Кофе в постель, пожалуйста! (СИ)

— Но было бы здорово внести в него некоторые коррективы, как думаешь? Что если расширить количество респондентов и внести туда подростков? Школьников?
— Неплохая идея, — вынуждена была я признать, понимая, к чему он клонит.
— Тогда ты сможешь работать с той возрастной группой, к которой привыкла, — сделал вывод Вадим. — Пойми, Тамара, ты никого не бросаешь. Ты даришь науке свой бесценный опыт, а взамен приобретаешь новый. Уверен, твои подопечные не останутся без присмотра, можешь за них не переживать. А вот я без тебя не справлюсь, никогда не умел работать с детьми.
Скорее, не хотел. Эта ниша не приносит такого дохода, как политики с компенсаторной агрессией и бизнесмены с дистимическим расстройством.
— Ваш десерт, — перебил мои мысли внезапно оказавшийся рядом Кирилл и протянул аппетитный кусочек блинного торта на белоснежном блюдце. — Еще кофе?
— Да, пожалуйста, — согласилась я, принимая из его рук угощение.
— А мой заказ пока не готов? — напомнил о себе Вадим, рассматривая услужливого хозяина кофейни.
— Нет.
Кажется, услужливость Кирилла распространяется не на всех посетителей.
— Ничего страшного, мы не торопимся, — осклабился в ответ Вадим.
Чайная ложечка в моей руке соскользнула с торта и звонко ударилась о блюдце. Что-то мне не по себе.
— Вкусно? — поинтересовался сидящий напротив меня мужчина, когда бариста вновь скрылся из вида.
— Очень, — ответила я, через силу глотая вставший поперек горла кусок.
— Угостишь?
Не успела я ответить, как Вадим мягко коснулся моего запястья и, не сводя с меня пристального взгляда, облизал ложечку, испачканную шоколадным кремом. Кожу под его пальцами тут же начало жечь, а про дыхание я, кажется, и вовсе забыла.
— Помнишь, как мы измазались взбитыми сливками и долго-долго вылизывали друг друга? — прошептал он, заставив сердце затрепыхаться трусливым зайчонком, увидевшим голодного волка. — Ты была очень сладкой, Царица Тамара…
— И липкой, — сухо добавила я, вырывая руку.
И все бы хорошо, но голос звучал слишком хрипло, а рука ощутимо дрожала.
— Мне нравилось, — продолжил Вадим, губ которого коснулась мечтательная улыбка. — Вся ты нравилась. Даже липкой.
— Допустим, я уволюсь, — резко перевела я тему, возвращаясь к обсуждению работы за границей. — Это не решает остальных проблем.
Черт, неправильно. Но уже сказала.
— Каких, например?
— Переезд, — принялась я загибать пальцы.
— Позволит тебе посмотреть мир.
— Животные.
— Останутся с тобой.
— Новый коллектив.
— Полюбит тебя и не захочет расставаться с таким замечательным специалистом. — Вадим взял мою руку и, разогнув пальцы, как бы говоря, что нет никаких серьезных причин для отказа, легко поцеловал ладонь. — Я понимаю, ты нервничаешь, сомневаешься, даже боишься, но поверь: ты достойна этой работы, как никто другой. А еще…
Вадим с заговорщицким видом нагнулся ко мне так близко, что я почувствовала тепло его дыхания и с трудом поборола в себе желание коснуться щекой его щеки.
— А еще, — повторил он шепотом на ухо, — только представь выражение лица своей мамочки, когда она узнает, что ты работаешь в Лондоне и задействована в проекте с многомиллионным бюджетом! Я бы все отдал, чтобы на это посмотреть!
Нет, звучит, конечно, заманчиво…
— Ваш заказ! — Я вздрогнула, когда между мной и бывшим мужем вырос поднос с двумя порциями кофе, принесенными неслышно подошедшим Кириллом. — Робусты не было, пришлось заменить на арабику.
— Надеюсь, сливки в моей чашке вы ничем не заменяли? — уточнил Вадим, с опаской покосившись на молочную пенку.
Вместо ответа бариста загадочно улыбнулся и, откланявшись, отошел в сторону, где его ждали закончившие работу ремонтники.
— Как думаешь, он туда плюнул? — спросил Вадим, придирчиво вглядываясь в кофейную смесь.
— Кирилл — профессионал! — встала я на защиту своего любимого кофевара. — Если и плюнул, вкус хуже не стал, можешь не переживать.
— Мне нравится твоя невозмутимость, — услышала я новый комплимент в свой адрес. — Ты стала спокойнее.
 
— Ты тоже.
— Пришлось измениться, — признался Вадим и со значением добавил: — Мне не хотелось повторять старых ошибок.
Я обхватила руками свою чашку кофе, но пить не стала, задумчиво уставившись в темную жижу. Не верю я во все эти разговоры про изменения. Змеи вон тоже каждый месяц кожу сбрасывают, но окрас у них остается прежним.
— Вадим, я не поеду, — устало сказала я, подводя черту нашему разговору. — Просто не хочу.
К такому чисто женскому доводу ему вряд ли удастся подобрать контраргумент.
— Это из-за меня?
— В том числе, — согласилась я, не став приплетать сюда еще и Сергея.
— Боишься не сдержаться?
Я вскинула голову и посмотрела ему в прямо глаза. В них не было и тени издевки.
— Ты сам все знаешь.
— Да, поэтому и прошу тебя не идти на поводу у старых обид. — Вадим встал, медленно обошел столик и, встав за спиной, ласково обхватил мои плечи, прекрасно зная, как на меня действуют его прикосновения. — Не хочу, чтобы из-за меня ты теряла шанс, который выпадает раз в жизни. Пожалуйста, не прибавляй к моему чувству вины еще и это.
— И не собиралась.
— Тогда я зайду на следующей неделе, — сказал он, чуть сжав мои напряженные плечи. — Прости, у меня осталось не так много времени. Но надеюсь, его хватит, чтобы ты передумала.
Я не стала его разубеждать. Просто дождалась, когда он нагнется, поцелует меня в щеку, опалив невысказанным обещанием, и покинет кофейню, бросив на пустую стойку какую-то крупную купюру.
Парочка за столиком Константина давно ушла. Вслед за ней закрылась дверь за мастерами, получившими расчет от Кирилла. Даже сам бариста куда-то подевался, а я все сидела на своем месте у окна, невидящим взглядом пялясь на кофейную чашку, к которой Вадим так и не притронулся. Даже не шевелилась, хотя очень хотелось перевернуть к чертовой матери всю мебель и проорать вслед бывшему мужу, чтобы он оставил меня в покое.
Потому что на самом деле я хотела поехать.
Потому что все, о чем он сегодня говорил, было правдой.
Потому что мы до сих пор тянулись друг к другу, несмотря на все отгремевшие скандалы и два года разлуки.
Утомленная тяжелыми мыслями, уронила голову на стол и, заметив на соседнем стуле забытую кем-то книгу, вяло протянула к ней руку. Книжка оказалась потрепанной, с оторванной мягкой обложкой и засаленными страницами — верный признак того, что страдалица пользовалась спросом у любителей скоротать вечерок в тихой кофейне. Распахнув повидавший виды романчик, пробежалась взглядом по середине страницы:
'—Итак, Томас. Я полагаю, вам не терпится задать мне пару-другую вопросов?
— Признаться, да. — Я в свою очередь тоже промокнул губы. — Ужасно не хочется быть предсказуемым, но какого хрена вы вообще вытворяете⁈'
Не знаю, кто герой этой книжицы, но он мне нравится. И правда, какого хрена?
Закрыв глаза, я снова растеклась по столешнице. На душе раздрай, а я устала все время держать лицо. Можно немного и пораскисать, пока меня здесь никто не видит. Я даже не стала реагировать на вибрацию браслета, продолжая бездумно лежать на пригретом местечке, но кто-то вдруг решил проявить поразительную настойчивость. Когда я получила третье сообщение кряду, пришлось волей-неволей лезть в телефон.
«Прости-прости, кошечка! — прочла я и неожиданно почувствовала, как по груди разливается приятное тепло. — Придурок братец умудрился сломать мой телефон! Пришлось ждать, пока его починят».
Я метнула взгляд на барную стойку, но Кирилла там не было. Все ясно, ушел в подсобку, чтобы не палиться. Смешной.
«Ты заставил меня волноваться», — ответила я, закрепив слова сердитой рожицей.
Только на лице почему-то, наоборот, расцвела улыбка.
«Что ты хочешь в обмен на прощение? Поцелуй? Куннилингус? Кики-секс?»
Улыбка сползла с моего лица. Вот и настал тот момент, когда надо подвести черту. Я сделала глубокий вдох и набрала банальнейшую фразу, которая всегда казалась мне ужасно нелепой: «У меня несколько изменилась жизненная ситуация. Знаю, это звучит странно, но мы можем остаться друзьями?»