Рысюхин, вы в четырнадцать не шалили? (СИ)

Ещё санные обозы тоже невзлюбили мои грейдеры, за песок, которым посыпаются дороги. Ругались, возмущались, после чего частью поменяли маршруты, а частью стали демонстративно бойкотировать мои заведения. Попытки устраивать лагеря на обочине дороги, с кострами и коновязями, пресекла полиция, так эти деятели стали останавливаться на постой у местных жителей. Которые закупали продукты для прокорма постояльцев… правильно, у меня. Но эту интригующую подробность ни они, ни я не озвучивали, разумеется.
  
Так вот, после снежной и суровой зимы, между снегопадами морозы ниже двадцати градусов стали даже привычны. Для Шипунова это стало моментом, повысившим спрос на его брикеты и расширившим круг покупателей. И вот после всего этого — наступила ранняя и тёплая весна. Что даёт сочетание этих двух фактов? Правильно — потоп. Болотины превратились в озёра с торчащими из них деревьями, речка Уша заполнила всю свою пойму, по которой обычно петляла и извивалась, и теперь не без успеха изображала не то Березину, не то Днепр. На моих делах это непосредственным образом сказалось из-за того, что на дороге из Смолевич к Алёшкино появился непролазный участок длиной метров четыреста, из-за которого пришлось передвигаться в объезд. И если некоторые, проехав часть пути по Смиловичскому тракту, сворачивали на Шубники, откуда выезжали на Алёшкино с другой стороны, то некоторые предпочитали добраться до Смилович, и уже оттуда двигаться по Могилёвскому тракту, даже и в тот же Червень. Да, так получалось дальше и дольше, но автомобилисты предпочитали именно этот маршрут.
Так или иначе, количество проезжих на тракте уменьшилось, и число клиентов в трактирах — тоже. Починить, что ли, эту дорогу? Но подставляться под ответственность за самовольное строительство не хочется, а подавать официальную заявку районным властям — тоже. Уже убедился, что они после этого захотят свалить на меня восстановление и содержание ещё хотя бы двух-трёх проблемных участков, и я даже знаю парочку. Например, дорога от имения барона Клёнова к городу Рованичи тоже «утонула». В общем, сейчас Червень оказался от нас втрое ближе, чем Смолевичи.
Но это уже привычные для местных жителей сезонные неприятности. Дубовый Лог стоял на холме, так что само имение не пострадало от половодья, в Рысюхино подтопило огороды, что тоже никого не удивило и не напугало. В песчаном карьере плескалось озеро, однако к началу сезона добычи песка оно по всем признакам по мнению специалистов должно уйти.
Для того, чтобы отдохнуть от железяк я решил, по выражению деда, припасть к истокам, то есть — заняться семейным делом и работой по специальности. И речь не только о снятии пробы с очередной партии джина. Так, решил навести порядок с прудами в Алёшкино и с тем, что в них вытекает. По проекту, один пруд должен стать источником холодной воды для производства, разумеется, технической воды, которая не идёт на изготовление самого пива, а второй, который отстойник, служить для слива отработанной воды. Чтобы не допустить исчерпания одного и переполнения другого — между ними потребуется сделать переток в виде пары труб под дорогой, в дальней их части. Ну, и поставить фильтры на сливе, причём несколько.
Не то, что раньше нам было плевать на пруд и запах от него, просто не было ни малейшего представления, что ещё делать с отработанным суслом. Даже добыча из него пивных дрожжей на продажу в аптеки, которая дошла уже до нескольких тонн в год, не спасала ситуацию, поскольку там и помимо дрожжей всего много. Зато теперь у меня появилось представление о том, что эту массу можно использовать в качестве удобрения! Не напрямую рассевать по полям, но как компонент наших питательных грунтов — вполне. Осталось отфильтровать, отжать, чтобы не возить воду, и отправить грузовиком в Викентьевку.
Но механических фильтров, разумеется, мало, отжатую от осадка жидкость водой назвать трудно, и тут уже всё сложнее. По-хорошему, в жидкость можно запустить специальные водоросли, которые съедят всю органику, а их самих можно отфильтровать, отжать и использовать на корм скоту или, опять же, в качестве удобрения. Но для них нужно строить большие бассейны или пруды, несколько штук, поскольку цикл очистки с их помощью занимает двадцать суток при нормальной температуре, значит, и общий объём бассейнов должен быть равен примерно месячному объёму стоков — и про запас, и с учётом времени на очистку бассейнов перед повторным использованием.
Как вариант, можно использовать биологические фильтры — тоже одноклеточные водоросли, но более активные и собранные в своего рода кассеты. Стоки будут переливаться из одного отсека в другой, очищаясь примерно за пять дней, пусть и не полностью, а потом сливаться в верхнюю часть бассейна-отстойника, туда же, куда и горячая техническая вода. Причём всё это можно разместить на мостках над прудом, в сарайчике, что в холодное время можно отапливать той самой горячей технической водой. Зато не потребуется занимать дополнительные участки земли. И эта стройка шла на лице одновременно с установкой оснований опор моста через Умбру силами местных жителей и артели плотников, что строила дома в Рысюхино.
Ну, и третья стройка, как земля немного подсохнет — это новое пожарное депо. Разобравшись с началом модернизации производства в Алёшкино, а даже простая механическая фильтрация осадка уже должна была снизить «ароматность» пруда, вернулся с новыми силами в мастерскую. Конечно, чтобы почувствовать эффект, нужно ещё и вычистить запасы вонючего ила, накопившегося в пруде, но это уже совсем другая тема.
Вспомнил, как меня пугало строительство мостика через речку Талька, каким масштабным и дорогостоящим проектом оно мне казалось! Но уже насыпная дорога через бывшее древнее озеро закалила меня и задала новый масштаб для измерения размеров «больших строек».
Пока я возился в Алёшкино, подчинённые Адама Козелевича собрали основу для будущей пожарной лестницы, да и детали лестничных пролётов тоже. Мне осталось только перебрать электрику и принять участие в сборке и настройке механизмов. На работу ушло три с половиной дня, причём день — на ту самую наладку, подгонку и проверку «в поле». Потом автолестницу отмыли, просушили и покрасили корпус в красный цвет.
Запланировав передачу пожарным в ближайший понедельник, я взялся за мелкосерийное производство «Крон», благо, трубы-заготовки уже прибыли. Одна пушка в день отнимала часов пять моей работы, ещё два часа — на мою часть работы над патронами к ней. В таком режиме буду работать до апреля, потом перейду на боеприпасы. И это ещё мы подумали головой (дедовское выражение, которое распространилось по округе, как пожар) и решили не заменять все крепостные ружья на новые. Просто картечь намного эффективнее по мелким тварям, которые в теории могут прорываться к нашим порталам, тем более накоротке. И внутри форта старые гладкоствольные бабахи, с новым боеприпасом, будут намного полезнее чем обладающие совершенно избыточной мощью новейшие нарезные пушки. Так что программу производства подкорректировали. Предстоит сделать десяток пушек для бронетехники, шесть — для форта на первом уровне изнанки и четыре — для острогов. Туда же, в остроги, пойдут восемь старых ружей, по два в каждый. Ещё две новых пушки и четыре старых ружья будут размещены в Викентьевке, хоть я и надеюсь, что они там никогда не пригодятся.
Ещё один мой проект, который я запланировал ещё в прошлом году, опять откладывается. Речь о переделке самоходки, не только в части опор и крыши, но и с модернизацией, но займусь этим, наверное, уже после бала. Или перед ним, чтобы спрятаться от слишком кипучего энтузиазма моих жён.
  
Передача автолестницы пожарным прошла, если так можно выразиться, буднично-торжественно. С одной стороны, тут и репортёры районной газеты, и переливы цветов мигалки на крыше кабины, с другой стороны это уже не первая передача техники от меня различным службам города. Похоже, начинают привыкать. Так скоро и требовать начнут, как уверяет дед, и я с ним склонен согласиться. Так что после дарения больнице второй кареты «Скорой помощи» я такого рода благотворительность буду прекращать, не доводя до крайностей.