Лучший друг моего парня 2 (СИ)

— А что будет вечером? — Чуть подаюсь вперед, подпирая ладонью щеку.
Любуюсь сонным взлохмаченным Мироном, его мокрые волосы после душа торчат в разные стороны. Из одежды на нем только низко сидящие серые спортивные штаны, и мой взгляд то и дело сползает по его голым плечам, ключицам, путается в темной дорожке волос на животе и скользит по подрагивающим мыщцам пресса. Мирон Гейден сексуален, даже когда перепачкан яичницей. Не это ли абсолютная любовь?
— Секс, — отвечает Мирон.
Его зрачки расширяются. Глаза опускаются на мою грудь. Я без белья, в одной широкой футболке — его футболке. И он знает, что, кроме микроскопических трусиков, на мне ничего больше нет.
— На ужин?
— На полдник. Так что за игра?
Я радуюсь, что мне удалось завладеть его вниманием. На его телефон продолжают сыпаться уведомления, но теперь он полностью принадлежит мне. Смотрит неотрывно, кожу покалывает. Чувствую удовлетворение.
— Правда или действие, слышал про такую? Я задаю тебе вопрос, ты выбираешь что-то одно. Если правда, то должен ответить только ее, если действие, то должен выполнить, что я захочу. И так же это работает в обратную сторону. Если не хочешь что-то делать или отвечать — пьешь.
— Текилу? — усмехается Мирон, приподнимая уголки губ. — Сейчас восемь утра, НеАнгел. Отличная игра. Мне нравится.
— Я не пью крепкий алкоголь, — сразу сдаю назад. — Можно пить кофе, например.
— Почему не пьешь?
— Этот вопрос в рамках игры?
— Если я хочу что-то спросить, я это делаю, Ангелина, — посерьезнев, обрубает Гейден. — И тебе советую делать так же. И без всяких игр. Ты хочешь меня о чем-то спросить? Или хочешь сама мне что-то рассказать? — давит интонацией.
Отвожу взгляд, упираясь им в деревянную столешницу. Вот он, отличный шанс рассказать ему про Москву. Подвернулся даже раньше чем, я планировала. Вроде и момент подходящий, но у нас такое классное вышло утро, что портить его совсем не хочется.
— Ну ты и зануда, Гейден, — бормочу обиженно.
Мирон возводит глаза к потолку.
— Я в такие штуки лет с пятнадцати не играл. Окей. Правда или действие, НеАнгел?
— Правда.
— Сними футболку.
Таращусь на его самодовольное лицо с хитрым оскалом.
— Я сказала — правда!
— Не расслышал. Но футболку все равно сними.
Отщипнув виноградинку, лежащую в фруктовой вазе на столе, запускаю ее в Мира. Он либо суперчеловек, либо на это и рассчитывал, потому что ловит ее ртом и довольно улыбается. А потом делает рывок. С визгом спрыгиваю со стула и пытаюсь бежать.
Сильные руки перехватывают поперек талии, тормозя движение. Заливисто визжу и брыкаюсь, когда Мирон сваливает меня на диван и пытается вытряхнуть из футболки.
— Отпусти… — умоляю.
— Хера с два. Ты не выполнила мое желание. У нас санкции.
— Дурак… — смеюсь, пытаясь спасти свои ребра от пытки.
В теле взрываются фейерверки эндорфинов. Я как никогда счастлива. Меня буквально подбрасывает вверх на эмоциях и чувствах. Голова кружится, в животе сладко замирает и в глазах слезится.
Невероятно.
Ловлю зубами нижнюю губу Гейдена и тяну на себя. Он толкается в мой рот. Жадно и страстно целует. Его руки давно забрались под футболку, гладят и ласкают кожу.
Обвиваю шею Мирона руками, забрасываю ногу на его бедро и, чуть отсранившись, поддавшись переполняющему меня чувству и остроте момента, шепчу:
— Люблю тебя… — и замираю, готовая разбиться на тысячу осколков.
Мои слова остаются без ответа. Они тонут в мелодичной трели дверного звонка, и, кажется, Мирон их вообще не слышит. Плечи его немного напрягаются. Вдруг веет холодом, и он словно отдаляется. Вот рядом вроде, обнимает меня, только недавно целовал, а уже не здесь…
Звонок повторяется. Мирон, повернув голову, пристально смотрит в сторону прихожей.
— Надо открыть. — Мягко высвобождается из моих рук и уходит.
  
Глава 29
 
«Люблю тебя».
«Люблю тебя».
«Люблю тебя».
Какая же я идиотка.
Психованно отшвыриваю подальше от себя белую толстовку, в которой никак уже пару минут не могу вывернуть рукава.
 
Опускаюсь на незаправленную, помятую постель и прячу лицо в ладонях. Слез нет. Есть какое-то омертвляющее чувство пустоты внутри. Словно все, что горело и полыхало во мне ярким огнем еще двадцать минут назад, потухло. Хочется исчезнуть из этой квартиры, из этого города и из жизни Мирона. Зачем я здесь? Видимо, все, что мне виделось и казалось: какие-то намеки, случайно оброненные фразы, касания, — все выдумка.
Чувствую себя жалкой и ущербной. Хотя ущербная здесь совсем не я, а Гейден. Это у него проблемы с эмоциями и выражением любви.
Я призналась ему в любви, а он не ответил. Что может быть хуже? Неужели я не заслуживаю хотя бы крупицу этого чувства?
За закрытой дверью спальни слышится веселый смех Ирины Гейден. Это она нас прервала в самый неподходящий момент. Тоже потеряла Мирона, потому что он больше суток не выходил на связь. Марк понятия не имел, где брат, и также не ночевал дома, поэтому она решила самолично приехать в квартиру.
Я успела убежать в комнату, прежде чем столкнулась с ней лицом к лицу. И это самое мудрое мое решение за последние сутки. Светить трусами в присутствии матери парня, с которым только недавно занималась сексом, — паршивая идея.
На кухне что-то гремит. Я надеюсь, Ирина выльет суп Евы и уйдет. Но, кажется, это лишь мои мечты, и она решила задержаться.
Тогда лучше уйти мне. У меня много предлогов.
Встаю на ноги и усилием воли заставляю себя нацепить на лицо сияющую улыбку.
Мне не больно. Я не умерла только что. И я… решила двигаться дальше. Бессмысленно играть в любовь с самой собой. Я могу любить Мирона на расстоянии, и моя любовь от этого не станет меньше. А его любовь ко мне не станет больше, ведь в нем ее совсем нет.
Подхватываю толстовку и дергаю дверь на себя. Она отлетает слишком легко.
На пороге с той стороны стоит Гейден. Он успел натянуть на тело футболку, и теперь я пялюсь в темную ткань на его груди, не поднимая взгляда. Зато ощущаю его колючий на своем лице.
— Ты куда-то уходишь?
— Да. По делам, — неопределенно веду плечами.
Теперь я смотрю в сторону кухни. Его мать нигде не видно.
— Еще недавно у тебя их не было.
— Я просто не озвучивала их вслух.
Зато озвучила кое-что другое, а ты притворился глухим.
— И что за дела?
— Что за допрос?
— Просто хочу знать, откуда тебя потом забрать в случае чего.
Теперь я смотрю на Мирона. Зло врезаюсь в его глаза своими, игнорируя зияющую дыру в собственном сердце.
— Я поеду сначала в аптеку, потом в универ, потом, может быть, прогуляюсь. Погода как раз располагает. Солнечно.
Мирон внимательно разглядывает меня в ответ, и я силюсь улыбнуться.
Делаю вид, что все нормально. Хотя хочется наброситься на эту глыбу льда с кулаками. Я ничего не говорила. Гейден не притворялся глухим. А потом он как-нибудь придет домой и не найдет здесь ни одной моей вещи. Все так, как надо. У нас ведь нестандартные отношения в паре, все не как у всех. Но как же тошно…
— Ангелина… — тихо и немного хрипло произносит Мирон.
Делает шаг ближе, а я, наоборот, отшатываюсь. Подальше.
— Ничего. Не нужно. Говорить. Мирон. Я в порядке. Дай пройти, — прошу холодно.
Немного постояв на месте, Мирон молча отходит в сторону. Протискиваюсь мимо, стараясь даже не коснуться его. Боюсь, случится физический контакт, который еще так остро помнит мое тело, и я разлечусь на тысячу осколков. Превращусь в тряпку. А сейчас я вроде держу лицо. Пытаюсь, по крайней мере.
Мирон идет следом. Чувствую его немое присутствие и тяжелый взгляд, прожигающий между лопаток.
Заглядываю на кухню.
Ирина Гейден увлеченно помешивает ложкой кофе.
— Здравствуйте, — говорю, прочистив горло.
Блондинка вскидывает голову и кажется даже слегка удивленной. Всего секунду, а затем на ее лице расцветает радушная улыбка, глаза лучатся теплом и приветствием. Будь я в другом настроении, присела бы напротив и немного поговорила с ней. Но сейчас я просто хочу уйти.