За Веру, Царя и Отечество! (СИ)

Судя по всему, штурм перекопских валов проходит тяжело, но явно не без успеха. Немного поддержать своих, вселить в них надежду, заставить врага сомневаться, показать, что все для защитников кончено…
С криками казаки отправились вперёд. Моя же пехота и стрелки вновь ускорились, переходя на лёгкий бег.
Две центральные крепости Перекопа представляли собой цитадели. И даже с этой стороны их всё равно придётся брать. Насколько я уже знал, с тыла перекопских укреплений и ворота пожиже, и людей много там не должно быть.
  
Наверняка основная русская армия вынудила противника стянуть все свои силы для отражения штурма. И я со своей дивизией не должен вдруг столкнуться с превосходящими силами.
Крики станичников всё ещё доносились, удаляясь, превращаясь словно в затухающее эхо. Всё-таки казаки взяли большой темп, сильно нас обогнали. Выдержали бы их уставшие лошади.
Но и я обгонял часть своих подразделений. Полки, приданные мне Ромодановским, явно не поспевали. Так что мне пришлось отдать приказ, чтобы они подходили в боевых порядках, раз не способны угнаться за моими подготовленными солдатами.
— Бах-бах-бах! — раздавались выстрелы казаков.
Мы уже видели крепости. Оставалось меньше версты. Явно заметили и нас. Конный отряд не менее чем в тысячу крымских татар, до того намеревавшийся атаковать казаков, посчитал, что я со своими бойцами — а нас впереди было не более полутора тысяч, другие сильно отстали, — более лёгкая цель, и стал заходить на атаку в нашу сторону.
— Побатальонные каре! — закричал я.
Приказ тут же разнёсся по всему отряду. Солдаты моментально стали изготавливаться к построению и формированию сразу пяти каре. Тактика, взятая мной из опыта ведения войны светлейшим князем Потёмкиным, была неоднократно опробована в Преображенском. И сейчас мы должны были сдать экзамен не только по такой боевой дисциплине, как «быстрое перестроение», но здесь ещё большую роль играет мужество, скорость перезарядки, организованность при движении.
— Стрелкам открыть огонь! — скомандовал я, желая выгадать немного времени, чтобы его хватило для перестроений.
Сотня стрелков из винтовок в новыми пулями не участвовали в формировании каре. Они рассредоточились, многие из бойцов стали на одно колено, изготовились стрелять.
— Бах-бах-бах! — первые облачка сгоревшего пороха стали обволакивать русских снайперов.
Стрелять по толпе противника, пусть даже он и находится в пятистах метрах, не так и сложно. Главное — взять немного упреждения и помнить, что пуля летит не по прямой, потому скорее нужно целиться в ноги, чтобы попасть в грудь или в голову.
Эту науку стрелкам вдавливали даже через телесные наказания. Стрельбу на дальней дистанции отрабатывали тщательно и не жалели пороха.
Прав был Александр Васильевич Суворов, утверждая, что если тяжело в учениях, то обязательно должно быть легко в бою. Я бы не сказал, что так уж и легко, но ещё задолго до того, когда же опущенная стрела из степного лука может достигнуть нас, противник уже понёс урон.
Тем временем каре почти замкнулись. И я дал приказ на медленное выдвижение. Прелесть этой тактики малых каре заключается в том, что «коробочки» расположены в шахматном порядке. Если идёт атака на одну «коробочку», то у других есть возможность поддержать своих боевых товарищей. Сложно идти в построении. Но если медленно, под задаваемый офицером ритм, то и получится.
Татары попробовали вскрыть наше построение. Но к этому времени и стрелки-снайперы были внутри «шахматной доски», имея возможность прицельно выбивать врага. И каре поддерживали друг друга.
Сходу потеряв не менее чем полсотни всадников, татары пошли на перегруппировку, явно намереваясь сделать ещё один заход. Ошиблись. Как раз возвращались со своего рейда казаки.
С криком, хлестая своих лошадей по брюху, выжимая из бедных животных последние силы, казакам всё-таки удалось взять высокий темп. Кто был с копьём, кто с саблей. Были и те станичники, кто пользовался булавами. Но казаков было много, значительно больше, чем татарского отряда.
Смешались кони, люди. Казацкие лошади на динамике таранили своих татарских «товарок». Во многих местах кипел бой, часто переходящий в поединки. И даже в поднятой пыли я видел, что станичники начинают терять людей.
Но наши каре, пусть и вынуждено медленно, не размыкая строй, приближались к месту побоища. И уже скоро стрелки могли отрабатывать по татарским всадникам. Некоторые из них вырывались из боя и убегали прочь. Многие растерялись, понимая, что теперь закончилось сражение, но началось избиение.
Ещё не менее десяти минут потребовалось, чтобы окончательно переломить ход этого локального столкновения. На горизонте, оттуда, где кипел бой у оборонительной линии, в нашу сторону бежали ещё татары. Бежали и турки. Они спешили не удрать, они навстречу нам устремились. Еще не сломлен хребет защитников Перекопа, но я чувствовал, что осталось недолго.
Могло складываться впечатление, что спешащие враги намереваются ударить по нам. И даже пусть это сделают. Ведь теперь, когда нас нагнали оставшиеся воины, уже и пехота должна выглядеть грозной силой.
— Господин полковник, господин Глебов запрашивает разрешение на удар, — запыхавшись, словно бы сам бежал, а не скакал на заводных конях, сообщал вестовой.
— Поднять стяг стременного полка! — тут же скомандовал я.
Моя ошибка… Может, и незначительная, но всё же. Я увлёкся сражением и забыл, что у меня ещё есть серьёзнейший резерв. Стременные шли во второй волне десанта. И оправданием для меня, что я не отдал приказ им прямо сейчас атаковать, пока вестовой не прибыл с запросом, может служить только то, что я не был уверен, что стременные уже переправились через озеро Севаш.
Русская кавалерия полковника Глебова, пускай и созданная по образцу польской, с крыльями за спиной, набирала скорость. Неумолимая сила должна была окончательно переломить ход этого сражения.
И как ни сокрушался Глебов, что ему достаётся второстепенная роль, именно его Стременной полк должен был поставить жирную точку в сражении за Перекоп.
Мои стрелки продолжали перезаряжаться и тут же стрелять. Хватило бы боеприпаса. На каждого по два десятка конусных пуль. Казаки рубились, добивая остатки крымско-татарского отряда. А в сторону надвигающихся турок и других татар устремился стрелецкий Стременной полк.
Думаю, да я в этом уверен, что уже скоро наряду с пехотными гвардейскими полками может появиться и конногвардейский. Стременные этого заслуживают. И прямо сейчас они доказывали, что право имеют.
— Бах-бах-бах! — будущие конные гвардейцы разряжали свои пистолеты.
Становящееся бесполезным оружие тут же прятали в кобуры, притороченные к седлу. Перехватывали длинные пики, вставляли их в токи, немудренная конструкция, помогавшая держать большое копье. И и рука не затекала, и пика прямо смотрела.
Дорогое это оружие — пики стременных. Сделанные из дешёвой древесины, чаще из сосны, пики были полыми внутри, в месте хвата они были покрыты медью. Одна такая пика будет стоить до трёх рублей. Однако разве нынче время экономить?
Складывалось ощущение, что стременные счастливы. Ведь даже на учениях они не брали боевые пики, чтобы не поломать их. И вот теперь…
Треск ломающихся пик, выстрелы тех стременных, которые ещё не успели разрядить свои пистолеты, — мощнейший удар наносился по бегущим турецким пехотинцам. Турки и татары смешались, часто татарские кони ударяли турецких союзников. Нет, не союзников — турецких хозяев.
И по всему видно, что хозяев можно называть приставкой «бывших».
  
Часть казаков, разобравшись с крымским отрядом, присоединилась к стременным. Всё это конное русское воинство прошило насквозь бегущих татар и турок. Они словно обглодали тушу огромного зверя, оставляя остатки мяса на съедение нам, пехоте. Ведь мои каре постепенно, но приближались к месту сражения.
Что ж… Похоже, в этом локальном бою следует признать, что превосходство за кавалерией. Но это не значит, что пехота слабее.