Твои (СИ)

Телефон, зажатый в руке, раздраженно вибрирует.
«Никакого второго звонка у тебя не было, врунишка. Полинка не надумала со мной поговорить?»
Я набираю «нет» и, выключив звук, запихиваю мобильник под подушку. Надо продолжить смотреть вчерашнюю дораму с субтитрами. Эта их корейская абракадабра странным образом меня успокаивает.
……..
— Рюкзак собрала, жду тебя на кухне, — снисходительно объявляет Полина, глядя на то, как я скачу перед зеркалом в лифчике.
Нет, с этим решительно нужно что-то делать. С каждым утром все хуже и хуже. Скоро Полина будет одна на такси в садик уезжать, а меня наконец уволят.
Натянув на себя платье-водолазку, я приглаживаю растрепавшиеся волосы и выбегаю на кухню за порцией кофе. Полина ждет меня сидя на стуле. Бутерброд, который я для нее сделала, конечно лежит нетронутым.
— Ну и почему ты не ешь? — с деланным возмущение я втыкаю кулаки в бока. — Собираешься поступать в школу моделей, чтобы лет через пятнадцать начать встречаться с футболистом и перевезти меня в Голливуд?
— Внутри курица, — морщится Полина, отпихивая от себя тарелку. — Я не хочу есть мертвых птиц.
Следовало догадаться, что моя дочь не настолько легкомысленна, чтобы разгуливать по подиуму, и метит прямиком в ООН. Фраза о том, что ее любимые сосиски тоже не из бумаги сделаны, почти готова сорваться с языка, но на счастье, я вовремя себя останавливаю. Если Поля про это прознает, мне нечем будет ее кормить.
— Убери из него курицу и съешь, — командую я и резко оборачиваюсь от раздавшегося в дверь звонка.
Полина удивленно таращит глаза: кого принесло в такую рань? Я тоже таращу. Действительно, кого?
Есть только один способ это узнать, поэтому, оставив чашку с кофе, я иду в прихожую открывать дверь. Несколько секунд вглядываюсь в глазок, пытаясь понять, откуда взялись подобные галлюцинации, а затем нетвердой рукой проворачиваю замок.
— На выезде из аэропорта в пробку попал, так что рассчитывал только на твою нерасторопность, Снежок, — вместо приветствия заявляет Роберт, переступаю порог.
Я ошарашено моргаю. Высокий, красивый, темноволосый, скалится во все зубы. Точно он.
— А ты… чего? — выдавливаю я под растущий гул сердца.
Ответ услышать не успеваю, потому что его заглушает топот детских ног. Полинка стрелой вылетает в прихожую и, врезавшись в Роберта, вцепляется в него обеими руками.
Я смотрю на ее покрасневшие щеки и то, как отчаянно она жмурится, будто боится его отпустить, и ощущаю очередной приступ удушья. Только они вдвоем способны вызвать во мне такой шквал эмоций.
— Здравствуй, зайчонок, — голос Роберта становится мягким до беспомощности. Он неловко опускается на корточки, отчего его сумка с грохотом падает на пол, и крепко прижимает Полинку к себе. — Видишь? Я приехал как обещал.
Полинка прячет лицо на его плече и согласно трясет головой. Да, теперь вижу. Я не могу разглядеть ее глаз, но могу поклясться, что моя несгибаемая взрослая принцесса сейчас совершенно по-детски плачет.
__
Спасибо что подождали
 35 
 
В виду неожиданного появления Роберта с работы я уезжаю на два часа раньше. Совсем не приехать в офис было бы слишком безответственно даже для меня, а потому пришлось собрать силу воли в кулак и сказать Полине, что в садик ей в любом случае пойти придется, а с ее отцом мы обязательно встретимся вечером.
Роберт тоже хорош. Разве можно приезжать вот так без предупреждения? Если бы я знала об этом немного пораньше, то могла бы предупредить начальницу и взять выходной.
Но это я уж так, придираюсь. У самой улыбка весь день с лица не сходит и мысли витают далеко от офиса. Если верить Роберту, он всего на сутки прилетел, чтобы забрать нас с собой в Москву. Самоуверенности Полинкиному отцу конечно не занимать. Я вообще-то и отказаться могу, и тогда ему придется порожняком лететь обратно.
— Ты где? Я к садику подъезжаю.
— Я уже давно здесь, — рокочет в динамике его голос. — Жду тебя.
— Колись, Робсон, — я придаю тону шутливость, чтобы он не заподозрил, как важно для меня услышать ответ. — Неужели у тебя в Иркутске совсем никаких дел нет, и ты только ради уговоров прилетел?
 
— Было еще одно. Вас с Полинкой хотел увидеть.
«Выглядишь как кошка, объевшаяся сметаны», — так бы сказала мама, если бы увидела меня в этот момент. От удовольствия и потери концентрации чуть в зад впереди стоящей машины не въезжаю. Для меня, не избалованной романтикой и широкими мужскими жестами, появление Роберта выглядит почти чудом, и мне так сильно хочется верить, что я ничего себе не придумала.
— Ну привет еще раз, — улыбаюсь я, когда вижу его стоящим возле ворот в садик. — Надеюсь, ты хотя бы не с самого утра здесь торчишь?
Под его внимательным взглядом смущаюсь и досадую, что этим утром не додумалась надеть что-то более симпатичное, чем это скучное серое платье. Впрочем, судя по блеску в глазах Роберта, его все более чем устраивает. По свойски притянув к себе, он целует меня в губы. Без языка, но так, что неумолимо краснеют щеки, а сердце превращается в беспорядочно трепыхающуюся мышцу.
— Эй, меня тут вообще-то все знают, — бормочу я, стыдливо уперевшись ладонью ему в грудь. Не потому что хочу, чтобы он меня отпустил, а от растерянности и смущения.
Мы слишком долго держали дистанцию «постоянная мать — приходящий отец» и сейчас я попросту не знаю, как себя вести. Опыта в отношениях у меня кот наплакал: помимо Алексея, я пару месяцев встречалась с одноклассником и имела полугодовой роман с парнем из университета, который потом переехал учиться в Питер. Слюнявые поцелуи на школьном выпускном и вечерние встречи в общежитии едва ли смогли научить меня, как быть феей в глазах мужчин.
— А для чего думаешь, я тебя обнимаю? — вибрирующий весельем голос Роберта щекочет мне ухо. — Хочу стать местной знаменитостью за твой счет.
Я игриво пихаю его локтем и киваю за забор. Смотри. По асфальтированной дорожке навстречу нам вприпрыжку несется Полинка. Это я дорогой позвонила Валентине Викторовне с просьбой выпустить ее пораньше. Тут так не принято, но она великодушно пошла на уступки, узнав, что приехал Полин папа.
— Видишь, я тоже держу свое слово и забираю тебя пораньше, — улыбаюсь я, потрепав ее по голове. Даже представить не могу, чего ей стоило высидеть все это время в садике, зная, что где-то неподалеку ходит отец, который прилетел сюда ради нее.
Полина едва меня слышит: глаза горят, а щеки выглядят такими же пунцовыми как и с утра. От обиды на Роберта в ней не осталось и следа: схватила за руки его и меня, сжала намертво и напропалую сыплет вопросами: Куда мы поедем сейчас? На сколько приехал Роберт? И когда состоится обещанная поездка на Байкал?
— Вы голодные наверное, да? — Роберт переводит взгляд с дочери на меня. — Давайте в «Гуси-Лебеди» заедем и там все обсудим.
Я вопросительно смотрю на Полинку и вижу, что она лопнуть готова от радости. Мы втроем в ее любимом детском кафе.
— Никто из нас не возражает, — резюмирую я, щелкая ключом сигнализации. — Не боишься с женщиной за рулем прокатиться?
— Женщин за рулем я по объективным причинам очень боюсь, но если и делать исключение, то только для тебя, — подхалимничает Роберт.
Это ты зря, — саркастично думаю я.
— Это ты зря, — заявляет Полина вслух, пока карабкается в свое детское кресло. — С мамой ездить все боятся.
…..
— А мы с мамой в кино два раза ходили, пока тебя не было, — хвастается Полина, покачивая над столом здоровенным куском пиццы. — И много мороженого ели.
— Ого! Баловала значит тебя она в мое отсутствие? — предельно серьезно интересуется Роберт, стреляя взглядом в меня.
Разумеется, я ее баловала. Дочка такая раздавленной была после его отъезда, что я готова была звезду с неба достать, чтобы это исправить. С детьми всегда так: когда им плохо, хочется землю рыть от беспомощности.