Лучший друг моего парня 2 (СИ)

— Идём? — спрашивает Ярослав, разрывая объятия. Он смотрит на часы на своём запястье и быстрым движением языка обводит губы, будто слизывает мой вкус.
Не могу на это смотреть. Ёжусь от непрерывного покалывания и холодка, бегущего вниз по позвоночнику.
— А? — переспрашиваю, глупо хлопая накрашенными ресницами.
«Не оборачивайся!» — кричит интуиция. Посылаю её к черту и кидаю быстрый взгляд на двери здания, из которого недавно вышла. На крыльце застыли две фигуры.
Подступающие слёзы немного размывают фокус, но я отчётливо вижу близнецов, а они — нас с Ярославом, мы под фонарём как на ладони.
Мирон стоит немного впереди. Вся его поза кричит о напряжении в теле. Лицо — одна сплошная безэмоциональная маска. Губы сжаты в плотную линию и кажутся почти незаметными. Зато глаза… глаза горят влажным безумным блеском. Тонкие смоляные пряди волос привычно спадают на высокий лоб, иногда их треплет порывами ветер.
Выдерживаю направленный на меня взгляд столько, сколько могу.
Мирон стряхивает руку брата — Марк сжимал его плечо — и расслабляется. Растягивает губы в надменной улыбке, от которой волоски на коже встают дыбом.
Я попыталась сделать ему больно. И потерпела фиаско.
Он улыбается. Ему всё равно.
— Мы собирались в кино, всё ещё в силе? Не передумала? — возвращает меня в реальность голос Ярослава.
— А… нет конечно. Едем.
Он по-прежнему обнимает меня одной рукой, прижимая к своему телу. Проверяет что-то в телефоне и смотрит мне за спину.
Прямо туда, где находятся близнецы. Я больше не смотрю на Мирона, но всё ещё ощущаю его тяжелый взгляд. Он словно выжег на мне клеймо. На мгновение мне даже показалось, что он подойдёт и оттолкнёт меня от Ярослава. Прижмёт к себе, заставит сесть в машину. Мы, как обычно, поцапаемся, наговорим друг другу болезненных глупостей и поцелуемся.
Только ничего подобного не происходит.
Гейден широким шагом проносится мимо в сторону своей машины.
Марк чуть притормаживает рядом и кивает, бросая:
— Пока, киса.
— Твои друзья? — спрашивает Ярослав, провожая близнецов задумчивым взглядом.
— Нет. Просто знакомые, — вру и радуюсь, что на моём лице тонна косметики, скрывающей румянец.
Отличные знакомые, один из которых ещё полчаса назад хозяйничал языком у меня во рту. Но это так — детали…
— Ты вызвал такси?
— Лучше — взял у друга машину. Здесь негде было припарковаться, пройдёмся немного?
Ярослав скользит ладонью по моей руке, пока не стискивает пальцы в мягком захвате. Прослеживаю его движение и через силу улыбаюсь. Он нормальный парень. А я именно в таком и нуждаюсь. В ком-то нормальном.
Отчего же тогда моё сердце бьётся так неспокойно?
Вздрагиваю. Хлопок дверей «порше» близнецов оглушает сродни залпам от петард.
Ярослав тянет меня за собой вниз по улице до тех пор, пока не останавливается рядом с высоким серебристым джипом. Достает ключи из кармана, и фары приветливо подмигивают.
На секунду мне кажется знакомой эта машина. Будто я уже видела её где-то раньше. Отгоняю от себя навязчивые тревожные мысли.
— Прошу. Карета подана. Ты сегодня выглядишь по-королевски, Ангелина. Очень красивая.
— Это не моя заслуга. Попался хороший визажист, — пытаюсь отшутиться и расслабиться.
Этот день и так испорчен. Может, неплохое кино сможет его спасти?
На фильме сосредоточиться не получается. Пока голубые инопланетные мутанты мечутся по экрану, спасая свою планету, семью и отношения, а Ярослав шуршит ведром сладкого попкорна, мои мысли снова и снова возвращаются к Мирону.
Гейдену точно всё равно.
Он никогда не делится своими игрушками. А я была для него чем-то именно таким. Сначала неудачной покупкой, затем девушкой друга, удобной ширмой и добычей, за которой хотелось погоняться. В последствии я стала гоночным трофеем. Наши отношения никогда нельзя было назвать нормальными. Мы сразу начали не с того, с чего начинают обычные пары. Наше знакомство сложно назвать повседневным или скучным.
Этим поцелуем с Ярославом я убила двух зайцев. Поняла, как сильно встряла в Мирона и как мне сложно вытравить его из своего сердца, сравнив с другим, и убедилась, насколько ему плевать.
 
Он просто свалил! Прошёл мимо, надеюсь, поехал прямо в пекло к чёрту!
А ещё я понимаю: это всё, конец. Наш с Мироном конец. Нас даже не было, но я ощущаю пустоту и ноющую боль от осознания: после того, что я сделала, он никогда больше даже не взглянет на меня. Почему-то в этом особенно уверена сейчас.
Помню, как он садился в машину, раздражённо хлопнув дверью. Этот звук гремит в барабанных перепонках даже сейчас.
Злое, белое, будто полотно, лицо с чёрными блестящими глазами.
Может, это и к лучшему. Я уеду в скором времени. Через три недели. И начну всё с чистого листа. Если понравится в Москве и получится вытянуть их программу, буду просить о переводе. О деньгах стараюсь не думать. Сразу впадаю в лёгкую панику.
Вся моя жизнь завязана на деньгах. Я зависима от суммы на карточке и в тайниках.
Надо от этого уходить. Вырваться. Начать всё с чистого листа.
Ярослав сжимает мою руку, поглаживая ладонь. Нежно и как-то невесомо. Щекотно. Хочется отнять руку и обтереть её о джинсы. Или зажмуриться.
Вместо этого я поворачиваю голову, отводя взгляд от экрана, всё равно не улавливаю сути, витая в своих мыслях, и смотрю на парня.
— Хочешь? — Ярослав трясёт ведром с попкорном, беззвучно шевеля губами.
Я хочу домой.
Зачерпываю горсть липкой воздушной кукурузы и отправляю в рот. Не чувствую вкуса.
Спустя пару часов, выбравшись из душного такси, вдыхаю полной грудью свежий морозный воздух. Щёки тут же начинает пощипывать. Пока мы с Ярославом были в кино, стемнело и заметно похолодало. Моему спутнику кто-то позвонил, и я с облегчением — кажется, мне не удалось его скрыть — увильнула от продолжения вечера.
Вскинув голову, смотрю на тёмные окна квартиры. Там меня ждёт ржавая ванна с потемневшей плиткой. Скудный душ и твёрдый скрипучий диван. Нужно надеть на шею воротник перед сном и подготовиться к предстоящему зачёту. Соседки нет дома, хоть какой-то свет в конце туннеля этого ужасного, насыщенного событиями дня
Делаю шаг к крыльцу и вздрагиваю. Мне кажется, я схожу с ума, или это правда Мирон Гейден только что выбрался из своего «порше», стоящего прямо напротив моего подъезда. Мирон около моего дома? Мне даже приходится оглянуться, чтобы убедиться, туда ли я приехала.
Ждал всё это время меня?
Из его рта вырывается облако пара, а до моих подзамёрзших ушей долетает сбивающий с ног вопрос:
— Понравилось с другим?
Я вскипаю в момент!
— Очень, — говорю громко. — Спасибо, что лишил меня девственности. В этот раз было совсем не больно.
14.1
В этот момент, уставшая, измотанная длинным днём и собственными мыслями, я хочу уколоть Мирона. Сделать побольнее словами, хоть как-то пробиться через его броню надменности, холодности, безразличия. И, кажется, мне это удаётся.
Лицо Мирона заостряется, мрачнеет. Кадык дёргается, как и подёргиваются желваки на челюсти, так сильно он её сжимает. Ему явно не нравится то, что он слышит, но он быстро берёт себя в руки.
Чёртов засранец с ограниченным эмоциональным диапазоном.
— Да ну? И как это было? — растянув губы в знакомой мрачной улыбке, интересуется парень, продолжая надвигаться.
Он явился предъявить мне за поцелуй с другим? Я тоже могу кое-что ему сказать.
Мирон делает шаг ко мне, а я, наоборот, хочу сделать назад. Трушу.
Не боюсь, что сделает физически больно, он отлично умеет убивать меня морально.
Не верит мне? Сам же видел, как мы с Ярославом целовались. И это не Саша, который не мог ничего сделать со мной, а нормальный парень.
— Хочешь грязных подробностей? Замечательно. Волшебно. До салюта перед глазами и онемения конечностей, — плююсь словами, а сама начинаю дрожать, совсем не от холода.
— И где он тебя отжарил? В кафе? Ресторане? Или свозил к себе домой? — в его голосе всё меньше насмешки и больше угрозы, даже улыбка будто тает.