Сон на золе (СИ)

Мое сознание в купе с ИскИном оценили угрозу и выстроили измененных по градации потенциальной опасности. На интерфейсе обозначилась последовательность их уничтожения. Руки вскинули импульсник в направлении ближайшей двойки. Последний заряд. Залп! Сокрушительный удар с хрустом смял две тощие фигуры, отбросив их прочь от меня.
И вот тут, что называется, приехали. Я перехватил импульсник с обоих концов, жалея, что не озаботился взять фазовый пистолет, который ни раз меня выручал. Ну или хоть какой–то другой короткоствол. Достать из–за спины автомат я элементарно не успевал. Тяжелая туша сшибла меня с ног, впечатав в разваленный остов здания. Боли не было. Пока. Зато импульсник угодил как раз туда, куда я метил — прямо в пасть крупного выродка. Красная надпись над его головой неприятно указывала на 3 уровень развития.
Впервые за день я понял, насколько хорошо, что Брас заставил меня надеть этот тяжеленный бронежилет. Тварь активно пыталась разгрызть импульсник пополам, одновременно беспорядочно нанося удары когтями мне по корпусу, пыталась полосонуть по шее. Броня не броня, а треск ткани и глухой звук ударов стояли знатные. Пару подсумков улетели в каменное крошево, коготь прорвал ткань комбеза где–то на руке. Брызнула кровь. Я осознал, что не смогу пересилить измененного и оттолкнуть его в сторону, чтобы достать оружие. Уж слишком хорошо урод успел прибавить в весе. Я же — почти на лопатках, и даже без элементарного охотничьего ножа. Встречаю свой финал, глядя в голодные и хищные глаза на уродливой поплывшей роже. И если меня не сдюжит этот выродок, то несколько его подбегающих дружков — точно.
Все это заняло от силы две–три секунды. А затем заработала Аэска Браса, выдавая короткие очереди по три патрона. Но помогал он не мне. И правильно. Хладнокровно отстреливая приближающихся измененных, солдат быстро подавил их лобовую атаку. Сразу видно, что человек профессионал своего дела…
…..хххххХХХХХ
Навык отключился так резко и неожиданно, что я закричал от эмоциональной лавины, захлестнувшей меня с головой. Следом я заорал еще сильнее — от боли, страха и злобы. Измененный превращал меня в отбивную даже сквозь слой брони.
Вдруг он дернулся под звуки новой короткой очереди. Выпустил изо рта сломанный в хлам импульсник, злобно зарычал на Браса. Но следующая очередь раздробила выродку голову. Булькая и хрипя, уродец повалился на меня, заливая отвратительной черно–красной кровью. Напарник спихнул с меня тварь и помог выбраться. Не знаю, как выглядел я, но у солдата глаза были просто дикие, даже не смотря на стальную выдержку:
— Ты как, цел?
— Относительно, — скривился я, с трудом доставая из–за спины автомат.
Дышалось тяжело, часто. Сердце стучало обезумевшей колотушкой. Не знаю, как организм вообще вытягивал такое количество адреналина. А еще меня жутко трусило.
— Сильно подрали?
— Тяжело сказать, но ИскИн не орет, так что жить буду. Надеюсь.
— Тогда надо резко уходить. И как можно дальше, — произнес он, меняя магазин. — Мы сильно нашумели. Если это не какая–то залетная группа измененных, то скоро тут ими будет все кишеть. Отойдем метров на двести–триста, там тебя быстро подлатаем, и рвем когти.
Спорить с этой здравой мыслью я уж точно не собирался, поэтому через силу кивнул. Очень хотелось верить, что на заданный метраж сил мне хватит.
  
Глава 19. По серым камням
 
Когда мы отошли на достаточное расстояния, я буквально уже валился с ног. Держался на чистом упрямстве. Раны на плече, а их оказалось три, были неглубокими. Спасибо ребятам из Узла за отличный костюм. Будь на мне старая одежда, я бы, наверное, помер на месте, исполосованный когтями выродка. А так — немного медгеля, чтобы обезболить и скрепить края раны, и все, можно двигаться. Вот только отдышаться надо. Разумеется, это если не считать тех заброневых повреждений, которые я получил от прямых ударов. Ева наглядно мне продемонстрировала количество гематом, постепенно расцветающих на моем торсе. Но нечто подобное мы уже проходили.
 
Краткий осмотр пострадавшего имущества показал, что я лишился одной гранаты, магазина для Аэски, и двух магазинов для Рельсы. Там же остался валятся и запасной фильтр от маски химзащиты. Удивительно, что сама маска все еще продолжала болтаться на мне, пристегнутая к низу жилета. Самой обидной оказалась потеря обруча с визуальным комплексом, который тоже благополучно пошел по женской линии. С одним на двоих теперь каши особо не сваришь, но все равно лучше, чем ничего. Не смотря на множество повсеместных прорех, передняя бронепластина все еще прочно лежала внутри жилета. Хоть это порадовало. А еще мы запоздало установили и активировали энергощиты, о которых элементарно забыли во время своего побега.
Пока я приходил в себя, солдат выглянул из–за укрытия, убедился, что нас пока никто не преследует, после чего сменил автомат на ту самую Рельсу, о которой так и не удосужился мне рассказать. Видимо, подумав также, Брас присел рядом и положил оружие на колени:
— Значит, смотри, Каин. Планы были другими, но теперь время только на краткий ликбез в оперативной обстановке. Самое главное правило в мертвом городе — не шуметь. И мы с тобой его уже нарушили, — боец с досадой покачал головой. — Я очень надеюсь, что та группа выродков просто забрела сюда с голодухи. Шансы есть, потому как наша группа не наблюдала в этом районе активности измененных. Я склонен считать, что сектанты все же сожрали самых тупых с поверхности, а самые умные разбежались.
Брас задумчиво потер шрам, после чего хлопнул ладонью по оружию на коленях:
— Теперь о насущном. Вот эта штукенция — малый ручной рельсотрон. В простонародье — Рельса. Я уже упоминал, что с боеприпасами у нас плохо. После орбитального удара была перегрузка сети, и в промышленном синтезаторе накрылось что–то связанное с оружейкой. В общем, из–за этой поломки боеприпас пока производить не можем. Зато, благодаря своему реактору, у нас энергии — хоть попой кушай. Поэтому наши научники и технари собрались, устроили мозговой штурм и родили на свет вот эту штуковину.
Рельса представляла собой небольшой вытянутый пенал, чуть длиннее автомата Семушкина, оканчивающийся литым прикладом. Рукоятка больше всего напоминала пистолетную. Именно в нее вставлялся очень странный магазин: узкий и продолговатый, но оканчивающийся снизу крупным цилиндром в пол кулака, который при зарядке оставался снаружи рукояти.
Солдат снова воровато выглянул, убедиться, что все спокойно, после чего продолжил:
— Оружие получилось неплохим, хотя прожорливым и немного громоздким. Стреляет вот такой мелюзгой, — отщелкнув магазин, Брас показал мне патрон. По сути — заостренная стальная болванка сантиметра три в длину. — Снаряд попадает между двух пластин и разгоняется до нехилой такой скорости. Прицельно можно вести огонь где–то метров на сто–сто пятьдесят. Для наших задач хватает за глаза. Но, самое главное, стрельба почти бесшумная. Звук похожий на очень резкий взмах палкой или чем–то таким. Слышно только как воздух рассекается.
Слушая солдата, я тем временем вертел в руках доставшийся мне экземпляр. Вроде бы и кустарная поделка — но выглядит довольно неплохо. Снаружи все экранировано пластиком. Судя по характеристикам, на вооружение такое бы не взяли, но охотники оценили бы.
— В магазине умещается всего десять патронов. Как я сказал, Рельса жрёт заряд как не в себя, поэтому магазин комплектуется батареей. Ага, это вот этот бидончик снизу. Там заряда как раз на десять выстрелов. Сам понимаешь, это все упирается в вес. Но, в любом случае, Рельса — наше основное оружие для работы в городе. Тут тишина важнее огневой мощи. Оружие все еще экспериментальное, как и костюмы для города, идет штучными экземплярами. Так что постарайся не угробить.
 
Я кивнул, а солдат пощупал шишку на своей голове, доставшуюся от догматов. Все давно было обработано медгелем, и пару таблеток от головной боли мужчина тоже принял, но, похоже, травма давала о себе знать.