Артефактор (СИ)
Поняв, что что-то пошло не так, Хромов попытался остановиться, но было уже поздно. Я уже вытянул руку с ледорубом и зацепился им за его шею, которая была защищена светящимися линиями маны. Клюв ледоруба скользнул по защите, но зубья нашли за что зацепиться, и, таща Хромова за собой, я взлетел вверх, за пределы рампы.
Я не поднялся так высоко, как в прошлый раз, потому что тянул за собой тяжёлый груз. Но мне хватило инерции, чтобы поставить доску на край рампы, напрячь ноги, и двумя руками выдернуть Хромова из-под себя, как рыбак выдергивает рыбу из воды! Только вместо удочки у меня был ледоруб, а вместо рыбы — туша Хромова.
Хромов совершенно потерялся в пространстве и замахал руками, когда вылетел над рампой. Мне же оставалось только аккуратно направить ледоруб так, чтобы траектория его движения закончилась в маленьком кольце.
Конечно, в сами кольцо поместилась только его голова, и то — с трудом из-за мановых доспехов, — но этого было достаточно. Проскрежетали по металлу защитные линии доспеха Хромова, слегка поблекли, но остались на месте, защищая его шею и не давая кольцу его задушить. А заодно — покрепче удерживая Хромова внутри.
— Так я и думал, — произнес я, отзывая ледоруб и глядя снизу вверх на Хромова. — Пролезает. Мозгов-то нет.
Хромов зарычал и задергался в кольце, сотрясая его, но никак не понимая, что для того, чтобы вылезти, придется выключить его магические доспехи. Я посмотрел вниз и увидел толпу студентов, которые десять минут назад убежали прятаться от дождя. Теперь они стояли у нас под ногами, внизу рампы, открыв рты и не обращая внимания на дождь. Все смотрели на меня, а Паша Красс и рыжая, заметив, что я на них смотрю, даже отреагировали на это. Паша показал большой палец, а рыжая улыбнулась и недвусмысленно подмигнула мне.
Но вдруг всё изменилось. Студенты резко повернулись и уставились за спину, туда, где был стадион. Из-за дождя появилась Пименова. Из-за пелены дождя, такая же мокрая, как и все остальные, бесшумно появилась Пименова. Бесшумно, но не незаметно — даже стоя от нее в десяти метрах, я ощущал, как от нее идет настоящая волна какой-то магической ауры, не заметить которую было просто невозможно.
Пименова молча прошла через толпу студентов, как ледокол через ледовое поле — они сами расступались перед ней, словно пытались оказаться от нее подальше, и тут же смыкались, как только она прошла.
Пименова остановилась под рампой, сложила руки на груди и посмотрела на меня, щурясь от дождя:
— Стрельцов! Немедленно вниз!
— Да, тэсса Пименова, — ответил я с улыбкой, в прыжке развернул доску и скатился к ней.
Да, как я и думал — никакого белья под тренировочным костюмом тренерши не было, и литры воды, льющиеся с неба, прекрасно это подчеркнули. Особенно соски, так и торчащие под мокрой тканью.
Пименова, кажется, заметила мой взгляд, потому что слегка стушевалась, подняла сложенные на груди руки еще выше, чтобы прикрыться, а потом скомандовала, хоть и не так уверенно, как изначально:
— Снимите Хромова и укройтесь в здании! Не хватало, чтобы вы все заболели! Стрельцов — за мной!
— … дец ему… — до моего уха донесся обрывок осторожного шепота. — Полнейший!
— И поделом, — поддержал его второй голос, даже не пытаясь скрываться. — Нехер выпендриваться.
Я ткнул пальцем в ту сторону, откуда раздавались шепотки, не особенно заботясь о том, чтобы угадать, кто говорит, а потом показал указательным пальцем на себя, а потом — на висящего в кольце Хромова.
И только после этого пошел следом за Пименовой, которая уже успела отойти на пяток шагов.
Да, сзади ее мокрые облегающие шорты тоже обрисовали все как надо. Надо будет вечером справиться у Димы о его здоровье, а то если он ее увидел в таком виде, его ж инсульт должен был разбить.
— Куда вы меня ведете? — невинно поинтересовался я, когда мы вошли в пределы стен замка.
— Увидишь, — коротко ответила Пименова, ее голос звучал решительно, но в нем проскальзывала нотка усталости. — А пока что никаких вопросов!
Ну, никаких вопросов, так никаких вопросов. Раз отказывается предоставить мне ответы, пусть хотя бы продолжает предоставлять отменный вид.
Мы зашли в главное здание, где Пименова свернула в башню техномагии. Там поднялась на третий этаж, постучалась в кабинет с табличкой на двери «зельеварение», в котором я еще не был, заглянула внутрь и громко спросила:
— Простите, пожалуйста. Можно мне на минутку украсть у вас мауса?
Мауса⁈
Я чуть не хихикнул, представив, как сейчас из двери выйдет двухмерная мышь с огромными черными ушами и в красных штанах. И обязательно с логотипом Диснея на самом видном месте.
Но вместо мыши из двери вышел простой паренек — кажется, я его видел за столом техномантов. Высокий, на вид учится курсе на третьем, с приметной родинкой над бровью, словно туда муха присела. Он выглядел немного растерянным, но быстро собрался, когда увидел Пименову.
— Тэсса Пименова, — он осмотрел ее с головы до ног, уделив особенное внимание луже, которая натекла у нее под ногами. — Что случилось?
— Случилось чудо! — сияя, как утреннее солнышко, ответила Пименова, внезапно схватив меня за руку и вытянув ее вверх, как будто пыталась оторвать меня от земли. — Я нашла спринтера в вашу команду!
Глава 8
У нас было не особо много времени, потому что урок никто не отменял, но главное я успел узнать. Герман Маус, а именно так звали паренька, был капитаном команды факультета техномантом по тому самому аэроболу, в жалкое подобие которого мы играли с Хромовым. И так получилось, что в этом учебном году их (да что там «их» — наша!) команда не имела полного состава, а значит и не могла участвовать в университетских матчах.
— А как так получилось? — между делом поинтересовался я, а Герман кисло хмыкнул:
Предыдущий спринтер закончил пятый курс и выпустился. А на замену ему никто даже не подал заявки. Мы ведь самая слабая команда в университете, уже лет двадцать не выигрывали ни одного матча, кроме парочки технических побед. Некоторые даже считали, что-то, что мы не сможем играть в этом сезоне — это хорошо, ведь мы не опозоримся в очередной раз.
Судя по его тону, и не особенно довольному взгляду, который он бросил на Пименову, он тоже принадлежал к этим «некоторым». Может, не явно, но в душе — точно.
— А спринтер — это вообще кто? — спросил я. — Или что?
— Давай об этом потом, — сказал Маус, поморщившись. — У меня как-никак занятие идет, и сейчас не то чтобы лучшее время… Давай после занятий сегодня встретимся на стадионе и я там тебе все объясню. Заодно и посмотрим, на что ты годишься. Ну, конечно, это все только при условии, что ты согласен вступить в команду техномантов.
Согласен ли я вступить в команду, которая уже много лет не выиграла ни одного матча? Да еще и при том, что я не знаю даже правил игры и вообще пятнадцать минут назад встал на доску?
Черт, конечно, да!
Я же собираюсь сделать факультет техномагии самым популярным, и для этого нужно завоевать уважение и в спорте тоже! Так что, не знаю, что там за игра у магов с досками и аэроконьками, и какие у нее правила, но я, черт возьми, в деле!
На том мы и порешили, и Маус заспешил обратно в кабинет, Пименова — сворачивать урок, а я — к себе, чтобы переодеться в сухое и успеть на следующее занятие.
Это была «историческая география» — что-то среднее между историей и географией, что логично. Скучный Бурков читал скучную лекцию, тыкая указкой в карту мира. Учитывая, что он при этом еще и люто заикался, получалось, что он умудряется сочетать несочетаемое — читать самую унылую лекцию из всех, что я слышал за свою жизнь, но при этом не позволять уснуть под нее постоянными сбивками на то, чтобы заикнуться.
Чудовищным усилием воли я все же смог выделить из его лекции основные тезисы и скомпоновать их в более или менее стройный рассказ.
История моего и этого миров разошлись когда появились первые разломы, и одновременно с ними — магия. В самый первый раз разломы открылись массово и по всей планете, сея панику, хаос и разрушения, и не только лишь все пережили это событие. Острова, даже большие, с которых некуда было бежать, и на которых нечем было отбиваться, вымерли подчистую. Дошло до того, что вымерла даже Австралия, но с нее множество людей успели эвакуироваться на большую землю — на Евразию, конечно же. В то время люди вообще мигрировали хаотично и кому как придет в голову — тогда за этим никто не следил особо. Да и некому было следить, все были заняты спешным освоением магии и попытками отбиться от разломных тварей.