Кофе в постель, пожалуйста! (СИ)

— А, так у нас расписание? — вызверилась я, когда Сергей донес меня до кровати и бросил на упруго спружинивший матрас. — Ужин, секс, что еще? Сериальчик перед сном?
— Ммм, звучит как семейная жизнь.
От его слов у меня волосы встали дыбом и окончательно пропало всякое желание начинать любовные игрища.
— Я не хочу, — попыталась донести свои чувства до мужчины, но он лишь шикнул на меня и приступил к вдумчивому раздеванию.
Снял с меня домашний свитшот. Бросив его в сторону, провел пальцами по плечам и наклонился поцеловать шею. Я поморщилась, задетая тем, что мои слова оставили без внимания. Хотя, в общем-то, чего еще можно ожидать от мужчины?
Я прикрыла глаза, позволяя раздевать и трогать себя. И распахнула их, лишь когда меня резко перевернули на живот, а ноги спрятали под одеялом.
— Э-э? — обернулась я, удивленная таким поворотом.
— Чтобы ты не замерзла, — ответил Сергей, стягивая с себя футболку и усаживаясь на меня сверху.
— Ты чего? — возмутилась я, но тут он опустил ладони на мои плечи, умело разминая напряженные мышцы. — О-о-о!
Сильные пальцы продолжили растирать шею, спину, не забыли и про руки — от кисти до плеча. И это он тоже умеет… Да кто он вообще тако-о-ой… о-о-о…
— Ты массажистом работаешь? — спросила я, не переставая постанывать с каждым новым движением.
— Только для тебя, детка.
Я совершенно размякла под его ладонями и пропустила момент, когда он просунул руку мне между бедер, погладив увлажнившиеся складочки. Ноги я раздвинула уже сама, позабыв, что еще недавно даже думать не хотела ни о какой близости. Разве можно устоять, когда рядом такие умельцы? Улыбнувшись, я приглашающе приподняла попку, но почти сразу, почувствовав прикосновение его плоти, закусила губу и отстранилась.
— Что-то не так? — прошептал Сергей, и я заметила, как напряглись мышцы на его руках.
— Нет, просто…
Просто я вдруг поняла, что хочу перейти некую грань, сломать стену, которую сама же выстроила между нами. Изогнувшись, обняла мужчину за шею и, запрокинув голову, слегка куснула его за мочку уха. А потом коснулась ласкавшей меня руки, чтобы потянуть ее назад, туда, где никто из мужчин меня даже не трогал. И замерла, испуганная собственной смелостью.
Не все мужчины одобряют анальный секс. Может, зря я это затеяла? Что делать, если сейчас нарвусь на отторжение? Наверное, такое надо обговаривать заранее…
Но он понял меня без слов и принял без всякой предварительной договоренности.
Позволив делать со мной все, что заблагорассудится, я млела в умелых руках, осознавая, что сама пустила Сергея дальше, чем кого бы то ни было. С немного нервным возбуждением почувствовала, как он осторожно проникает в меня и по телу разливается ощущение неги.
Пожалуй, в покорности иногда есть и свои плюсы. Мужчина двигался во мне медленно, никуда не торопясь, одновременно поглаживая пальцами лобок и посасывая мочку уха. А мне оставалось только стонать, когда он проникал особенно глубоко, заставляя терять голову от новых невероятных ощущений. Это было так эротично и нежно, что толчки бедер щемящим эхом отзывались в груди, где с каждым движением становилось все теснее и жарче. И когда он повернул к себе мое лицо и поцеловал, яростно проталкивая язык в мой рот, будто имитируя то, что происходило между нашими телами, меня накрыло мощнейшим оргазмом. Не разрывая поцелуя, наполненного моим стоном, он сделал еще несколько длинных мощных движений и кончил, наполнив меня до упора и заставив мышцы сжаться от захлестнувшего нас восторга.
Сергей вышел из меня и устроился на боку, обнимая одной рукой и, кажется, зарываясь носом в мои волосы. Он опять их нюхает? Фетиш, что ли, такой? А может, у него профессия с парфюмом связана?
— Как ты? — пробормотал мужчина куда-то в мою макушку.
— Лучше всех… — тихо ответила я, наслаждаясь отголосками удовольствия, растекающегося по телу.
Уже уплывая в сон, почувствовала, как он улыбается, гладит меня по щеке, а затем тихо встает и уходит на кухню. Наверное, нагулял аппетит.
 
БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ, ДРУЖЕСКАЯ
— Мама, дыханье радости и света — мама!
Мама, твоим теплом земля согрета!
Мама, мама, мама!
Хор на сцене завершил исполнение песни особенно проникновенным аккордом, а я прикидывала, есть ли у меня шансы слинять из актового зала, не привлекая к себе излишнего внимания. Нет, в самом по себе концерте, посвященном Дню матери, не было ничего ужасного! Детишки выучили стихи и песни, старшие даже сами подготовили костюмы и реквизит, в школу были приглашены родительницы, уже начавшие шуршать платочками, украдкой вытирая слезы умиления. Но отчего-то стандартное школьное мероприятие заставило меня сегодня почувствовать себя неуютно и задуматься о позорном бегстве.
Пока старшеклассники разыгрывали трогательную сценку, я думала, как странно устроена женская психология. Столько лет с меня как с гуся вода все эти душещипательные моменты, и вдруг тоска, сжавшая сердце, захватила врасплох. С того вечера, как я встретила Ларису в квартире Андрея, прошло уже много времени, но эмоции, испытанные мной тогда, вновь подняли голову, норовя вывести из равновесия. Чтобы отвлечься, повернулась к сидящему рядом Игорю, благосклонно взиравшему на школьную самодеятельность.
— Это же твои ребята? — шепнула я и, дождавшись гордого кивка, похвалила учеников: — Хорошо играют.
— Агния Лебедева в театральной студии занимается, на предпроф пойдет, — гордо ответил Игорь и покосился на меня с неясной тревогой во взгляде.
Видимо, мои актерские таланты оставляли желать лучшего. Но я все же попыталась сделать вид, что крайне увлечена небольшой пантомимой на тему всепоглощающей материнской любви.
— Мама научила нас буквально всему! — провозгласил харизматичный курносый подросток, которому девятиклассники уступили сцену. — Например, меня она научила преодолевать невозможное!
— Закрой рот и ешь суп! — раздалось в ответ из-за кулис, и в зале послышались смешки.
Я тоже расслабилась. Что, в конце концов, такого в том, что я никогда не побываю на подобном мероприятии в качестве родителя? Вон, моя собственная мать не то что слезу пустить, даже искренне порадоваться за меня никогда не могла. Не дотягивала я до ее высоких стандартов. Вдруг и я бы унаследовала ее перфекционизм и испортила жизнь вот такому забавному парнишке?
— Мама научила меня верить в Бога! — продолжал вещать тот.
— Молись, чтобы эта гадость отстиралась! — бойко отвечали ему под уже дружный смех.
Лучше уж так, чем жить с мыслью, что твой ребенок в любом случае найдет причину обратиться к психотерапевту, когда вырастет. И этой причиной наверняка окажешься ты.
— Мама научила меня думать о последствиях!
— Вот вывалишься сейчас из окна, не возьму тебя с собой в магазин!
Впрочем, неужели я, со всем своим образованием и опытом, не смогла бы воспитать хотя бы условно психически здорового человека? С подростками у меня не так плохо получается, если подумать.
— Тамар, не грызи ногти, — вдруг прервал мои размышления историк. — Что, шутки не заходят сегодня?
Я виновато улыбнулась и сосредоточилась на представлении, громко аплодируя юмористам вместе со всеми. Только ощущение проницательного взгляда, упершегося в мое лицо, никуда не исчезло. Надо было сесть подальше от Игоря, но кто же знал?
Тут свет в зале погас, избавляя меня от излишнего внимания мужчины, и на развернувшемся полотне проектора появились кадры ролика, смонтированного учениками.
— Вы всегда на нашей стороне, даже когда нам кажется наоборот… — послышался звонкий девчачий голос за кадром, пока на экране мелькали фотографии мам школьников. — Вы все всегда понимаете или очень стараетесь понять…
Платочки в зале снова зашуршали. Обе мамы Лизы Самойловой, сидящие позади меня, растроганно всхлипнули. А мне-то что не дает покоя?
— Вы всегда точно знаете, что для нас хорошо… Мы на вас так похожи, даже если отличаемся внешне…