Вечер (ЛП)
Руки Эли нежно касаются моих заклеенных боков, и он прижимает их ко мне. Тепло его рук заставляет меня прижаться к нему, но он не делает больше никаких движений — только глубокие, собственнические поцелуи. Я справлюсь с этим.
— Черт. Думаю, ты проголодалась. Мне нужна еда.
Я приоткрываю один глаз и смотрю на Люка, который размахивает пакетом с логотипом «Кристалл». Все остальные застыли на месте позади него. Сколько человек? Семь. Я должна любить дружную семью.
Эли целует меня в кончик носа и отстраняется.
— Тебе нужно поесть.
Аромат восхитительно жирных бургеров поднимается из пакета и доносится до меня. Неожиданно я соглашаюсь.
— Ты прав. Отдай их мне, Дюпре.
«Возможно, ты не видишь, что я делаю, но я знаю, ты слышишь меня, Райли По. Знай это: ты моя. Ты всегда должна быть моей, независимо от того, сколько времени нас разделяет. Мой брат не единственный, кто наблюдал за тобой все эти годы. Теперь в тебе есть я. Не только мой брат. В любом случае, я всегда был сильнее его. Ты придешь ко мне. И когда я закончу трахать тебя, никто другой никогда не сможет удовлетворить тебя. Ты знаешь, каково это — быть вечно неудовлетворенной? Больше не в состоянии испытывать оргазм? Поверь мне, Райли. Ты с радостью придешь ко мне и будешь умолять стать моей навсегда».
Я открываю глаза и осматриваю комнату. Я в своей постели, одна. В окно льется дневной свет. Я смотрю на часы. Уже почти час дня.
Как, черт возьми, Валериан может разговаривать со мной в моей голове? Теперь я нужна ему для секса? В качестве жены? Как скажешь, урод.
Двигаясь, я замечаю, что уже не так сильно болит, как прошлой ночью. Я не уверена, из-за того ли, что Эли наложил повязку на ребра, или из-за того, что мне подмешали какое-то лекарство, действие которого наконец-то закончилось. В любом случае, я чувствую себя лучше. Я иду в ванную и включаю свет. Вглядываясь в свое лицо, я даже вижу разницу. Оно уже не такое опухшее, и глаза не такие черные, как я думала. Круто. Быстро заживает. Хорошо, потому что у меня нет времени на всякую ерунду. Особенно у меня нет времени на психованных вампиров, одержимых мной.
«О, я одержим тобой, это точно. Но я не псих. Ты придешь ко мне. Могу обещать тебе это, любовь моя. Просто подожди, пока не узнаешь новости. Ты придешь и будешь точно знать, где меня найти. Если у тебя хватит ума, ты придешь одна. Несмотря на то, как по-голливудски это звучит, это правда. Прислушайся к моим словам. И тебе следует узнать подробности о… сейчас.»
Эли распахивает дверь. Хотите верьте, хотите нет, но его лицо бледнее обычного. Я сразу понимаю, что-то не так.
— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает паника. — Эли, в чем дело?
— Эстель, — говорит Эли почти шепотом. — Она пропала около часа назад.
Я не жду объяснений. Я не задаю вопросов. В этом нет необходимости. Я и так знаю, что произошло. Я поворачиваюсь слишком быстро и замечаю, что ребра болят сильнее, чем я думала. Я не обращаю внимания на боль и спешу к своему шкафу.
— Что ты делаешь? — спрашивает Эли.
— Ищу, что надеть, — отвечаю я. Вот. Пара чистых ножен. Сначала я подхожу к шкафу с клинками, закрепляю кожаные ножны и наполняю каждый из них серебром. Я роюсь в вещах, нахожу рубашку с длинными рукавами и пытаюсь натянуть ее через голову. Не получается. Рубашка слишком тесная. Я бросаю ее в угол.
— Райли, прекрати, — говорит Эли и тянется ко мне.
— Не могу! — Я резко поворачиваюсь к нему лицом и съеживаюсь, когда ребра начинают ныть. Гнев заглушает боль. — Я знаю, где она, Эли, и собираюсь найти ее.
Стальная хватка на предплечье останавливает меня.
— Черта с два.
Я стряхиваю его и примеряю другую рубашку, одну из последних. Она немного просторнее, и я надеваю ее через голову и медленно втягиваю в нее по одной руке. Надеваю криво, но надеваю. Я натягиваю ботинки и проталкиваюсь мимо Эли.
Он останавливает меня.
— Ему нужна я, — возражаю я. — Я могу за себя постоять. Эстель почти семьдесят. Может, она и знает, как готовить зелья, но ей не справиться со стригоем. — Я иду в гостиную и беру со стойки ключи от джипа.
К тому времени, как я подхожу к двери, Эли уже там.
— Ты сумасшедшая, если думаешь, что я позволю тебе уйти отсюда одной, Райли, — говорит он. — Черт возьми, нет. Я иду с тобой.
На долю секунды я вспоминаю о собаке и оглядываюсь по сторонам. Мне требуется секунда, чтобы понять, что Чейз в доме Дюпре. Хорошо. Потому что я не хочу снова расставаться с ним.
Точно так же, как я не хочу оставлять Эли. Или делать то, что собралась делать.
Выбора нет. Валериан убьет Эстель и не только получит от этого удовольствие, но и будет выставлять это напоказ. И он ни о чем не пожалеет. Он ничего не боится.
Это скоро изменится.
— Райли, — предупреждает Эли, пристально глядя мне в глаза. Он что-то чувствует, и его ноздри раздуваются, тело напрягается. — Не надо.
Прежде чем слова слетают с губ, я прибегаю к тому приему, которому Джулиан научил меня перед отъездом из Румынии. Я не пробовала этого ни на ком, кроме Джулиана.
Сосредоточившись, я удерживаю взгляд Эли. Я говорю с ним мысленно.
«Оставайся на месте, Эли. Не двигайся. Не уходи отсюда, пока я не уйду. У тебя тяжелое тело, а моя воля сильнее твоей. Ты это знаешь. Ты это чувствуешь. Синапсы в твоей нервной системе не работают. Ты парализован. Ты останешься таким, пока я не уйду. Только через десять минут после того, как я уйду».
Как только мои слова доходят до него, я смогу сказать. Глаза Эли затуманиваются, когда он смотрит на меня. Я знаю, что он видит меня, знает, что я что-то использовала против него, и что он слышит и знает все вокруг. Он разозлится. Я не могу сейчас беспокоиться об этом. Я не теряю ни секунды. Я поворачиваюсь и выбегаю из квартиры.
Проливной дождь хлещет жалящими пулями, когда я глушу мотор девятнадцатифутовой лодки, которую позаимствовала в Беллз-Лэндинге, и позволяю ей скользить по пустынному пляжу исследовательского центра. Это один из самых маленьких барьерных островов, который был приобретен много лет назад с единственной целью — использовать его в лечебных целях. Я не могу представить, для чего Валериан использует его. Не имеет значения. Он точно знал, что нужно использовать, чтобы доставить меня сюда, и это сработало так же хорошо, как если бы он использовал управление моим сознанием. Схватив якорь, я опускаю его в воду и привязываю. Я глушу мотор и выпрыгиваю.
Не успеваю я ступить на песок, как с деревьев спускаются шесть новообращенных. Я чувствую их еще до того, как они падают на землю. Присев, я выхватываю два ножа и сбиваю двух, прежде чем они нападают на меня.
Удивительно, но я не погибаю.
«Ах, ты доверяешь мне, Райли. Это меня глубоко трогает. Это действительно так. Поэтому, чтобы доказать тебе свою добрую волю, я отправлю твою любимую суррогатную бабушку обратно на материк с надежным слугой. Ты останешься здесь. Со мной. Поняла?»
— Я хочу ее увидеть, — говорю я и оглядываюсь по сторонам в поисках Валериана. Вместо этого из пальмовых зарослей и кустарника появляется новообращенный, ведя за собой медленно бредущую Эстель.
— Детка, зачем ты сюда пришла? — сердито спрашивает Эстель. — Я говорила этому злому парню, что ты этого не сделаешь.
Я борюсь с нападавшими. Я должна остановиться и подумать о том, что у меня внутри, что растет и меняется с каждым днем. Я — стригой. Я — Аркос. Я — Дюпре. Я — Галла.
Делаю глубокий вдох и собираю все свои силы. Хотя для того, чтобы удержать меня, требуются усилия четырех новообращенных, я расшвыриваю их в разные стороны. Я взлетаю, швыряю последнего новообращенного на землю и заключаю Эстель в крепкие объятия.
— Бабуля, — говорю я, оглядывая ее. — Ты в порядке?
— Да, девочка, да, — говорит она, и я слышу облегчение в ее голосе. — Я в порядке, прекрати. — Она смотрит на меня, ее смуглое лицо разглаживается, ее глаза изучают мои. — Тебе не следовало приходить сюда, это правда. Тебе не следовало этого делать.