Артефактор (СИ)

В перерывах между атаками ГРОТ застывал неподвижной статуей, и лишь башка его крутилась, как у совы, сканируя противников и давая возможность себя рассмотреть. В мелких переплетениях трубок и проводов в конечностях ничего невозможно было разобрать, само тело интереса не представляло — это просто был кусок красной меди. А вот голова — это было интересно. Она была устроена по принципу танковой башни, и, пожалуй, была самой уязвимой частью голема… Но попробуй еще достань до нее, когда он на голову выше!
Один из стихийников после очередного удара внезапно отлетел от ГРОТа, причем голем даже не пошевелился ради этого. Просто ярко вспыхнуло голубым, словно сработало какое-то защитное поле, и студента отшвырнуло так сильно, что он перевернулся через себя раз пять, прежде чем остановился. Это было даже мощнее, чем отшвыривал сам ГРОТ!
— Живой? — спокойно спросила у него Литова, и, дождавшись утвердительного кивка, снова перевела взгляд на ГРОТа. — Я же говорила, что он считает ваши удары. Не надо было мухлевать!
— Я не мухлевал! — пробубнул студент, поднимаясь с травы. — Я, кажется, ошибся в подсчетах…
Оля опустила рапиру и отошла в сторону — видимо, у нее попытки кончились тоже. Еще двое элементомантов усилилсинатиск, но тоже ничего не добились, и отошли, и только последний оставшийся вошел в раж, тыкая своим копьем, и не заметил, как обсчитался тоже. Короткая вспышка — и он отлетает прочь, роняя копье и смешно кувыркаясь по земле.
— Бой окончен. — Литова подвела итоги. — Вы проиграли, дамы и господа.
Стихийники приняли это известие со смирением и спокойствием, словно они и не рассчитывали всерьез на победу. Может, и правда не рассчитывали. Решили просто на авось выйти — вдруг получится?
— Еще желающие есть? — Литова обвела толпу взглядом.
Я тоже посмотрел на студентов, ожидая, что вызовется еще какая-нибудь группа, но нет. Парни и девушки тихо перешептывались, глядя на ГРОТа, застывшего как памятник самому себе, и не решались поднять руки.
Тогда с травы поднялся я. Поднялся, отряхнул брюки и взял в руки кусу.
— Тэр Оникс… — улыбнулась Литова. — Я не сомневалась. Кого возьмете к себе в группу?
— Никого. — я пожал плечами. — Никто же не желает. Да мне к тому же одному будет сподручнее.
— Будете биться в одиночку? — Литова удивленно подняла брови. — На такое уже давно никто не решался! Последний раз такое было… Хм… По-моему, лет семь назад, когда я еще заместителем директора-то не была!
— Ну не зря же говорят, что все новое это хорошо забытое старое. — усмехнулся я, крутнув кусу в руках. — Значит, у меня есть тридцать ударов?
— И ни ударом больше. — кивнула Литова.
— Тогда приступим. — выдохнул я, и кинул себя вперед.
Я атаковал ГРОТа широким размашистым ударом кусы, и, когда он предсказуемо уклонился от него, я подшагнул, развернулся и мощным ударом с разворота впечатал стопу ему прямо в металлическую грудь!
Стихийники все делали неправильно. Они сосредоточились на своем оружии, совершенно позабыв о том, что, кроме оружия у них есть еще и собственные конечности.
Тело ГРОТа низко загудело под моим ударом, я резко отскочил. ГРОТ замер на месте, приподняв руки, словно не мог поверить, что я его достал.
— Ну, что? — спросил я, глядя на Литову. — Как-то это нетрудно оказалось, знаете ли…
— Простите, нетрудно оказалось что именно? — ехидно улыбнулась Литова. — Не вижу, чтобы это как-то навредило ГРОТу. Ваша задача — победить его, а не погладить! Вывести из строя, если вам так проще!
Ах, вот как мы заговорили…
Ну, тэсса Литова, потом не жалуйтесь, что я сломал вам игрушку…
ГРОТ наконец опустил руки и снова застыл на своем месте, не сводя с меня прорезей, заменяющих ему глаза. Я двинулся вокруг голема, и голова следовала за мной, не сводя с меня взгляда сияющих глаз.
Итак, один удар я потратил.
Я атаковал ГРОТа со спины, но он, конечно, моментально развернулся, и принял атаку на блок рукой. Ответил на это мощным толчком другой рукой, но я уже предвидел его, увернулся, наступил на согнутое колено, выпрыгнул с него вверх, и нанес мощнейший удар наотмашь обухом кусы прямо по медному куполу!
  
Под куполом громко загудело, ГРОТ на мгновение замедлился, и этой задержки мне хватило, чтобы приземлиться, и безопасно разорвать дистанцию, не боясь попасть под длинные руки голема.
Второй удар.
ГРОТ снова замер на месте, ожидая, когда я пойду в атаку. На его медной башке я с удовольствием заметил солидную вмятину, оставленную моим оружием.
Стихийники все делали неправильно. Не надо было толпиться, и тогда они не мешали бы друг другу. Они правильно начали, когда пытались окружить ГРОТа, но потом все равно смешались в кучу малу.
Я снова атаковал ГРОТа, снова обманным ударом, поднырнул под его руку, прокатился по траве у него между ног, оказавшись за спиной, подпрыгнул, цепляясь кусой за его плечо, как ледорубом, забрался еще выше, и нанес еще один удар по голове!
Третий.
Стихийники все делали неправильно. Они пытались драться с ним как с роботом, пытались понять, как он действует, и подловить его на этом.
Я отнесся к нему, как к человеку, и делал ставку на обманные движения и финты. ГРОТ реагировал на резкие изменения направлений атаки с небольшой задержкой, и этого каждый раз хватало, чтобы я так или иначе добрался до его головы и нанес новый удар!
— Шесть! — уже вслух считали все студенты вокруг меня.
Несколько раз ГРОТ доставал и меня тоже, но каждый раз он лишь намечал атаку, отбрасывая меня на траву и не развивая успеха. Надо отдать ему должное — в атаке он был чертовски хорош и быстр, совсем не так, как в защите. Если бы он был человеком, у которого в руках тоже было бы что-то острое, скорее всего, мы оба были бы трупы. Причем очень быстро.
Но так как это не так, я каждый раз вставал и, разыграв очередную обманную комбинацию, снова и снова колотил обухом кусы по медному куполу!
— Двенадцать!
После пятнадцатого удара ГРОТ неожиданно сам пошел на меня, словно разозлился, и два раза подряд я оказался на земле, опрокинутый неожиданными атаками. Подметив эту странность, я поднялся, и мы с големом снова принялись кружиться в странном танце игрушечного боя человека и машины.
— Двадцать!
Голова ГРОТа уже была полностью покрыта вмятинами и выбоинами, настолько глубокими, что одна из них уже перекрыла глаз. ГРОТ был вынужден постоянно держать голову чуть повернутой, чтобы не выпускать меня из поля зрения целого глаза, но и это ему давалось нелегко. Кажется, в голове что-то заклинило, и она больше не могла поворачиваться полными оборотами.
А я только этого и добивался.
— Двадцать восемь!
— Я есть ГРОТ! — внезапно заявил ГРОТ и снова ринулся на меня с кулаками. Его руки так и мелькали в воздухе, как взбесившийся вентилятор, и я мог только отступать назад, чтобы эта мясорубка не перемолола меня в фарш. ГРОТ наступал, оставляя за собой глубокие следы в траве, и это навело меня на мысль. Когда голем наступил снова, я резко, без замаха, метнул кусу. Крутнувшись в воздухе, она попала точно в коленный сустав голема, который даже на вид был хрупким, застряла в нем. ГРОТ остановился, его руки перестали молотить воздух, и он совсем по-человечески нагнулся, глядя на свою поврежденную ногу.
И тогда
— Двадцать девять! — посчитали студенты мой бросок за удар тоже.
А я уже подбежал к голему, выдернул кусу из его колена, и, пользуясь тем, что он все еще согнут в поясе, всадил клинок ему точно в щель между головой и погоном, на котором она держалась!
С тихим звоном клинок кусы переломился пополам…
— Я есть ГРОТ! — заявил голем и разогнулся, отшвыривая меня прочь. Рукоять оружия вылетела из рук, я приземлился на задницу, несколько раз кувыркнулся назад, и наконец затормозил ногами, оставляя за собой глубокие полосы вырванной с корнем травы.
ГРОТ стоял на своем месте и не двигался. Побитый, но не сломленный.
— Что ж, тэр Оникс… — произнесла Литова, подходя ближе. — Бой был несомненно очень зрелищный, но ваши тридцать ударов закончились. Увы, вы проиграли. Бой окончен.