Попаданец в Игру Престолов (СИ)
Глава 77
Год 293 от Завоевания Эйгона.
Эссос. К северо-западу от Миэрина, предместья Степи.
- А если всё-таки побегут? – буркнул Дарри, следя как строятся когорты легионов.
- Ты не уверен в наших воинах? В тех, с кем прошёл битв больше, чем любой военачальник в этом столетии? – повернулся я к Уильяму.
Конь подо мной фыркнул и подался чуть вперёд, но натянувшиеся узды удержали мохнатый транспорт на месте.
- В ветеранах я уверен. – огладил свою роскошную бороду учитель, - Но у нас есть и новобранцы, только принесшие присягу. Да, подготовку они прошли отличную, спору нет. Не каждого рыцаря так готовят, как мы гоняем солдат. Но… - повел рукой в неопределенности легат.
- Мы поставили вперёд самых заслуженных, в лучшей броне и с опытом реальной войны. Они не дрогнут. А если стоят те, кто впереди, сзади стоящие полны уверенности, что все под контролем.
Это было тонкое место нашего плана. Почему вообще пехота крайне плохо противостоит коннице? Да всё дело в страхе. В пешее войско обычно набирают ополчение, не имеющее никакого реального боевого опыта и подготовки, простые гражданские с щитами и копьями. И когда на такой вот строй крестьян и горожан, на подготовку которых хорошо если было пару месяцев, несётся целая конная лавина, обещающая погрести, смять, втоптать в грязь… они побегут. Ну а если выстоят, то начнётся второй этап этой драмы. Вообще, коня практически невозможно пустить в галоп на плотный глубокий строй пехоты, животное имеет инстинкт самосохранения. Это всё равно что пытаться пустить лошадь во весь опор прямо в каменную стену. А для животного плотный строй со щитами и стена выглядят примерно одинаково. Да и сам всадник не дурак, протаранит он пехоту, собьёт пару людей, ну может троих и благополучно упадёт из седла так-как конь запнется и рухнет, ну или добрые люди из уцелевшей пехоты сунут резвому рыцарю древком копья по шлему и добьют уже на земле.
Тактика конницы, если пехоту не удалось разогнать, взяв на испуг – это «размять ряды» пеших. Это можно сделать конными лучниками, стрелками из своей пехоты или же вообще – просто пустив уже свою пехоту в атаку. Но если пехота так и стоит, ощетинившись длинными пиками, то коннице только и остаётся, что кружить вокруг и осыпать противника стрелами вперемешку с проклятьями.
В общем, это просто соревнование в стойкости. Дрогнет пехота, побежит какой-нибудь трус, за ним обязательно начнут убегать и остальные. Строй нарушен, финита ля комедия. Выстоит крепкое построение пеших с хорошими длинными пиками и щитами от стрел – конница в лоб не пойдёт.
Дарри это правило прекрасно знал, уже убедился в стойкости легионов, но нет-нет, а сомневался. Просто очень сложно в сознательном возрасте поверить, что, к примеру, у муравья есть полноценный разум. Для вестеросца, привыкшего к пехоте-ополчению, реальное противостояние всадникам пеших воинов – бред на уровне разумности муравьев. Хорошо хоть не приходится его уговаривать по два часа к ряду, как это было раньше. Теперь хоть Уильям сам убедился в возможностях созданных нами легионов.
Не прошло и часа, как дотракийская орда вновь показалась на горизонте. Чтобы решиться на вторую битву, варварам понадобилась добрая декада и дни «земляных» работ, когда они пытались очистить поле от железного чеснока, а мы им в этом активно мешали.
Армия кочевников разделилась на две неравные части. Впереди пустили тысяч сорок откровенных оборванцев, которые, должно быть, выступали в качестве одноразовых сапёров. Сади же двигалась основная конная масса, возглавляемая уцелевшими в прошлой бойне кхалами и кровными всадниками. Убитыми в столкновении декаду назад варвары потеряли около тридцати тысяч. И то, только потому что в плен мы никого не брали, и противник не смог забрать с поля боя раненых. Сейчас же было прекрасно видно - эта декада не прошла без последствий для войска дотракийцев. Их осталось около трёхсот тысяч. То есть из-за дезертирства кхал Дрого потерял вдвое больше, чем от прямого столкновения. И это ещё очень неплохо, удивлён талантами военачальника варваров, после такого повального бегства сумел собрать в кулак обратно большую часть войска.
Ну а дальше начался форменный ливень из стрел. Дотракийцы посменно, волнами, приближались к баррикадам и стоящими за ними легионерами и обстреливали навесом плотно сбитые когорты, вставшие в одну из самых знаменитых формаций – построение черепахой. Неповоротливость и невозможность нормально ответить легионеры компенсировали непробиваемостью и невозможностью подобраться к ним ближе – их от дотракийцев отделяли заградительные колья, невысокие стены и деревянные противоконные ежи.
Насколько я знал, средний дотракиец имел около шести-восьми боевых стрел, всё-таки они были дорогим удовольствием. Несложная математика показала, что за два последующих часа по нам было выпущено около миллиона стрел. Числа не бьются? Так они за раз весь свой боезапас вряд ли бы истратили, оставив добрые две трети на потом.
Но легионерам хватало и этого. Как бы не плотно стояла «черепица» из наслаивающихся друг на друга скутумов, которые защищали от стрельбы навесом, потери были. Но солдаты продолжали держать строй, морально подавленные из-за невозможности даже нормально ответить, они стояли. Хорошо хоть броня у легионов была отменной и большинство отделывалось безобидными синяками и лёгкими ранениями, да и то, девяноста девять процентов стрел вязли в скутумах, под конец ставших похожими на ежей.
- Скомандуй смену. – бросил я, стоя на стене возведенной звездообразной крепости.
Затрубили боевые трубы, гул подхватил пронзительный свист сигнальных дудок, и «черепахи» пришли в движение. Они начали медленно пятиться назад, в то время как им на смену пошла вторая половина нашего войска, свежая и ещё не уставшая.
- Пусть конница проедет вдоль баррикад и обстреляет варваров, уже в трёх точках они пытаются срыть и растащить укрепления. – предложил Дарри, отнимая глаз от подзорной трубы.
Получив мой одобрительный ответ, Уильям гаркнул во всю глотку приказ и загудели рога. Через пять минут ворота крепости отворились, выпуская нашу не такую уж и многочисленную конницу. По крайней мере, если сравнивать с численностью врагов. У нас было всего двенадцать тысяч конных.Две тысячи тяжело бронированных и ещё десять средне, имеющих каплевидный щит, шлем, пластинчатую кирасу с чешуйчатой юбкой и рукавами. Вот они все сейчас и выезжали, поднимая клубы пыли и грохоча подкованными копытами своих коней.
Разбившись на тагмы по двести двадцать пять человек, они стали противостоять дотракийцам. Никакой борьбы с основными силами, продолжающими садить стрелы в пехоту, только целенаправленное противодействие разрушению варварами баррикад.
Такая изматывающая пляска с манёврами и заменами уставших подразделений на свежие длилась ещё три проклятых часа. Дотракийцам было легче, дикари просто из-за сравнительно малой протяжённости укреплений не могли сосредоточить сразу все свои силы у баррикад, что с одной стороны давало им возможность вести обстрел посменно, а с другой не давало обрушиться на нас сразу всей своей мощью. Благо хоть стреляли вразнобой, а отнюдь не залпами. Тогда бы стрелы кончились у кочевников намного раньше, но и потери у нас были бы больше.
- Отходят. – констатировал Уильям.
- Не смогли пробить оборону. – кивнул я, - Видишь, как неравномерно. Скорее всего это не централизованный приказ руководства.
- Дрого хочет сражаться до последнего? – приподнял брови Дарри.
- А у него выбора нет. Провалит этот поход и тогда он фактический ходячий мертвец, на него спустят всех собак. Да и другим дотракийцам не хочется идти назад без добычи. Голодная смерть она такая, нежелательная. – улыбнувшись, всмотрелся в начавшие отходить задние ряды варваров, а вот передние ещё крутились прямо у баррикад, - Уверен, большинство из них уже недоедает, прокормить такую орду просто невозможно сколь-либо долго. Тут либо неостановимо двигаться вперёд, грабя всё на своём пути или пухнуть от голода.