Магические осадки не ожидаются (СИ)
А я еще переживала за его сердечную драму! Как же он несчастный пережил отказ?
Снова у меня защипало в носу от подступающих слёз. Да что же это такое!
— Проверим, — кивнул инспектор и устало потер глаза, сдерживая зевок. — Прошу прощения, — буркнул он и пояснил: — Не спал.
Чтобы хоть немного отвлечься от своих страданий, я внимательно присмотрелась к Грону.
Привлекательный. Высокий лоб, серые глаза, мужественный подбородок. Не Джереми, конечно, но вполне хорош собой. Я задумчиво склонила голову к плечу: опустила взгляд — ни на пальцах, ни на запястье не было обручальных браслетов и колец.
Характер, конечно, скверный, но работа-то у него нервная. Будешь тут нервным, когда у тебя не то что свидание срывается, даже спать не дают.
— Тафна? — позвал меня Джереми. — Всё в порядке?
Я подняла взгляд и, с удивлением отметив, что его щека дергается от напряжения, вдруг вспомнила похожий момент. Да не один.
Вот я подписываю документы на ренту дома, и молодой чиновник, улыбаясь, предлагает: «С удовольствием покажу вам район, госпожа Тафна. Только скажите, когда вам будет удобно?» «Госпожа Тафна занята», — так же дернув щекой, отвечает за меня Джереми и, не давая мне опомниться, выводит из здания.
Раннее утро, и я открываю двери кафе «Тафна», меняя табличку «Закрыто» на приветливое «Добро пожаловать». Респектабельный господин останавливается совсем рядом и, оглядывая меня с ног до головы, спрашивает: «Угостите завтраком, прекрасная незнакомка?» «С удовольствием!» — будто болванчик из табакерки появляется рядом мой помощник и, осторожно разворачивая меня за плечи, отправляет вглубь зала. Сварить гостю кофе, пока готовится его заказ. На лице Джереми улыбка, скорее напоминающая оскал, она настолько ненатуральная, что он дергает щекой.
Клиенты, чиновники, случайные прохожие… ни у кого из них не было шанса познакомиться со мной.
А теперь вопрос: какого… какого Джереми?!
— Всё просто прекрасно, — мрачно уронила я.
Почему ему можно крутить романы, а мне нельзя?!
Инспектор
Подхватив на глазах у изумленных девушек-официанток с подноса пышный профитроль, инспектор Грон вышел из кафе «Тафна». Пострадавшая в короткой схватке скула ныла, а так хоть какая-то компенсация. Дверь за его спиной захлопнулась на сквозняке, полицейский закинул маленькое пирожное в рот целиком и бросил взгляд на отражение в витрине.
На щеке, прямо под ссадиной, переливались блестки из салона госпожи Помпон. Грон небрежно смахнул их рукой и подумал: воистину — внешность обманчива. У очкастого жениха хозяйки лавки, к примеру, оказался отличный удар. Похоже, парень ходил в секцию бокса. Стоило бы задержаться и выписать ему штраф, глядишь, в другой раз думать будет, прежде чем кулаками махать. Но профитроль загадочным образом поднял настроение, и ни времени, ни желания оформлять правонарушение у инспектора не было. С протоколом можно было встрять здесь на несколько часов.
— Бюрократия, чтоб её… — смачно выругавшись, потер он скулу.
— Пу…сик, ты меня слы … шишь? — вдруг натужно захрипел коммуникатор, заставив парочку прилично одетых прохожих отпрянуть.
— Хотел бы я сказать, что нет… — пробормотал Грон.
Хотел бы, да не мог. Чем больше вызовов, тем выше зарплата. Ребенок опять порвал ботинки, да и время оплаты очередного полугодия в лицее приближалось все неумолимей.
«Шимус, ближайший наряд в квартале от тебя, медик ждет сигнала к выезду. У тебя пять секунд, чтобы выйти на связь! — наконец, явственно услышал он в голове обеспокоенный голос Зазы. — Пять, четыре…»
Полицейский встряхнул артефакт и, быстрым шагом направляясь к потертому трициклу, мысленно воскликнул:
«Отбой! Коммуникатор барахлит».
«Что, пусик, пострадал за любовь?» — удостоверившись, что с напарником всё в порядке, Заза снова включила зловредный режим.
«Что-то в этом роде. Куда едем?»
Мотор трицикла тихонько заурчал.
«Вспышка в мастеровом квартале. Вторая за день. Утром там уже был инспектор, но ничего не нашел. Есть у меня предчувствие…»
«Проверим», — кивнул Грон. О нечеловеческой интуиции Зазы в Управлении слагали легенды, поэтому, если напарница упоминала «предчувствие», мчаться на вызов надо было со всей возможной скоростью и раскапывать случай настолько глубоко, насколько позволяют способности.
«Проверь-проверь, дорогой. Так где, говоришь, у тебя синяк? Ага, так и запишем в рапорте: травма. Глядишь, премию получишь, не стыдно будет девушку в ресторан сводить», — хихикала Заза.
«Побойся Предивной, какая девушка?» — отмахнулся Грон.
«Тугодум, — протянула напарница. — Всё управление на тотализаторе играет, когда же до тебя уже дойдет, а ты ничего не замечаешь. Впрочем, что взять с мужчины?»
«Говори адрес», — буркнул Шимус, направляя трицикл в сторону мастерового квартала.
Кому он может быть нужен? Нет у него ничего, кроме работы, неудачного брака и ребенка, оставленного сбежавшей с другим женой… Разве что Зазе пригодится — в качестве предмета для шуток.
Зибер Оут. Об огне и магии
— Господин Зибероут?
— Сам ты Зибероут!
— Но тут же написано…
— Неграмотный, чтоль? — Старый Зиб зажал в кулак рукав рубахи и потер локтем пыльную, закопченную вывеску. — Читать обучен? Видишь, написано — Зи-бер О-ут.
— Хорошо, господин… э-э-э… Оут, — прокашлялся напыщенный молодой хлыщ, стоявший на пороге. — Скажите, вы ничего подозрительного сегодня ночью… или, скорее, ранним утром… не замечали?
— Чегось? — на всякий случай прикинулся глуховатым Зиб. — У нас тут район тихий, господин…
Под нос Зибу сунули значок.
…Магической полиции.
Звание и фамилию Зиб прослушал.
— Ничего такого не слышал, не видел, — забормотал Зиб. — Мы к магии никаким боком, господин полицейский. Ежели не верите, можете сами посмотреть, — Зиб сделал шаг вглубь помещения.
Сыскарь заглянул с видом полнейшего отвращения в кузню. Ну да, темно, ну да, жарко. И попахивает, да.
— Спасибо, поверю на слово. Если что-то все же вспомните, сообщите…
В дальнейшее Зуб не вслушивался. С удовольствием запер за ранним посетителем дверь и шагнул обратно в кузню. Из-под ног с истошным мявом кинулся Абис. Такой же одноглазый, как и его хозяин.
* * *
В кузне пахло. Пахло так, как и должно пахнуть в кузне — углем, металлом, потом. Ну и Абис где-то нагадил, похоже. Покурить бы — после ударной утренней работы.
Старина Зиб вытащил из груды железок старую глиняную трубку, выудил из горна горящий уголек, раскурил и с наслаждением задымил. Абис прыгнул на табурет рядом, уставился на хозяина единственным глазом и встревоженно мяукнул.
— Чего тебе? — пробурчал Зибер, перекатывая на ладони уголек. А потом подскочил, с истошным воплем отшвырнул его в сторону, бросился следом — и начал топтать тяжелыми сапогами — не приведи высшие силы огонь займется, тут гореть-то есть чему!
Абис наблюдал за метаниями хозяина все оттуда же — с табурета.
— Брысь! — согнал Зибер кота и сам тяжело осел на сиденье. Поднял с земляного пола погасшую трубку и долго смотрел — то на свои руки, то на растоптанный и почти не видный на полу уголек. Абис подошел к нему, понюхал. И еще раз мяукнул.
Получалось… получалось… так по всему выходило, что Зибер раскаленный уголь голыми руками из горна вытащил. И трубку этим угольком раскурил. А рукам-то… рукам-то хоть бы хны!
Зибер поднес ближе к лицу и покрутил так и эдак пальцы перед единственным глазом. Никогда в жизни он свои руки так пристально не разглядывал. Да руки как руки. Грязь под ногтями, въевшаяся сажа, мозоли, шрамы от ожогов. Старые. А от того, что было сегодня — ничего. Ни-че-го!
Абис подошел и потерся о ноги, урча.
— Что, мыша не поймал ночью? — Зибер наклонился и почесал серого за ухом. Тот согласно заурчал. — А кто ловить будет — я, что ли? Эдак мыши у нас по головам ходить будут! — Кот возмущенно мявкнул — дескать, не бывать такому. И Зиб со вздохом встал и пошел к двери кузни.