Барон Дубов 13 (СИ)
— И слава богу… — тихо буркнула Вдовина.
— А я так скажу, сынки… — заговорил Никон, но с каждым словом командирский голос сотника всё больше гремел в стенах маленького камбуза. — Если наш князь говорит, что у нас всего один шанс на победу… Если наш князь верит в этот шанс, это значит, что он верит и в нас. Так вот что я вам скажу, сынки! Я за князем пойду хоть в самое пекло! Хоть в пасть Саранче, если он прикажет! Да если потребуется, я этому Тартару самолично лицо обглодаю!!!
— Да!!! — загремели немногочисленные дружинники.
— Так его!
— Мы этого Тартара с говном сожрём!
— Не, мужики, Тартар лучше с лососем или пастой из тунца…
— Жри, чё дают, Петро!
— Да на самом деле!
— Всю душу из Саранчи вытрясем! За князя! За Дубова! За дружину нашу дружную! Трижды ура!
Короче, у дружинников после речи Никона случился приступ энтузиазма. А после они с утроенным аппетитом набросились на остатки еды.
— Ладно, — изумлённый герцог отнял руки от лица. — Что нужно сделать?
— Именно то, что ты и сказал, — хмыкнул я. — Встать в один ряд с цесаревичем.
* * *Ещё один день спустя
Недалеко от Китежграда
Когда мы летели над Пятигорском, по радио сообщили, что Петербург окончательно потерян. Все войска покинули столицу и лишь пытаются удержать Саранчу внутри. Не очень успешно. А основные боеспособные силы осадили резиденцию загнанного в угол предателя-цесаревича в Китежграде. Туда он отступил с союзными войсками. Вернее, тем, что от них осталось после того, как на них «внезапно» напала Саранча.
Я никогда не видел Китежград. Билибин сказал, что это красивый город, который стоит в центре огромного озера. И словами его великолепие не описать — это надо увидеть.
Печально, но, возможно, он вскоре будет разрушен. Ведь там сидит цесаревич.
Сейчас город был скрыт от нас огромной сизой тучей, заполнившей весь горизонт. От неё к земле спускались тугие вихри снега. Настолько плотные, что они стояли стеной. Внутри только всё время вспыхивали цветные сполохи, словно зарницы на рассвете.
Источники вспышек находились за пределами тучи. Несколько невидимых отсюда артиллерийских батарей вели огонь по метели. Только из леса вылетали алые болванки снарядов.
На ещё большем отдалении от места боевых действий находился большой лагерь. Посреди леса, окружённый частоколом укреплений, ежами и колючей проволокой. С вышками и огневыми точками. В общем, на лагерь войска, которое осаждает врага, он походил мало. Потому что сам будто находился в осаде. Он и ещё несколько других, что виднелись в других местах леса, окружавшего скрытое тучей озеро.
— Господин, лагерь атакует большая группа Саранчи! — озвучил один из дозорных то, что я и так видел, стоя у окна. — Вижу Пугало, Ваше Сиятельство! В паре километров прячется в лесу!
— А где все их дирижабли? — озвучил я злую мысль. — Как будто на пикник приехали.
А штурману скомандовал:
— Подведи меня к Пугалу, я сам с ним разберусь. А остальных высади поближе к лагерю, чтобы помочь отбить нападение. Ну! Действуй! Никон! Слушай мой приказ!
— Я с тобой! — тут же увязалась за мной Мита.
— Куда ж я без тебя, золото фиолетовое, — хмыкнул в ответ.
Из одежды целым у меня остался только костюм, который я надевал на свадьбу Императора. Ну как целым… Не обошлось всё-таки без порезов и пары прожжённых мест. Саранча постаралась.
Сверху открылся отличный вид на поле боя. Через расчищенную от леса полосу бежали орды серых тварей. Они вязли в снегу и погибали под выстрелами защитников лагеря. Наверняка люди и сами смогут отбить нападение, но Саранчи достаточно, чтобы нанести потери. Потом ещё одна атака и ещё, и ещё… Пока тысячи мелких порезов не обескровят войско.
Тарасов всё же нашёл, как пусть не до конца, но воплотить свой план по разрушению Империи. Основательно к делу подошёл…
Дирижабль на миг завис над Пугалом, грузно шагавшим внизу по лесу. Каждый шаг рушил вековые сосны и ели, оставляя за монстром широкую просеку. По ней тут же пронеслась стая Псин и устремилась к лагерю.
Тварь заметила нас, но уворачиваться было поздно. С высоты в полсотни метров, с Митой на закорках я прыгнул вниз, развернувшись в воздухе и на миг встретившись взглядом с бойцами, что готовились к бою.
Упали прямо на голову твари. Она была покрыта толстым панцирем с шипами, но нашей с Митой морёной плоти было на них плевать. Я тут же обрушил сокрушительные удары молота на центр панциря. Не сразу, но тот поддался. Покрылся сетью крупных трещин, и Мита накинулась на куски защиты с бесконечной яростью.
Она рычала и щёлкала зубами, рвала чёрными дубовыми руками сухожилия и мышцы Пугала, откидывая в сторону кусочки толстой брони. Добралась до мозга и с горящими глазами превратила его в месиво. Я ей даже не особо мешал.
Сначала у Пугала начали заплетаться ноги, затем оно споткнулось и рухнуло, подняв облако снега в воздух. Но Мита всё равно продолжала его терзать.
— Хорош, хорош, — притормозил её, схватив за руку. — Оно мертво.
— Тьфу! — сплюнула она недовольно. — Больно быстро.
— Нам врагов ещё хватит. — Я кивнул в сторону пробитой просеки.
Оттуда к нам приближалась толпа Саранчи. Пехотинцы, Жнецы, а впереди — полсотни Псин. Даже отсюда было слышно, как они челюстями клацают. А вёл их серый офицер. Похожий на чёрного из Стамбула, только слабее. Но незначительно.
Я уже приготовился к схватке, призвав в свободную руку топор и нарастив на неё щит. Мита же вырастила метровые узловатые шипы из запястий. Хм… А неплохо!
Триста метров до Псин. Двести. Сто…
Вдруг с неба обрушился огненный дождь. Не метеоритов, но снарядов. Просто огромное количество. Саранчу накрыло лавиной, земля дрожала и взлетала фонтанами, грохот стоял оглушительный. Лишь задрав голову, сквозь ветви деревьев мы увидели, как из тучи выплывает тяжёлый синий дирижабль. За ним ещё один. А затем и третий.
Однако их совместной огневой мощи не хватило, чтобы остановить серого. Сквозь взрывы он приближался к нам.
Ну, раззудись рука, размахнись плечо! Сейчас я его башкой в хоккей поиграю!
Вдруг с первого дирижабля сорвался голубой огонь и рухнул прямо перед нами. Из снежной пыли проступил силуэт мускулистого мужчины в синей броне.
— Он мой, Дубов… — прорычал человек с синими волосами, не оборачиваясь.
Светлейший князь Владимир Онежский собственной персоной. И он буквально горел мощью чистейшего холода. Его магическая аура была настолько по-первобытному сильна, что у меня даже немного дыхание спёрло.
Серый взметнул снег с землёй в стремительной атаке. Онежский легко скользнул в сторону, уклонился от удара кривым клинком, растущим из руки, перехватил эту руку и коротким движением впечатал тварь в снег, придавив его голову ладонью.
От фигуры князя вверх взметнулись языки голубого огня.
— Р-Р-РА-А-А!!! — завопил он, буквально топя серого в потоке льда.
Мы с Митой даже отступили на несколько шагов, чтобы и нас не зацепило. Саранчу вморозило в кусок льда, и Онежский одним сильным ударом расколол его. Офицер Саранчи развалился на части в радиусе нескольких десятков метров. А на месте его тела осталась небольшая воронка с обледенелыми краями.
Силён. Силён Владимир Онежский. Не зря считается вторым человеком по силе после Императора. Или даже наравне с ним. Но я уже мог бы с ним потягаться. Он тоже это знал. Скользнуло что-то в его взгляде, когда он смерил меня глазами после боя.
— Дубов, — бросил он коротко. — Надеюсь, ты с хорошими вестями.
Князь бросил взгляд за спину. Там у стен лагеря добивали остатки Саранчи. Она потеряла волю после смерти Пугала и серого офицера.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил я. — Ваши войска по-прежнему возглавляет князь Тарасов?
Иссиня-чёрная бровь взметнулась вверх.
— Разве тебе не сказали, Дубов? Князь Тарасов уже неделю как в плену.
Глава 6
— Как это в плену? — не сразу поверил я.