Вечер (ЛП)

— Джози Дюпре
— Боже, девочка. Не двигайся.
Я хмурюсь, раздраженно выдыхаю и продолжаю смотреть на сердитое лицо Эли. На его челюсти напрягаются мышцы, когда он осматривает мои раны. Большим и указательным пальцами он приподнимает мой подбородок и осматривает оба моих опухших глаза. Затем обеими руками, раскрытыми ладонями, он проводит по моей голове.
— Подними руки.
Я вздыхаю.
— Господи, Эли, я выглядела намного хуже…
— Подними свои чертовы руки, Райли. Сейчас же.
Выругавшись, я поднимаю руки. Эли проводит ладонями по моим ребрам, задерживаясь на левой стороне. Я вздрагиваю, когда он нажимает на это место.
— Черт возьми, девочка, — говорит Люк, заходя ко мне на кухню. — Ты дерьмово выглядишь.
Я бросаю на него яростный взгляд. Он смеется.
— Я не знаю, — говорит Ной, присаживаясь на стойку рядом со мной. — По-моему, выглядит довольно сексуально.
— Думаешь, далматинец в период течки выглядит сексуально, — говорю я.
— Не двигайся, — приказывает Эли.
Я закрываю рот и свирепо смотрю на Ноя. Он приподнимает бровь и улыбается.
Лицо Эли каменеет, и он осторожно опускает мои руки.
— У тебя сломаны два ребра. Не двигайся. Я сейчас вернусь. — Он исчезает в коридоре, оставляя меня наедине с моей назойливой аудиторией.
— Значит, тебя каким-то образом накачали наркотиками, — говорит Фин, облокачиваясь на стойку рядом со мной. В его ладони маленький кожаный мешочек. — Это объясняет, почему ты так избита. Поговорил с Гарром по телефону. Он клянется, что никогда раньше не готовил это зелье.
— Да, — продолжает Люк. — В обычных условиях ни одна из этих травм не дала бы о себе знать. Только не с твоими способностями.
— Особенно с твоим необычным ДНК, — добавляет Ной. Он качает головой, его дреды движутся вместе с ним. — Хреново.
— Не понимаю, — говорит Габриэль, и его густой шотландский говор звучит неуместно в моей маленькой квартире в Саванне. — Зачем им накачивать тебя наркотиками и как?
— Ее способности превосходят даже способности большинства новообращенных, — добавляет Фин. — У нее есть сила, которая еще не полностью развилась, но это произойдет. — Он бросает взгляд на меня. — Какое бы противозачаточное зелье ни приготовил Валериан, оно очень сильное. Оно сбило Райли с толку. Сделало ее почти полностью беспомощной.
— Я далеко не беспомощна, — говорю я. — И, к твоему сведению, меня уже тошнит от ваших разговоров вокруг меня.
— Так когда же Валериан успел стать долбаным ученым? — спрашивает Люк.
— Он учился в Испании, — отвечает Викториан. До сих пор он тихо стоял в углу. — Я всегда знал, что он интересуется наукой, но никогда не думал, что он проявит такой интерес к зельям Галлы.
— Он научился манипулировать составами, — говорит Фин. — Смертельно не в тех руках.
— Ну, это определенно не те руки, — говорю я.
«Ты в порядке? Выглядишь ужасно».
«Да, Вик, я в порядке. Я выгляжу хуже, чем чувствую себя. Обещаю».
«Сожалею».
«О чем?»
«Не убью своего брата раньше».
Я смотрю на Викториана и замечаю сожаление в его шоколадных глазах. Я говорю одними губами, что все в порядке, и улыбаюсь. Затем бросаю взгляд на неоново-зеленые цифры на микроволновке. В четыре двадцать утра у меня урчит в животе, напоминая о том, как давно я ничего не ела.
— Черт, Райли, я слышу даже отсюда, — говорит Ной. — Хочешь чего-нибудь поесть?
— Да, — отвечаю я. — «Кристалл». Двенадцать штук. С сыром. Хлеб, пожалуйста, очень жирный.
— Что такое «Кристалл»? — спрашивает Люциан.
— Можно я возьму твой джип? — спрашивает Ной.
— Пожалуйста, и поторопись, — говорю я, затем улыбаюсь. — И спасибо.
Ной улыбается.
— Ты у меня в долгу.
— Ладно, кто-нибудь хочет пойти со мной? — спрашивает Ной.
Все, кроме Фина, уходят.
— Мне жаль, что нас не было рядом, чтобы помочь, — говорит он мне. — Эта банда новообращенных появилась из ниоткуда, застала нас всех врасплох. — Он покачал головой. — Ты бы видел, как Дариус сражается. Это… что-то нечеловеческое.
  
Я улыбаюсь.
— Забавно слышать это от древнего вампира.
Фин хмурится.
— Я не древний. Но мне жаль. Тебя могли убить.
— Ну, а мне нет, — заверяю я его. — И у тебя был свой бой. Не беспокойся, ладно?
— Привет, Фин, — говорит Люк, просовывая голову в дверь. — Ты умеешь водить машину? Слишком много всего не поместится в джип.
Фин смотрит на меня.
— Я скоро вернусь.
— Не забудь забрать моего брата, — говорю я.
— Хорошо. — Фин уходит.
Эли возвращается с аптечкой первой помощи. Он ставит белую пластиковую коробку на стол, рядом с тем местом, куда положил меня, затем кладет руки мне на бедра. Он раздвигает мои колени бедром и придвигается ближе, втискивая свое большое тело между моих ног.
Его пристальный взгляд сначала останавливается на моих губах, затем поднимается к глазам, где задерживается на несколько секунд. Жар разливается по внутренней поверхности моих бедер. В этих синих, старых глубинах я вижу нечто большее, чем просто гнев, нечто большее, чем просто раздражение, потому что я не могу успокоиться и позволить ему лечить меня. Я вижу сожаление.
И что-то еще, что не имеет смысла. Страх? От этого у меня внутри все переворачивается, как при падении с самолета. Чего может бояться Эли Дюпре? Несколько глубоких вдохов, которые причиняют адскую боль, избавляют от мучительных чувств. Нет времени на подобную чушь.
Я молчу, пока Эли роется в аптечке и достает пузырек с антисептиком и несколько ватных шариков. Смачивая белые шарики, он одной рукой наклоняет мою голову, а другой протирает двойные порезы на каждой скуле.
— Ой-ой-ой, — говорю я, вздрагивая.
Его глаза вспыхивают, затем он в полной тишине продолжает ухаживать за мной.
Я позволяю ему.
Когда Эли заканчивает, он откладывает в сторону вату и берет рулон плотной белой ленты для обертывания.
— Подними руки.
Я приподнимаю бровь, затем руки.
Он даже не улыбается, черт возьми.
Схватив мою майку за подол, он медленно стягивает ее через голову и бросает на пол. Хотя на мне спортивный лифчик, взгляд Эли опускается на мою грудь, и она немедленно реагирует, превращаясь в чувствительные бугорки под хлопковой тканью.
Ноздри Эли раздуваются, а мышцы в челюсти напрягаются.
— Обними меня за плечи, По.
Подняв руки, я кладу их на мускулистые дельтовидные мышцы Эли.
— Выше.
Я слегка приподнимаю локти.
— Так?
Он не говорит ни слова, просто отрывает край ленты от рулона и оттягивает примерно на шесть дюймов, затем прижимает ее к моему боку, как раз под грудью.
— Будет немного больно.
Я пожимаю плечами.
— Нет проблем. Я привыкла к этому.
Он поднимает взгляд, его загадочный голубой взгляд непроницаем, тревожен.
— Сделай глубокий вдох и задержи дыхание.
Я повинуюсь, и он начинает обматывать меня.
Прямо под грудью и выше пупка он обматывает тугой лентой. Не буду врать… больно. Черт, реально больно, но я молчу.
Закончив, он откладывает рулон в сторону и осматривает свою работу, проводя руками по моим бокам.
Через мгновение он медленно выдыхает сквозь зубы. Его глаза встречаются с моими, всего в нескольких дюймах от моего лица.
— Я чувствовал себя так, словно у меня внутри все оборвалось, когда видел, как тебе было больно сегодня вечером. Не важно, что ты держалась молодцом. Понимаешь меня, Райли?
Я качаю головой.
— Эли, я…
Подняв руку, он проводит подушечкой большого пальца по моей губе и слегка надавливает, заставляя меня приоткрыть рот. Он наклоняет голову и прижимается ко мне, делая глубокий вдох и целуя меня совершенно бессмысленно.
У меня перехватывает дыхание, и я тону в медленном, эротичном прикосновении его губ, запускаю пальцы в его шелковистые волосы и ощущаю его вкус в ответ. Я задыхаюсь, когда сломанные ребра сжимаются.