Приходи на Паддингтонскую ярмарку (ЛП)
Слова Трента застучали как камешки о дно пустого бассейна:
– Я сказал вам все.
Касл нахмурился. Затем пожал плечами:
– Не думаю, что мы должны задерживать вас дольше. Спасибо за помощь.
Он отвернулся.
– Вы имеете в виду, я могу идти?– переспросил Трент.
– Конечно,– бросил через плечо Касл. – Вы не под арестом. – Он вышел из комнаты.
Трент медленно последовал за ним. Когда он увидел в коридоре Пенни, на щеках его появился легкий румянец. Он улыбнулся:
– Привет, дорогая.
– Майкл!
Девушка схватила его за руку. Он ласково похлопал по ее ладони:
– Все в порядке, Пенни. Я иду с тобой.
– И с мистером Лоуренсом,– старший инспектор стоял в дверях кабинета. – Он хочет поговорить с вами.
Трент сжал зубы:
– Разве вы со мной еще не закончили?
– Я не имею никакого отношения к полиции,– дружелюбно сказал Лоуренс. – И могу помочь вам.
– Это правда, Майкл,– нежно сказала Пенни. – Я думаю, что он – наш друг.
Трент улыбнулся, глядя в ее нетерпеливое, раскрасневшееся лицо:
– Если ты так говоришь, дорогая. – Он кивнул Лоуренсу. – Так мы идем?
– Только один момент,– голос Стивена Касла излучал обманчивую любезность. – Прежде, чем вы уйдете...
–Да?
– Вы могли бы захотеть взглянуть на это.
Он протянул свидетельство о браке. Майкл Трент сделал быстрый шаг вперед и застыл. Когда он прочел имена, кулаки его сжались.
Его пристальный взгляд переключился на лицо старшего инспектора. Казалось, он задавал безмолвный вопрос.
Касл ответил:
– Пока это все. До свидания, мистер Трент. Мы можем вызвать вас позже.
***
– Вот, значит, как Касл получил это свидетельство,– глубокомысленно констатировал Майкл Трент.
– Да. – В глазах Пенни была тревога. – Но ты же понимаешь, дорогой, что я... я...
– Не могла хранить это в тайне? Конечно. – Майкл сжал ее руку. – А что касается Дензила... – Его лицо помрачнело. – Ей-Богу, я заставлю его пожалеть!
Олджи Лоуренс лениво усмехнулся:
– Вы можете вынуть ему спинной хребет из затылка, но... – он прикрыл веки,– это не решит ни одной из ваших проблем.
Майкл и Пенни придвинулись друг к другу.
Все находились в квартире актера. Лоуренс откинулся в мягком кресле, явно засыпая. Он вяло продолжил:
– Касл арестует вас, если сможет. Он все еще убежден, что вы убили свою жену.
Трент что-то протестующе пробормотал.
Лоуренс пожал плечами:
– Вы не можете его винить. Вы могли предполагать, что полиция так или иначе узнает о вашем браке. Следовало признаться сразу.
– Это им не помогло бы.
– Это не вам решать,– заметил Лоуренс.
Пенни пристально посмотрела на молодого светловолосого человека:
– Почему полиция считает Майкла убийцей?
– Есть один неприятный фактор,– ответил Лоуренс. Он обращался непосредственно к Майклу Тренту. – Вы просите нас поверить, что настоящий убийца поместил боевые патроны в револьвер, чтобы сделать вас своим орудием. Но этот человек не мог быть уверен, что Лесли умрет. Вы могли нанести несмертельную рану. Был только один человек, который твердо знал, что пуля попадет ей в сердце. И это тот человек, который нацелил оружие и нажал на спусковой крючок.
Повисла напряженная тишина. Затем Трент через силу сказал:
– Это кошмар. Я могу спорить. Но мне не вырваться.
Пенни протестующе вскрикнула.
Лоуренс избегал ее взгляда:
– Вам следует знать худшее. Против Майкла сформулировано обвинение, и я сейчас изложу его по пунктам.
Трент молча кивнул.
Лоуренс приступил:
– Начну с самого начала. Вы были нетрезвым, когда вчера днем пришли в театр. Так?
Майкл посмотрел на него:
– Я выпил, конечно. Разве это не очко в мою пользу? Мне нужна была ясная голова, чтобы совершить предумышленное убийство.
– Возможно, вам нужна была пьяная бравада.
– Это чудовищно несправедливо!– воскликнула Пенни.
Лоуренс криво усмехнулся:
– Я не пытаюсь быть справедливым. Я излагаю обвинение для суда... Затем! Вы сказали помощнику режиссера: «Обещаю, что сегодня зрители увидят убедительное убийство». Так и произошло.
Трент поднес руку к горлу:
– О Боже, но послушайте! Вы считаете, я был бы настолько безумен, чтобы использовать именно эти слова, если бы действительно планировал убить ее?
– Нет, не считаю. Вы были бы дураком, чтобы навлекать ненужное подозрение. Но присяжные воспримут ваши слова буквально.
– Но то, что я сказал... – Майкл беспомощно остановился. – Это было довольно невинно. Мы всегда говорили об убийстве, когда обсуждали ту сцену. Мы просто имели в виду работу на сцене. – Он облизнул губы. – Вы можете заставить любую фразу звучать обвинением, если вырвать ее из контекста.
Лоуренс пожал плечами:
– Вы сделали еще одно неудачное замечание.
Трент тяжело задышал:
– Когда?
Лоуренс ответил не сразу. Он задумался:
– Кто-то послал старшему инспектору два билета на спектакль. Поэтому присутствия Касла в зрительном зале следовало ожидать, но никто не мог знать, что он пригласит сопровождать его именно меня. Таким образом, мое появление за кулисами должно было удивить человека, пославшего билеты.
– И что?– пробормотал Трент.
– Когда я назвал вам свое имя,– спокойно сказал Лоуренс,– вашими первыми словами были: «Вы тоже были в зале?»
Майкл прикусил губу:
– Я не имел в виду ничего важного. Я знал ваше имя и репутацию. Вы уже сказали мне о старшем инспекторе. Затем вы представились. Замечание, которое я сделал, было вполне естественным.
Лоуренс кивнул:
– Я могу принять это объяснение. Но есть еще кое-что...
– Отягчающий фактор. – Руки Трента дернулись в инстинктивном протесте.
–Да. – Лоуренс потер щеку. – Вы направили оружие в сердце Лесли. Это как раз то (хотя можно спорить), что невиновный человек никогда бы не сделал. Вы считали, что револьвер заряжен холостыми. Но даже холостой патрон не абсолютно безопасен. В нем много пороха, который может обжечь и нанести рану любому на линии огня. Кроме того, там находится пыж, который, если попадет в цель, также может причинить боль. Вы должны знать золотое правило: никогда не целиться в человека. Даже если бы вы этого не знали, режиссер был обязан предупредить вас об опасности.
Неожиданно Пенни рассмеялась. Трент тоже улыбнулся. Он вновь заговорил старым, беззаботным тоном:
– Вы хорошо изучили этот аспект. Но есть один момент, который вы пропустили. Наш режиссер помешан на реализме. Именно поэтому мы используем настоящее оружие с незаваренным стволом. И именно поэтому он заставил меня направить оружие в сердце Лесли. – Он сделал паузу, затем продолжил: – На первых репетициях я вел себя как любой профессионал. Я целил в сторону от Лесли. Но режиссеру и автору это не понравилось. Они хотели, чтобы сцена была настолько реалистична, насколько возможно. Поэтому мне велели целиться тщательно.
– Вы не возражали?
– Конечно возражал. Я сказал, что это может причинить боль Лесли. Но мы поэкспериментировали и доказали, что ей ничего не угрожает. Вы помните, что я стоял на некотором расстоянии от Лесли, когда... когда...
– Когда выстрелили. Да. Продолжайте.
Майкл взял себя в руки:
– Зернышки пороха никогда не долетали до нее. И пыж не долетал. На таком расстоянии я мог спокойно стрелять холостым, даже целя в сердце.
–Как вчера. Но вы не всегда целились настолько точно. Не так ли?
– Ч-что вы имеете в виду?
– Я имею в виду,– спокойно продолжал Лоуренс,– общеизвестно, как вы небрежны с револьвером. Вы редко утруждали себя точным прицеливанием. В пятницу вечером вы нацелили оружие настолько далеко, что,– Лоуренс, казалось, цитирует,– если бы в барабане был боевой патрон, пуля попала бы в ложу на стороне, противоположной пульту. Другими словами, куда угодно, но не в тело Лесли. Но в субботу днем, в тот единственный раз, когда под бойком находился боевой патрон, вы прицелились так тщательно, что выстрел пришелся в сердце.