Лучший друг моего парня 2 (СИ)

Сердце разгоняется, начиная стучать о ребра, будто пытаясь их проломить, с утроенной силой. Меня как магнитом тянет в сторону, где я улавливаю краем глаза фигуру Мирона в черной толстовке с накинутым на голову капюшоном. Он подходит к своей матери и…я больше его не вижу, потому что Мальвина загораживаем мне обзор.
Я думаю, близнецы в скорее уедут. Но этого не происходит. Парни занимают места на небольшом диване, прямо напротив места, где работает фотограф и проходит съемка. Марк отпускает шуточку, от которых у всех присутствующих уже начинают гореть уши, но никто почему-то не спешит затыкать ему рот.
Мирон сидит рядом с близнецом уткнувшись в свой телефон. Его большой палец медленно двигается по экрану, будто он лениво простывает ленту в социальных сетях.
Мой личный дьявол часто поднимает взгляд от своего гаджета лишь для того, чтобы встретится со мной глазами. Они находят меня в любой точке комнаты, словно он точно знает где я нахожусь. И даже если в этот момент я не смотрю на него, покалывание, прокатывающее по телу, заставляет меня обернуться, а кожу покрыться мурашками.
— Какого черта их принесло? — бормочет Ева, когда мы оказываемы за одной ширмой.
Ее лицо пылает, это видно даже через тонну наложенного макияжа. Она только что закончила свою съемку и Маркт не сводил с нее своего темного взгляда. Кажется, меня ждет точно такая же пытка, вторым близнецом.
— Понятие не имею, — отвечаю растерянно.
Сейчас я не чувствую к ней былой агрессии. Мы оказались в одной лодке, обе как на ладони у братьев Гейден. Не знаю, что за проверку придумала Ирина, но сейчас моя симпатия к этой женщине немного упала.
Мои длинные завитые крупными прядями волосы попадают в молнию платья и у меня не получается его как следует застегнуть.
— Давай помогу, — говорит Ева, легким движением спасает мои волосы и тянет за собачку вверх.
— Спасибо. Уже уходишь?
Девушка наспех натягивает свою одежду и кивает.
— Мне здесь делать больше нечего. Да и вообще не стоило приходить. Хотела как лучше, получилось, — она жмет плечами и вынимает из ушей увесистые серьги-кристаллы. — Как всегда. Попрощаюсь с Ириной и пойду. Удачи, Ангелина. И…еще раз мне жаль, что тогда на гонке все так получилось. Илья, он не плохой, просто… Ладно, я не должна его оправдывать. — добавляет спешно.
Я не успеваю ответить, меня подгоняет громкий голос ассистента:
— Ангелина, мы тебя ждем!
Разглаживаю на бедрах струящуюся ткань и поправляю лямки. Мне достался классический образ в духе старого Голливуда. Черное платье в пол, с провокационным разрезом с боку, которое оставляет мало простора для фантазии и некоторые могут решить, что на мне нет белья, длинные перчатки до самого локтя, босоножки с застёжкой у щиколотки, усыпанные сверкающими камнями.
Мне неуютно, не в своей тарелке, так же как когда-то в клубе, куда пришла продать свою девственность.
Когда выхожу из-за ширмы на меня направлены десятки глаз. Мои внутренности сжимаются от разочарования, потому что Мирона среди приустающих нет. Куда он успел деться за те пять минут, что я одевалась? Но это даже к лучшему, его присутствие добавляет нервов.
Кто-то снимет на телефон, фотограф жестом приглашает занять место около темного фона. Ирина широко улыбается, показывая два пальца вверх. Марк громко свистит, за что получает от меня уничтожительный взгляд, и я жалею, что в этот момент не обладаю способностью супермена выжигать глазами. Поэтому просто провожу ребром ладони по горлу, смотря на близнеца. Он содрогается от хохота.
Успеваю заметить тенью пробегающую к выходу Еву. Она прижимает к груди шапку и куртку, явно стараясь быть незамеченной. Марк перестает смеяться, задумчиво смотрит ей в след и поднимается на ноги.
Меня отвлекают подошедшие поправить волосы стилисты и оказавшаяся рядом Ирина.
— Красавица, — одобрительно произносит женщина, касаясь пальцами моей руки.
Фотограф начинает свою работу. Делает несколько пробных снимков, показывает, как встать, куда посмотреть.
Я чувствую себя глупо и напряженно, первый раз оказавшись перед камерой. Тело словно не мое, ватное и не послушное. Взгляд постоянно соскальзывает с объектива и прыгает по людям, стоявшим за спиной у Романа, а их там целая толпа и все они смотрят прямо на меня, и видимо не представляю, насколько смущают!
 
Думала, что отсутствие Мирона пойдет мне на пользу, но происходит с точностью наоборот. Мне не для кого устраивать представление.
— Так не годиться. Нет огня, — говорит Роман, листая снимки, показывает их Ирине и она хмурясь постукивает пальцем по губам.
— Отдохни, Ангелина. Ната, давай ты.
— Мы закончили? — спрашиваю.
Ноги гудят и подгибаются. Шея ноет и я не прочь нацепить свой воротник обратно. Лицо чешется. В глаза от направленного света слезиться и будто песка насыпали. Хочется хорошенько потерять их, но тогда макияжу придет конец.
— С тобой пока нет, — качает головой Ирина. — Сделаем еще серию.
За окном уже смеркаться.
Раздраженно стягиваю с рук перчатки и опустив глаза пол. Внезапно накатывает слабость, зайдя за ширму прижимаю лопатки к холодной стене и прикрываю глаза.
За тонкой тканевой перегородкой пытаюсь урвать минуты одиночества и спокойствия, восстановить силы. Гул голосов внезапно меркнет, словно я попадаю в вакуум.
Легкое колебание воздуха долетает до моего тела и волоски на коже приподнимаются.
Широко распахиваю глаза, сталкиваясь с темным взглядом Мирона Гейдена.
Он нависает надо мной как скала, уперев руку около мой головы. Я дергаюсь в сторону, и он опускает рядом вторую, поймав в капкан.
— Где ты был? — спрашиваю совсем не то, что должна.
— Скучала?
Его лицо приближается к моему. Он проводит пальцем по моей ключице и демонстрирует мне покрытую блестками подушечку.
— По тебе? Никогда, — пытаюсь оттолкнуть наглеца, уперев ладонь в его плечи.
— Врешь, — произносит Мирон с дерзкой ухмылкой.
Внезапно сокращает расстояние между нами и накрывает мои губы своим ртом, без прелюдий раздвигая их языком.
  
Глава 13
 
Мирон сминает мои губы в жадном поцелуе. На грани грубости, наглости и дерзости. Абсолютно в его стиле.
Волоски на руках встают дыбом.
Это так неожиданно. Дезориентирующе. Вопиюще неправильно. Я должна сопротивляться, оттолкнуть, закричать, сделать хоть что-то. Но я в таком шоке, что меня просто парализует.
Воздух в лёгких застрял, как и не успевший сорваться с губ крик. Комната перед глазами кружится, и весь мой мир переворачивается с ног на голову. Все звуки разом меркнут. Время останавливается.
Ещё мгновение назад я слышала звук затвора камеры за ширмой, десятки голосов, наполняющих студию, смех Ирины, стук каблуков и движение мебели. Теперь ничего. Полный вакуум.
Только Мирон и я.
Он целует, а у меня внутри взрыв. Микроинфаркт. Фейерверк, взлетающий до небес и гаснущий от накатывающих волн цунами. Посасывает нижнюю губу, втягивая в себя. Проделывает то же самое с верхней, совсем не брезгуя толстым слоем помады.
Он опирается на руки возле моей головы, нависая сверху. Не касается меня ничем другим, лишь терзает нервные окончания в губах и языке. Мирон склоняет голову набок, углубляя поцелуй так, как нравится ему. Сильно и напористо.
Веки не падают, я так и смотрю на его лицо вблизи от моего, не в силах пошевелиться. Рассматриваю трепещущие чёрные ресницы, тёмные спадающие на лоб пряди, которые теперь щекочут и мой, движение его скул и линии челюсти. Хочу дотронуться, погладить, зарыться пальцами в его волосы, притянуть к себе ближе и ответить на поцелуй со всей страстью и любовью, на которые способна.
Я почти делаю это: приподнимаю руку и… прихожу в себя.
Размахиваюсь и толкаю Гейдена в грудь. Упираюсь локтями, создавая между нами расстояние, и отворачиваюсь в сторону, вырывая губы из сладкого и ядовитого плена.
— Что ты делаешь? — выдыхаю рвано. — Зачем?