Лучший друг моего парня 2 (СИ)

В прихожей, побросав куртки на пол, трогаем друг друга везде, куда можем дотянуться, ни на секунду не останавливаем прикосновения.
Мирон толкает меня к стене и расстегивает пуговицу на моих джинсах, тянет к себе ближе за талию и коленом разводит мои ноги в стороны. Нетерпеливо накрывает мои губы своими и проталкивает язык между ними. Покорно посасываю его, позволяю нырнуть в мой рот очень глубоко.
Секс с ним всегда безумен. С самого первого раза. На грани грязи и пошлости. Одно удовольствие только на двоих.
Опускаю руку на пах Мирона и сжимаю его возбужденный каменный член. Веду вверх-вниз и смотрю в затуманенные глаза напротив.
— Пф-ф… — выдыхает мне в губы и жмурится. — Чуть не сдох за этот месяц без тебя. В кровать или здесь?
— И здесь, и в кровати, — хнычу, потираясь о его пальцы, которые уже давно скользят по моим безумно влажным складкам. — Сможешь?
— Хана тебе, Ангелина, — качая головой, обещает Мирон.
Рывком опускается вниз и стаскивает по моим ногам джинсы вместе с трусиками. Помогаю ему, наступая носками на пятки ботинок, и через секунду я уже голая ниже пояса.
Мирон разворачивает меня спиной к себе, припечатывает обжигающий шлепок на мою ягодицу, а потом… целует его! Зализывает горящий огнем участок языком и спускается ниже…
— Мирон, — зову его нетерпеливо. — Не надо… Хочу тебя. Пожалуйста. Потом… Ах!
Гейден не слушает меня, давит рукой на поясницу, заставляя прогнуться и касается языком моих текущих складок. Взрыв возбуждения делает мои колени мягкими, а ноги подпрыгивающими. Пока Мирон вылизывает меня, бессвязно стону его имя и скребу ногтями стену.
Чувствительную плоть пронизывают сотни мелких иголок, когда Мирон меняет темп и начинает лизать сильнее, жадно вдавливаясь языком в клитор и всасывая его в себя.
Низ живота обдает жаром.
— Еще… еще… Боже…
Он не дает мне кончить: когда я вот-вот собираюсь потерять связь с реальностью, то чувствую, как сильное мужское тело прижимается ко мне сзади. А мой вход растягивает приятная и слегка болезненная наполненность. Я чувствую жар его члена и пытаюсь сама на него насадиться.
Мирон входит в меня мучительно медленно, контролируя каждое свое движение. Его рука на стене находит мою и накрывает сверху. Наши пальцы переплетаются, когда он достигает какого-то упора во мне, и мы одновременно глухо стонем.
— Не останавливайся, — шепчу слабо.
— И не смогу. Кончу в тебя.
Киваю. Я уже месяц как на таблетках.
Поворачиваю голову, и Мирон подхватывает мои губы, прижимаясь к ним в поцелуе. Делает движение бедрами, почти выходя из меня, и вновь проникает глубоко-глубоко. Так что я сжимаюсь вокруг его члена плотным кольцом.
Воздух вокруг тяжелый, пропитанный нашим сексом, стонами, влажными шлепками между наших тел.
Мирон ведь тоже это чувствует: как я его хочу, какая я влажная. Как дрожу под ним, как стону от каждого его проникновения и как кончаю всего через несколько его фрикций.
Он замедляется, давая мне прочувствовать судороги удовольствия, а затем начинает двигаться для себя. Быстро и бесконтрольно, будто он наконец отпустил себя и перестал сдерживаться. Последние его движения смазанные и хаотичные. Он дергает меня за волосы и впивается в мой раскрытый рот жестким поцелуем, трахая и его тоже, но уже языком.
Кончает глубоко в меня и хрипло стонет, не отрываясь от моих губ.
— Второй раз будет нежным, — обещает, поглаживая мои ягодицы, перемещает руки выше и накрывает ладонями ноющую грудь.
Его член во мне и не думает падать! А я, наоборот, готова от такого воссоединения свалиться мешком к ногам Мирона.
— Второй раз? — Я готова отключиться прямо сейчас. — Боже… кажется, ты правда соскучился!
— Сама напросилась, — Гейден тихо смеется, мое тело в ответ вибрирует. — Кровать ждет.
Поворачиваюсь к нему. Обнимаемся, не отлипая друг от друга. Глаза Мирона горят порочным огнем. И я не могу им налюбоваться.
— Тебе не вредно так много трахаться? — мурлычу ему в шею, упиваясь запахом своего мужчины.
— Вредно столько не трахаться. Хочу тебя, блть. Стоит, не падая.
 
Звонко смеюсь.
Мирон подхватывает меня на руки и безошибочно несет в сторону спальни. Помогает раздеться и раздевается сам. Не отпускает в душ даже на секунду и входит в меня снова. И снова. И снова…
Мы занимаемся любовью всю ночь, и это правда что-то другое. Не так, как у нас было раньше.
Эмоциональный взрыв. С моих губ слетают признания, из глаз катятся слезы. Мирон собирает их губами и дарит мне столько любви своим телом, что я теряюсь в пространстве, выпадая из реальности.
Гейден любит меня несколько раз подряд на ставших мокрыми от нашего пота простынях, пока я просто не выключаюсь от пережитых оргазмов и чувства безграничного счастья от близости Мирона.
Утром я просыпаюсь первой и все же сбегаю в ванную. Тело ломит так, как будто я вчера была на тренировке по кроссфиту и чуть не умерла. На бедрах отметины от пальцев Гейдена. Шея и грудь в засосах. Губы распухли и побаливают. Истерзаны поцелуями. Зато глаза блестят и светятся от счастья. Кусочек пазла совпал и встал на место.
Я не могу прекратить улыбаться. И хочу сделать этот день особенным и незабываемым.
Вчера нам было не до разговоров. Вообще было ни до чего. И я не знаю, на сколько Мирон приехал, какие у него планы. Впереди выходные, и все, что я хочу, — это провести их по максимуму вместе.
Съемная квартира небольшая. Одна комната, которая служит спальней, и просторная кухня, на которой также стоит диван для гостей. Ева, когда приезжала ко мне, спала именно на нем.
Я залезаю в холодильник, ставлю на плиту гейзерную кофеварку, в тостер закидываю два кусочка хлеба. На сковороду разбиваю два яйца, рядом выкладываю кусочки ветчины.
Пока жила одна, практиковалась в готовке. Однажды, разговаривая с семьей дяди по видео, наблюдала за тем, как мои двоюродные сестры готовили яблочный пирог. Я записала рецепт и несколько раз пыталась повторить. И вчера у меня наконец получилось.
Выставляю форму в центр стола, не хватает пары кусков, я снимала пробу.
Задумчиво облизываю пальцы, думая, чем еще могу накормить Мирона. Сама я умираю от голода после наших физических нагрузок, и он явно тоже, потому что работал телом побольше моего.
От горячих воспоминаний сладкий спазм простреливает между ног.
— Доброе утро.
Шаги босых ног Мирона раздаются за спиной, а когда я оборачиваюсь, он стоит уже почти вплотную.
— Доброе…
Мой взгляд скользит по его голому торсу и останавливается у резинки черных фирменных боксеров. На плоском животе ближе к ребрам виднеется уродский малиновый шрам. Аккуратно касаюсь зарубцевавшейся кожи кончиками пальцев. Мышцы под ними твердеют, сокращаются.
— Не больно?
— Ерунда, — усмехается Мирон. — У тебя ничего не болит?
— У меня болит все! Это ты виноват, — шутливо луплю его по плечу.
— Пощады не жди! — Обнимает меня за талию и приподнимает над полом.
Прижимаемся губами, чмокаемся несколько раз.
— Голодный?
— Ага. Голоден, пиздец.
— Я не про секс! — пищу возмущенно, потому что руки Гейдена уже пробрались под мою домашнюю футболку.
— Поесть тоже можно, а потом снова в койку.
— Ты когда назад? — спрашиваю как бы между делом. — Натрахаться впрок хочешь?
Стараюсь звучать беззаботно, не смотря на то что внутри от ожидания ответа все сжимается.
— Зачем мне назад? — Мирон кусает мою нижнюю губу и тянет на себя. — Ты же здесь.
  
Эпилог
 
Четыре года спустя
Аппетитная задница в кружевных стрингах призывно торчит среди вороха белоснежных одеял. Мой взгляд то и дело отрывается от монтажа видеоролика для одной из азиатских компаний партнеров и зависает на голых загорелых ногах Лины.
Столько лет вместе, а стоит на нее так же как в первые секунды знакомство. Сразу колом.
Ангелина в отрубе уже почти двенадцать часов. Перелет выдался тяжелым, пересадка в аэропорту Дубае у нас была глубокой ночью и мы ни черта не выспались. Еще и поругались на нервяках. По прилету НеАнгел замоталась в два одеяла, чтобы не смог до нее добраться и откатилась на самый край кровати кинг-сайз. Но как это бывает всегда, во сне успела подползти ко мне почти вплотную.