Осколки рассвета

– Отпусти меня, придурок! –  рявкнула я, мои щеки горели.
На Кэмероне были потертые джинсы и расстегнутая рубашка, обнажающая его грудь и пресс. Если бы он не был моим наказанием свыше, я бы даже подумала о том, чтобы признать его привлекательным. Но не стоит влюбляться в дьявола.
– Это та девушка, которую я искал, –  сказал Кэмерон. –  Хейли Бентли пришла на мою вечеринку! –  крикнул он.
  
Это вызвало аплодисменты и смех. Две девушки, которые пристально смотрели на него, рассерженно уставились на меня. Какой-то парень засмеялся, проходя мимо него, и дал Кэмерону пятидолларовую купюру.
– От тебя воняет пивом, –  прорычала я, отталкивая его. –  Ты действительно сделал ставку на то, приду я сюда или нет? Оставь меня в покое.
– Нет, ставки организовал не я. Но я знаю, что ты бы этого хотела, –  сказал Кэмерон, снова обнимая меня за талию.
На этот раз я толкнула его сильнее.
– Ненавижу тебя. Просто отпусти меня, и я пойду смотреть, как людей тошнит или что-то вроде этого.
Но Кэмерон был намного выше меня и гораздо сильнее, так что этот толчок не имел никакого эффекта. Он усмехнулся, запустив палец в мои светлые локоны.
– Почему ты все время такая злая? Это потому, что твоя мать умерла?
Его слова задели за живое, но я давно научилась не обращать внимания на подобные замечания.
– Тебя это не касается! Ты никогда не уедешь из этого города. Ты состаришься и умрешь здесь, как и вся твоя уродливая семейка.
Это вызвало вспышку обжигающей ярости в его ледяном взгляде. Если и был способ разозлить братьев Хэрлоу, так это притеснить остальных их родственников.
– А тебе, черт возьми, откуда знать? У тебя даже семьи нет.
– А я знаю, –  сказала я. –  И уверена, что моя семья будет гордиться мной гораздо больше, чем твоя тобой. Ты ни на что не годный идиот, который не может отличить левую руку от правой.
– Ты, гадина, даже не знаешь меня! –  прорычал он.
– И ты меня не знаешь!
Он поднял кружку с пивом и вылил ее прямо мне на голову. Я не сводила с него взгляда, даже когда слезы текли по моему лицу. Я была готова разрыдаться от унижения, но я держалась стойко, заставляя себя оставаться спокойной, в то время как окружающие смеялись и освистывали нас.
– Ты закончишь так же, как твоя мать, одинокой, всеми забытой и мертвой, –  прошептал Кэмерон. –  Такой парень, как я, вообще не должен даже обращать на тебя внимание.
Пиво текло у меня по шее, оставляя следы на платье. Я крепко стиснула кулаки.
Что-то во мне сломалось.
Я отвела руку и врезала ему прямо по лицу. Я ахнула, почувствовав, как костяшки пальцев ударили его по носу и боль пронзила мою руку.
Его голова дернулась назад, но он быстро пришел в себя. Кэмерон схватил меня за подбородок и крепко сжал его. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал громкий голос:
– Кэмерон…
Широкая рука схватила его за плечо и оттащила назад. Хантер Хэрлоу, старший из троих братьев, схватил Кэмерона, как котенка. Он испуганно посмотрел на меня.
– Что, черт возьми, с тобой не так, Кэм? Какого хрена? Прости, Хейли, –  пробормотал он, бросив на меня извиняющийся взгляд. –  Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать…
– Мне ни от кого из вас ничего не нужно.
С этими словами я развернулась и вышла из амбара, проигнорировав смешки одноклассников и проклятия, которые я слышала от старшего брата Кэмерона.
– Ты об этом пожалеешь, –  услышала я слова Кэмерона. –  Ты такая тупица.
Дорога домой казалась вечной, но хотя бы никто больше не лез под руку. Осталось совсем чуть-чуть –  и я смоюсь из этого дурацкого города, куда больше ни ногой.
 
Глава 1. Хейли
 
Наше время
Был только конец апреля, но жара уже окутала Хилл-Кантри своим зноем и сухостью. Все, от травы до деревьев, казалось, поникло и могло погибнуть от агрессивного солнца. Я, сидя на кожаном сиденье автомобиля, мчалась по дороге, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, а не на том, от чего я убегала.
Зачем я снова это делаю?
Этот вопрос преследовал меня миллион раз во время долгой поездки из Балтимора в Остин, но я не хотела думать об ответе.
Дорога шла под уклон, постепенно приближая меня к тому месту, куда я поклялась никогда не возвращаться. Мимо меня мелькали многочисленные заборы и сельскохозяйственные угодья, изредка попадались дома, ветряные мельницы или стада крупного рогатого скота.
Прошло совсем немного времени, прежде чем виды скрылись за деревьями, а холмы стали более извилистыми. Возможно, жара наступила рано, но вдоль обочин все еще тянулись люпины, чей темно-синий цвет отражал ясное небо. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела эти цветы, и я не была до конца уверена, что скучала по ним.
По крайней мере, я катилась в эту адскую дыру с шиком. Я похлопала по приборной панели своего «Корвета», сильно превышая допустимую скорость. Если бы в этой части Техаса меня и остановил полицейский, то только для того, чтобы полюбоваться машиной.
Прошло двенадцать лет с тех пор, как я окончила школу и переехала из Цитрус-Ков, оставив позади все, что когда-либо знала –  мою бабушку, сестру, образ жизни в маленьком городке, с которым я так упорно боролась, и все эти неприятные воспоминания.
«Добро пожаловать в Цитрус-Ков. Население 2877 человек», –  прочитала я.
Ну, 2877 человек плюс я.
Я проехала причудливую вывеску и вздохнула. Как ни странно, я почувствовала, что возвращаюсь домой.
Слезы снова навернулись на глаза, несмотря на то что я достаточно выплакала до этого. Я сильно прикусила нижнюю губу, и боль вернула меня в настоящее.
Это место боролось со мной. Оно снова и снова подавляло мою истинную сущность. Воспоминания о хулиганах, с которыми я ходила в школу, о хмурых служительницах церкви опустошали меня. Ненависть была сильнее любви, особенно когда за ней стояли самодовольные недалекие люди.
Я больше не та маленькая девочка, какой была, когда жила здесь. Я выросла и нашла себя. В школе я всегда хорошо писала сочинения, и это пригодилось мне, когда я стала взрослой. Я писала статьи о путешествиях для известного международного журнала. Я получила работу мечты, которая привела меня в Венецию, Париж, Гонконг, Сидней, Рио-де-Жанейро и многие другие города мира. Я сделала карьеру, занимаясь тем, что мне действительно нравилось, и зарабатывала намного больше денег, чем могла когда-либо мечтать.
После путешествий по миру Цитрус-Ков стал просто забытой точкой на карте.
И все же я оказалась здесь, в месте, которое ненавидела всей душой.
И куда я поклялась никогда больше не возвращаться.
В животе у меня заурчало, и я посмотрела на пассажирское сиденье. Там лежала стопка оберток от злаковых батончиков. Хотелось съесть что-нибудь, помимо овсяных хлопьев и джема, и я надеялась, что, может быть, к ужину смогу появиться на пороге дома бабушки.
Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела Хани в последний раз. Я понимала, что виновата, но в душе было столько смятения, что на раскаяние просто не оставалось места.
Мои статьи о путешествиях дали мне все основания не возвращаться сюда. Было легко пропустить Рождество, когда я находилась в другом часовом поясе на другом конце света, и еще проще –  успокоить всех недовольных подарками. Хани, благослови ее Господь, нравилось, когда я посылала ей магниты на холодильник.
Более десяти лет я был свободна от этого города и его ненависти.
Мне не следовало возвращаться.
Но куда еще мне было идти?
  
После всего, что я пережила за те три недели, мне нужно было обнять бабушку и сестру.
Девочки Бентли.
Так нас с Сарой всегда называли.
«От этих девчонок Бентли одни неприятности. Эти девочки Бентли –  проклятие. Я слышал, что бабушка забрала их к себе, потому что больше никто в семье не желал с ними жить», –  вот что про нас говорили.