
— Я заказал билеты заранее.
— Вы хотите сказать, что у вас есть лишний билет? — глупо спросила она, и он нетерпеливо вздохнул:
— Нет, дорогая девушка. У меня нет лишнего билета. Я заказал два билета специально, с намерением пригласить вас. Вы, кажется, себя не слишком высоко цените, если думаете, что я пригласил вас в последний момент, за неимением лучшей спутницы.
Кажется, он опять обиделся. Мэри подошла и слегка дотронулась до его руки.
— Не сердитесь, — умоляюще сказала она. — Я конечно же с удовольствием приму ваше приглашение.
— Я не хочу, чтобы вы вообразили, будто я приглашаю вас из жалости, — сказал он очень сухо. — Как и большинство мужчин, я предпочитаю появляться на людях в обществе хорошенькой девушки.
Краснея, Мэри спросила:
— Где мы встретимся? В Фестивал-Холле? В субботу я буду дома в Лондоне.
— Я заеду за вами. Будет приятно вновь увидеть ваших милых родителей. Вы можете пригласить меня пораньше, чтобы вместе выпить по маленькой. — И поглядел на нее испытующе. — Есть возражения?
— Конечно нет. Но когда вы встречаетесь с моими родителями, я всегда чувствую себя школьницей.
— Иногда вы и ведете себя как школьница. Увидимся в субботу, если не встретимся еще раньше.
И она пошла в столовую, радуясь необыкновенному событию — Ричард Кохрейн специально заказал билеты, чтобы пригласить именно ее! Значит, это было еще тогда, когда она была в Чартфорде. Почему же он так долго молчал об этом? Впрочем, какая разница! Главное, что он ее пригласил.
В субботу она приняла ванну и начала готовиться к вечеру, чтобы успеть до его приезда. Мэри сидела перед зеркалом, когда в комнату зашла миссис Хантер.
— Поторопись, дорогая. Мистер Кохрейн скоро приедет. — Она взглянула на разложенные на кровати платья. — В чем дело? Разве ты не наденешь голубое?
— Не знаю, мама. Кажется, оно не совсем подходит к сегодняшнему вечеру. Может быть, белый шерстяной костюм будет лучше?
— Это самый красивый твой костюм, — твердо сказала мать. — Если ты чувствуешь себя в нем уверенно, надевай.
В это время послышался звонок в дверь.
— Поторопись! Он не из тех мужчин, которые любят долго ждать.
Застегивая золотой поясок, Мэри посмотрела на себя в зеркало. Ей понравилось то, что она увидела. Белое очень шло к ее розовым щекам и блестящим темным волосам.
Когда она спустилась, все стояли внизу у камина с бокалами в руках. Мистер Кохрейн, такой элегантный в своем черном костюме, одобрительно улыбнулся при виде Мэри.
— Вы выглядите прекрасно, Мэри. И я должен признать, что сейчас вы смотритесь гораздо лучше, чем когда работали в Чартфорде. Неужели я так изнурял вас?
  
Она отшутилась:
— Разумеется. Терапевты — не такие строгие учителя.
— Если займешься акушерством, это будет еще тяжелее, чем хирургия, — заметил отец Мэри.
— Согласен с вами, — кивнул мистер Кохрейн. — Дети почему-то имеют скверную привычку появляться на свет по ночам. Вы мне не говорили, что уже подыскали следующую работу, Мэри.
— Я только разослала письма. А вы уже получили заявки на вакантное место?
— Пока нет, но это меня не беспокоит.
— Мы боимся, что она может упустить постоянную работу из-за своего заместительства, — озабоченно вздохнула миссис Хантер.
— Не стоит этого бояться. Они легко найдут другого временного педиатра.
— Ну вот опять, — заметила Мэри. — Обсуждаете мои дела, как будто меня здесь нет.
Мистер Кохрейн засмеялся и взглянул на часы:
— Пора ехать, иначе мы опоздаем.
Концерт превзошел все ожидания Мэри. Дирижер был итальянец, солисты — мировые знаменитости, а хор просто великолепен. Когда все закончилось, Мэри еще долго сидела как завороженная, ничего не замечая вокруг.
Мистер Кохрейн дотронулся до ее руки и спросил, лукаво усмехаясь:
— Что такое? Или вам не понравилось?
Она метнула на него возмущенный взгляд.
— Я… Просто это выше моих сил… Я слышала в записи, но никогда в живом исполнении…
И, очнувшись, с энтузиазмом принялась аплодировать. Выходя из зала, оба молчали. Когда шли к машине, он вдруг взял ее за руку:
— Легко потеряться в такой толпе.
Доктор Кохрейн повез ее в маленький итальянский ресторанчик в Сохо. Его убранство было скромным, зато кухня выше всех похвал. По тому приему, который здесь оказали мистеру Кохрейну, Мэри сразу поняла, что он здесь завсегдатай. Им была оказана большая честь — хозяин сам их обслуживал.
Мистер Анжели свободно говорил по-английски, только с заметным итальянским акцентом. Он позвал жену. Из кухни выплыла громадная толстуха и с улыбкой подошла к их столику.
— Давненько вас не было видно. — Хотя она обращалась к доктору Кохрейну, ее блестящие глаза тем временем внимательно изучали Мэри.
— Это доктор Хантер, Мария, — представил мистер Кохрейн. — Она тоже работает в госпитале Святой Анны.
— Dottore? — Мария так удивилась, что перешла на родной язык.
— Слишком она хорошенькая, чтобы быть доктором, — согласился мистер Анжели. — Но может быть, — он лукавым взглядом обвел их обоих, — она скоро оставит работу?
Мэри мгновенно покраснела от прозрачного намека и опустила глаза. Но мистер Кохрейн и не подумал смутиться. С улыбкой он произнес:
— Доктор Хантер — очень серьезная девушка. Для нее работа — самое главное в жизни.
Она догадалась по веселым искоркам в его глазах, что он ее поддразнивает, но Мария ничего не поняла.
Муж разразился итальянской скороговоркой, объясняя жене смысл слов мистера Кохрейна. Мария неодобрительно покачала головой, глядя на Мэри, и что-то добавила по-итальянски.
— Что она сказала? — спросила Мэри, но, когда мистер Анжели перевел, пожалела о своем вопросе.
— Она говорит, это неправильно для женщины — заниматься мужской работой. Женщине надо выйти замуж и завести побольше детей.
Вошли новые посетители, но хозяин, прежде чем отойти от их столика, лучезарно улыбнулся и сказал с фамильярностью давнего знакомого:
— Может быть, вы еще заставите ее передумать, мистер Кохрейн?
Мистер Кохрейн рассмеялся, и, когда они снова остались вдвоем, весело посмотрел на Мэри.
— Вы не должны принимать эти разговоры всерьез. Все итальянцы — романтики. Увидят мужчину и женщину вместе — и сразу же воображают, что между ними любовная связь.
Она застенчиво улыбнулась в ответ.
— Я и не принимаю. Они очень милые.
К ее облегчению, он сменил тему, и неловкость скоро прошла. Для Мэри это был прекрасный вечер, такой же счастливый, как и тот, что они провели когда-то в Глиндеборне.